Читать книгу Сенела. В поисках свободы - - Страница 4

Я открыла глаза и ощутила чистейший воздух, вкушая запах травы и дождя. Не того дождя, который омывал силуэт незнакомца. Это другой дождь, особенный, и аромат его цепляет красками празднества.

Ладони упираются в землю, застланную зеленым ковром. Голова немного кружится и побаливает. Я макушкой чувствую, что солнце не греет мои волосы. Где же ты, светило? Ощупываю пальцами мягкую траву и смотрю в самый верх. Там лишь кроны деревьев, ветки которых мирно шатаются на ветру. Вокруг так зелено и ярко… Похоже на тропический лес. Я еще некоторое время отхожу от какого-то пьянящего чувства и сажусь на землю.

Я начала прокручивать в голове все, что произошло со мной. Почему я здесь? Что это за место? Перед глазами проплыли мутные картины. На ум приходили какие-то цифры, а в голове возникали образы незнакомых людней. Девятнадцать сорок два… Девятнадцать сорок два… А потом?

Вижу это место впервые. Я тряхнула волосами, сбросив их с плеч за спину, а затем заметила лежавшую на траве девушку. Робко трогаю ее за плечо и осторожно разворачиваю к себе лицом. Дрожь пробегает по телу от осознания… Моя подруга! Я вижу Виолетту, свою подругу со школы! Она медленно и с огромным усердием открывает глаза. Почему она рядом со мной? Ну хоть кто-то разделит мою участь!

– Виолетта? – говорю, но она смотрит на меня как на чужую.

– Мне очень плохо, голова ужасно болит, – подруга приложила ладонь ко лбу. – Эмили, где твои очки?

Я тут же спохватилась, взглядом рыская по земле, но внезапно обнаружила, что больше в них не нуждаюсь. Мои глаза прекрасно видят каждый листочек и веточку.

– Оу… Виолетта, я хорошо вижу. Неужели те капли помогли?

– Ты капала их год назад, Эмили, – процедила подруга, озираясь по сторонам.

Она выглядела удивленной и заспанной, а я лишь улыбнулась, радуясь своему превосходному зрению. Все казалось здесь прекрасным: и воздух, и деревья, и сладкий запах дождя. Такие моменты бывают, когда едешь в горы или смотришь на осенний лес. Но эти ощущения немного отличаются от перечисленных. Эти чувства схожи с дежавю. У меня уже было подобное чувство, только вспомнить не могу, когда именно…

– Я не знаю, не понимаю. Чувствую себя, словно в коме, – прервала мою мысль Виолетта. – Я даже не помню, что было вчера. Эмили, что я ела на завтрак, где я была? Ты знаешь? И я – нет. Почему мы тут вдвоем? Где остальные люди? Что за фигня происходит? Почему ты так спокойна?

Удивителен был тот факт, что ей, напротив, неуютно находиться в данном месте. Дрожит вся, брови почти сомкнуты от напряжения… Я качнула плечами, смотря на ее веснушки, а после открыла рот, чтобы высказать свою мысль.

Все мои думы вылетели из головы после того, как уши пронзил душераздирающий вопль. Совсем неясно, кому принадлежал этот крик: умирающему животному или обезумевшему человеку. Однако мы с Виолеттой знатно всполошились.

– Что это? – тихо спросила подруга, оборачиваясь. Я молчала, находясь в состоянии аффекта, а после убрала ползущего по руке жука.

– Да. Неприятный звук.

– Всего-то? Эмили, мне страшно! Почему ты так спокойна? Ты что-то скрываешь? Объясни, в чем дело! Мне все это не нравится. Ты странная! Может… Мы были в клубе, и нас напоили, изнасиловали и выкинули Бог невесть где?

– Успокойся, Виолетта. Вряд ли бы мы пошли в клуб. Ну уж я – точно нет! Нужно выключить панику. Я сама не понимаю, как мы оказались здесь. Я в таком же положении, как и ты. Не надо подозревать меня в чем-то, – произношу. – Мы что-нибудь придумаем. Как и всегда… Давай выбираться отсюда!

Виолетта успокоилась и кивнула, поднимаясь с земли. Я сделала шаг, но остолбенела, боковым зрением заметив движение над головой – большая белая израненная птица пролетела над нашими головами. Мы с Виолеттой машинально пригнулись и присели на землю. Стоило успокоиться, как над нашими головами вновь промелькнул силуэт существа, но уже огромного и темного, похожего на пантеру.

