Читать книгу Сенела. В поисках свободы - - Страница 7

Сижу на подоконнике и смотрю вниз. Как же высоко… Побороться со страхом можно, если постепенно вырабатывать к нему иммунитет. Поднимаю голову, прислоняясь затылком к стенке. Луиза, Мария, Хельга… На ум приходят имена людей, встречавшихся на моем жизненном пути. Старые воспоминания бьют в голову, заставляя меня чувствовать душевные терзания… Рваные джинсы, белые кроссовки, новые родители, переезд… Иногда воспоминания так внезапно касались моего сознания, что я вздрагивала, клала ладони на щеки и залипала в одну точку, пытаясь закрепить возникающие образы, чтобы те как можно дольше держались в моем сознании.

Новые родители… Хоть я и не успела их хорошо узнать, все же начала дорожить ими. Целый день думаю о том, как завершить эту ужасную историю, коснувшуюся моей жизни. Как? Как мне выйти из сна, как выплыть на берег, как прийти в себя? Слова Саманты не выходят из головы… Я не могла родиться здесь! Где мои родители? Кто они? Почему мне суждено было запутаться в этих терниях?

Виолетты в комнате не было. Мне стало неловко, ведь сегодня на занятиях я оставила ее одну. Лишь бы она не обиделась… Чувствую себя ужасно уставшей. Щеки горели, руки чесались, а сознание пребывало в полубреду.

Я наспех поела и принялась разглядывать старые книги, еще раз убеждаясь в том, что просто обязана выучить все символы языка, на котором разговариваю в настоящий момент.

В детстве я интересовалась космосом, мистикой, динозаврами и много думала о существовании параллельных цивилизаций. Оказывается, я не ошибалась, когда говорила друзьям, что инопланетяне существуют. Друзей у меня с тех пор поубавилось, а вот гипотезы подтвердились…

Виолетта резко вошла в комнату, заставив меня вздрогнуть от испуга. На ее лице была изображена печать усталости и грусти.

– Как дела? – спрашиваю.

– Нормально, – отвечает весьма сухо и