Мое дыхание прервалось от ужаса, сердце бешено заколотилось от страха. Я действительно испугалась, и теперь мы с Виолеттой обе тряслись от страха. Место, казавшееся мне таким спокойным, теперь походило на клетку. Мы, как та птица, можем в любой момент стать наживой. Бр-р-р, по коже пробежал холодок…

Виолетта закрыла рот руками. Ее грудь вздымалась под розовой футболкой, а глаза краснели от желания плакать навзрыд.

– Возможно, это внезапный приступ шизофрении? – высказываю свое предположение спустя какое-то время, когда мы уже практически бежали по лесу в поисках выхода.

– Но не у нас же обеих и в одно время! Что это за чертовщина?! – вскрикнула подруга, нервно жестикулируя на ходу.

– Тише, Виолетта. Животные могут услышать нас, а я хочу еще пожить… – произношу с легким смешком, судорожно проводя ногтями по шее.

Дождь закончился совсем недавно. Влажная одежда противно липла к телу. Я, то и дело, поправляла свой светлый сарафан, который вставал колом между бедер при ходьбе.

– Последнее, что я помню, – всего лишь сон… Я видела пустыню. Такую большую… Было даже жутко, – Виолетта сглотнула и помедлила. – Тогда я прошла по песку, потом нагнулась… Долго ворошила крупицы. Чертила круг. На его месте появился зеленый росток. Я коснулась его, а он потянулся ко мне. После этого росток стал большим, переплел мои ноги и руки, сдавил шею. Его шипы врастали в кожу. Ну, я думаю: «Моя песенка спета!». Кричу как ненормальная… С каждой секундой мы с растением становились одним целым. Странно, что я не проснулась от испуга сразу же… В общем, он обвил мою шею, закрыл уши, заслонил глаза. Я стала его чувствовать. И чем больше я его ощущала, тем быстрее он гнил, а шипы его разлагались прямо в моем теле! Эмили, я впервые почувствовала во сне тошнотворный запах, эмоции самого растения. Настоящий трупный запах! Человеческие чувства! Во мне появлялись личинки. Тысячи личинок. Они сыпались из моего рта, поедали мой желудок, лезли в глаза… А суть знаешь в чем? Я восхитилась! Ведь даже в невыносимых условиях пустыни может зародиться что-то живое и красивое, победившее негативные факторы внешней среды, но именно оно и завладело мной без какой-либо трудности…

– Боже, Виолетта, что ты употребляешь? – хмурюсь, чувствуя неприятный ком в горле.

– История жуткая, согласна, – сказала она.

– Давай лучше обсудим то, где мы и что будем делать дальше. Меня это место настораживает и удивляет одновременно, – настояла я, не желая углубляться в посторонние мысли, нагоняющие еще большей жути.

– Может, пойдем в ту сторону? – предложила Виолетта, махнув рукой вправо.

– Думаю, другого выхода нет, пошли хоть куда-нибудь!

Протекло уже достаточно много времени, и силы во мне, к сожалению, заканчивались. Я сутулилась, уже не вздрагивала от каждого шороха и позволила былому энтузиазму выгореть.

– Интересно, куда мы придем? – спрашиваю, отгоняя тревожные мысли. – Сто процентов прошло уже около четырех часов, а ничего похожего на следы людей мы так и не нашли!

– Такое ощущение, что мы бродим по кругу. По адскому кругу, мать вашу! Туда-сюда, туда-сюда… Но я надеюсь, что мы забредем в какую-нибудь деревушку, – от прежней веселой и жизнерадостной Виолетты, которая была в моих воспоминаниях неунывающей заводилой, не осталось ничего. Сейчас это серьезная, озабоченная девушка, красивое лицо которой омрачено страхом и переживаниями.

– Знаешь, я все же постепенно привыкаю к этим местам, – стараюсь подбодрить ее, но в ответ вижу, как подруга судорожно дергает рукой.

– О Боже! Эмили, я боюсь каждого шороха… Кажется, что эта черная штука сидит в кустах и смотрит прямо на меня, хоть мы ее и не видим.

– Я уже и забыла про нее… Возможно, этот зверь нас бы и не тронул, – произношу с натянутой улыбкой и чувствую, как протяжно урчит в животе. – Вспоминай лучше, как Джордж постоянно носил тебе конфеты. Ты успела пожалеть, что отшила его?

– Почему ты решила заговорить о нем? Джордж милый, но он никогда не нравился мне. Ты это знаешь… И я не брала его конфеты, – говорит с откровенным возмущением. – Вообще-то это ты ему нравилась!

– Нет, ему нравилась ты. Виолетта, это было очевидно. Это знали все! Джордж стал ухлестывать за мной только тогда, когда ты его отшила. Напрашивается мысль о запасном варианте, – я улыбнулась. – Да и конфеты он мне не носил… Видимо уже деньги закончились, когда ты его бортанула.

Конечно, подруга пыталась показать мне, что я могу быть кому-то симпатична и что парни способны обратить на меня внимание, однако эти очки всегда мешали мне, а я никогда не следила за своим образом и, к сожалению, тяготилась воспоминаниями из прошлого. Однако я все же нравилась одному пухляку из параллельного класса! Некоторые взрослые даже говорили, что у меня очень интересная внешность, что я красивая, что могу сниматься в кино. Хотя бы два этих факта держали мою самооценку в тонусе… На среднячке, так сказать.

Я даже не знаю, утро сейчас или вечер, так как густые, зеленые шапки деревьев закрывают весь купол неба. В животах у нас адски урчит, мы ужасно хотим есть и жаждем отдыха. Ноги отнимаются на ходу. Ступни болят. Виолетта выглядит очень уставшей, но все же стойко терпит тяготы обстоятельств вместе со мной. Она изредка шутит, пытаясь развеять напряженную атмосферу. Наконец-то!

– Помнишь, как мы тайно лезли в окно к Мари, потому что мама не пускала ее гулять? И ты умудрилась разорвать себе колготки и трусы! – Виолетта ухмыльнулась.

– Господи, забудь об этом…

– Ладно, колготки, но трусы…

– Виолетта!

Наши голоса звоном разносятся по лесу.

Виолетта, правда, знает многие подробности моей жизни. Да я и не против! Но если честно, мне всегда трудно было доверять людям – я всегда что-то скрывала и понимала, что мне не хватает энтузиазма, такого, как у Виолетты. Она живая, веселая, простая. Я часто все усложняю и накручиваю. Это мешает жить, замедляет и глушит музыку счастья. Со мной многие чувствуют себя не в своей тарелке, а я просто не могу стать такой же легкой, как другие, полностью открыться. В этом моя проблема… В этом вся соль. Мне все время кажется, что меня предадут! Хоть у меня и мало близких людей, я цепляюсь за них и очень боюсь потерять. Хорошо, что Виолетта давно разгадала мою натуру и теперь дергает за нужные ниточки, заранее зная, какая реакция у меня будет на тот или иной ее поступок.

– Видишь те кустарники? На них есть какие-то красные ягоды, и я уже давно их приметила, знаешь ли… – говорю, пытаясь отвлечься, и подхожу к небольшому кусту.

– Мы не можем их есть.

– Почему? – оглядываю подругу с удивлением.

– Ну да! Мы находимся, хрен знает где, и будем есть такие ягоды? Они могут быть ядовитыми!

– Нам нечего терять. Пусть это будет безумством. Виолетта? Ты такое любишь, – расплываюсь в улыбке.

– Эмили, здесь нет туалетной бумаги. Тазика здесь тоже нет, хотя… Здешняя растительность не будет против твоего удобрения, – с усмешкой оторвала подруга, проходя мимо меня. Я подошла к одному из кустов и, сорвав красную ягоду, быстро закинула ее в рот. Вкус оказался довольно необычен, сладок и весьма приятен.

– Есть можно. На вкус как черника с медом.

Я верила, что они не ядовиты. В любом случае, это единственный продукт на данный момент, который в экстренном положении поможет избежать голода. По крайней мере, жуки едят эти плоды и вроде не погибают, что вселяет надежду.

Много ягод мы есть не стали по причине неуверенности, однако решили запастись ими на всякий случай. Мы набирали их в руки, в огромные папоротниковые листы. Кусты росли поодаль друг от друга, и из-за этого приходилось перебегать от одного растения к другому. Азарт у меня разгорелся не на шутку. Хочется собирать еще и еще…

Интересно, где сейчас Маркус и Сандра? Они живы? Горечь воспоминаний пронзила меня. Хоть это и были мои приемные родители, чувствую тоску по ним. Как-никак они вселили в меня надежду, дали крышу над головой, подарили тепло и заботу. Я боялась сказать им лишнего, старалась быть примерной девочкой, хорошо учиться, прислушиваться к их советам. Я боялась, что вновь окажусь одна… Быть брошенной и нелюбимой не так страшно, как видеть разочарование в глазах людей, которые делали на тебя крупные ставки. От меня не раз отказывались в моменты, когда рассматривали букет проблем, связанных со здоровьем. Однако Маркус и Сандра не побоялись взять на себя колоссальную ответственность…

Я нагнулась за новой ягодой, и коснувшись ее, почувствовала чью-то мохнатую лапку. Что-то светлое и живое пряталось в глубине листвы. На ней сидел огромный желтый жук, размер которого можно было сравнить с карандашом! Я с визгом выронила ягоды и отошла на пару метров от живности.

– Виолетта! Если бы ты знала… Эй, Виолетта? – оборачиваюсь.

Ее нет рядом. За сборкой ягод я не заметила, как ушла от тропинки. И что теперь? Тревога накрывает меня с головой. Смотрю по сторонам, слушаю тишину и чувствуя волнение.

– Эй, Виолетта, черт побери! Это не смешно! Выходи! – кричу. Слышу ответный крик. Вырываюсь в сторону голоса.

– Виолетта! – зову еще раз, после чего слышу в ответ: «Виолетта!». Зачем она называет свое имя? Это меня настораживает. Она окончательно свихнулась? Может, это не она? Но это был точно ее голос! Точно ее! Я взяла толстую деревянную палку и последовала к звуку. В наступающем мраке мне сложно что-то разглядеть. Я притихла, опираясь на палку.

– Ты где? – говорю.

– Где? – ответ.

Я отскочила от стоящего рядом дерева и устремила свой взгляд наверх. На ветке сидела птица, похожая на сову. Каково было мое удивление, когда из-под ее крыльев показались лапы. Она взяла орех, который висел рядом, и одним движением расколола его зубами. Да, вместо клюва у нее был рот… Жуткое зрелище. Птица без клюва и с лапами под крыльями меня недурно напугала.

– Ты меня убьешь? – спрашиваю, медленно отходя от существа.

Птица смотрела на меня своими огромными глазами. Пристально. Не моргая.

– Меня убьешь? – говорит. Ее голос очень громкий. Чудное существо. Осознание ужасного и неотвратимого постигает мои мысли… Я все поняла! Это она мне отвечала все время! Это она повторяла мои слова!

Падаю на землю с чувством необратимой потери. Как в детстве… Безнадежность. Почему я так мало помню из детства? У меня отняли даже воспоминания… Руки судорожно опускаются на лицо, такое пыльное и сухое.

– За что мне это все? А-а-а! Не видно даже луны! Что за чертовщина?! Боже, помоги мне… Прошу! Ты всегда помогал мне… Господи…

Мое белое платьице стало похоже на половую тряпку. Да к черту ягоды! Позабыв обо всем на свете, я выбросила оставшиеся плоды, ранее лежавшие в кармане, и начала звать подругу, что было мочи, не вставая с земли. На каждый мой возглас звучал ответный голос птицы. И это просто убивало! Я начала сходить с ума, проклиная это создание. Уже не могу слышать ее крик!

Я встала и отошла в строну, однако пташка спустилась на землю и принялась жадно поедать брошенные мною ягоды. Ее рот стал красным от сока плодов, и зрелище, представшее предо мной, было поистине ужасным… Пленка ягод лопалась под натиском ее желтых зубов, похожих на человеческие. Сок брызгал на ее перья, попадал ей в глаза, отчего она противно закатывала белки. Пожирая плоды, она ритмично качала головой, тянула ее вверх, проглатывая некоторые ягоды целиком.

– Ночью просыпаются самые жуткие твари, – прошептала я, скривив губы и смотря на птицу с нескрываемым ужасом. Она медленно повернула свою голову на сто восемьдесят градусов в мою сторону, что сближало ее с родом совиных. Я приготовилась услышать повторную фразу, но она лишь злорадно смотрела, говоря поразительные вещи.

– Эмили, помнишь, как мы собирали клубнику? – птица внезапно обратилась ко мне. – Нам было тогда шестнадцать, а мы пытались наскрести деньги на совместное путешествие… Мужчины за сорок смотрели на наши ноги. Пускали слюни… Совсем как животные.

Руки не двигались, взгляд застыл в одной точке. Стеклянный взгляд… От образа прошлого лета. Эти воспоминания проносились в голове с такой ясностью, словно все это происходило сегодня. В голову ударили картинки… Виолетте тогда перестали давать деньги на карманные расходы из-за того, что она стала плохо учиться, а мы очень хотели поехать в Испанию.

Много картинок врезается в память, заставляя ощущать тоску и безнадежность. Закрываю глаза, представляя загорелую Виолетту в джинсовых шортах и старой футболке с изображением какого-то американского певца. О… Даже в таком виде она была бы под стать модели.

– Эмили, я столько вспоминаю… Эмили, я тоже начала вспоминать. Помнишь, как мы с Джереми хоронили умершего котенка? Ты тогда не плакала почти. Я еще в детстве была удивлена твоему безмолвному участию. Лишь тем вечером я случайно застала тебя у окна плачущей… Ты тогда прятала слезы и не умела показывать свои чувства. Мы вдвоем учились быть честны друг с другом… Эмили, ты слышишь? Эмили, ты слышишь? Эмили, где ты? Эмили! Эмили! Эмили! Эмили!

– Замолчи ты! Заткнись!!! – закричала я, бросив в ее сторону палку. Она даже не двинулась с места, лишь подняла крылья, продолжая говорить противные вещи.

– Эмили, хватит играть! Выходи! Я знаю, что ты прячешься! Эмили! Эмили! Ха-ха-ха! – как заевшая пластинка, произносит птица. Терпеть ее не в силах! Я побежала прочь, заткнув уши ладонями. Это неправда! Это все – неправда!

Не знаю, сколько времени я шла в никуда, не оглядываясь и спотыкаясь, натыкаясь на колючие ветки и жадно ловя ртом воздух. Мне было все равно, что со мной станет, куда я приду и чего добьюсь этими метаниями по лесу. Внезапно страшная мысль залезла в голову: могло ли быть такое, что Виолетта стала этой птицей? Ну, как в сказке? Просто превратилась в чудовище? Нет, это невероятно! Однако после всех этих крышесносных событий я готова поверить чему угодно! Существо повторяло все звуки, которые слышало. Скорее всего, оно было с Виолеттой тогда, когда я отошла от подруги. Наверное, в тот момент Виолетта рассказывала мне о клубнике, а позже потеряла меня из виду. Птица запомнила ее слова и процитировала их, когда увидела рассыпавшиеся ягоды. Ассоциации…

Я приложила ладонь ко лбу и нервно вздохнула. Мои ноги ужасно болят, но я не чувствую голод. За испугом последовала тошнота и головная боль. Еще одна проблема заключается в том, что воды нет, а без нее я долго не протяну… В общем, начинаю отчаиваться.

Интересно, Виолетта в такой же заднице, как и я, или она уже нашла пристанище? Надеюсь, что второй вариант окажется верным. В голове возник жуткий сценарий о том, как Виолетта выбирается из этого леса, а я месяцами блуждаю по нему, тощая и уставшая, а потом… Умираю, после чего мое тело становится трапезой той жуткой птицы. Это было бы худшим вариантом.

Внезапно замечаю свет за листвой. Ночной свет звезд! Я тут же помчалась вперед. Наконец-то шапки деревьев редеют! Раздвигаю ветви руками, злюсь из-за царапин, спотыкаюсь… И вот перед моими глазами предстает дорожный путь! Платье развивается под потоком ветра. Я стою, сжав кулаки, и не верю своим глазам… Гигантские горы. Оказывается, все время моего путешествия (если произошедшие события можно назвать так) я пребывала в низине гор. Наверное, по этой причине здесь так много спусков и возвышенностей. В начале пути я ощущала умиротворение, спокойствие и легкость. Мне всегда нравились горы, а здесь они такие огромные, величественные, и тайн таят немало. Только вот любоваться ими мне было некогда.

Недолго думая, я решила идти по этой трассе. Другого выхода не вижу. А что еще делать? Молиться? В моей ситуации это даже смешно. Луна, ночь и безвыходное положение становятся моими друзьями… Я начала говорить сама с собой, видимо, медленно сходя с ума.

– Что ты подарило мне, небо? Безвыходность? В принципе, я привыкла к ней. Неудивительно! Спасибо! – я иронично улыбнулась, продолжая медленно шагать и чувствуя ломоту в ногах.

В ушные раковины закрадывается гудящий звук издали. Оборачиваюсь в надежде застать машину. О Боже, это рев мотоцикла! До боли знакомый звук… Краешки губ сами собой поднимаются. Машу рукой, стоя посреди дороги. Нужно помешать ему проехать мимо! Делаю все, чтобы меня заметили. Это мой шанс!

Мотоцикл останавливается рядом со мной… Модель мне совершенно не знакома, да и на накладках и крыльях неоновые подсветки, чего я до этого момента никогда не встречала на других байках. Фары освещают трассу, дальнюю дорогу и мое грязное лицо. Край платья предательски поднимается под волной ветра, нагоняемого резко тормозящим мотоциклом. Хорошо, что я успела накрыть подол ладонью! Я слабо и натянуто улыбаюсь, делая три уверенных шага в направлении мотоцикла. Управлял им мужчина – статный, в хорошей физической форме.

– Добрый вечер, я… – думаю, как правильно выразить свою мысль, но мужчина прерывает меня.

– Девушка, у меня нет времени. Подрабатывать в здешних местах глупо. Тут толком никто не ездит, – процедил он, с раздражением снимая шлем. «Подрабатывать»?! Да как он смеет? Такой приятный тембр голоса, но такой раздражительный тон… Думаю, как объясниться. Я смотрю на мужчину, но не могу как следует рассмотреть его – меня слепят фары. В голову закрадывается неприятная мысль. Вдруг, он воспользуется мной? В подобных обстоятельствах погибают десятки женщин… Однако он создает впечатление нормального человека. По его голосу я поняла, что он меня старше. Возможно, ему 30—40 лет. Обидно еще и от того, что не могу разглядеть черты его лица, а вот он меня видит во всей красе! Коварные фары…

– Я не та, за кого ты меня принял. Мне нужна помощь. Я не знаю, как попала сюда! Хорошо, что встретила тебя… Вас! Помогите, прошу! – вымаливаю, не переставая вглядываться в его лицо. Мужчина размял рукой шею, а после повернул голову немного вправо. Единственное, что сейчас могу хорошо рассмотреть, так это его глаза и изгиб носа с небольшой горбинкой. Даже фары не могут противодействовать яркости его глаз, золотых, полыхающих. Я подобного цвета никогда не видела.

Что-то подсказывало мне, что мужчина не поможет. Он ухмыльнулся, бросил на меня едкий взгляд, словно перед ним сумасшедшая. Неудивительно с его стороны. В конце концов, задаю вопрос:

– Куда ведет эта дорога?

– Садись и узнаешь, – оторвал он. Улавливаю нотку пошлости в его предложении. Не воспринимает меня всерьез и торопится куда-то. Ну и пусть! Очевидно, что принял меня за умалишенную.

– Спасибо, дойду сама, – звякнула я, пальцами перебирая кулон на шее. Мужчина обратил на подвеску внимание. Что-то в его глазах блеснуло, а настроение переменилось. Что он нашел в этом кулоне? Его продашь разве что за гроши! Но не похоже, чтобы этот мужчина нуждался в деньгах. Он медленно подъехал ко мне. Теперь я вижу его лицо ясно и отчетливо. Сотни золотых крупиц в его глазах блестят под покровом этой ночи, а аспидно-черные пряди волос колышутся под потоками ветра. Сердце жалобно колет и прекращает интенсивную деятельность. Замираю.

– Я не принимаю отказов! – дерзко и нагло произносит он с явной переменой тона в басистом голосе.

Мужчина бросал затяжной взгляд то в мое лицо, то на подвеску. Очевидно, хотел рассмотреть ее вблизи. Однако я поспешно накрыла ее ладонью и опустила голову, чтобы спрятаться от пожирающего меня взгляда.

Случайная фотография самая красивая…

Случайно брошенная фраза самая верная…

Случайный взгляд самый чистый…

Наша с тобой встреча…

Была случайной.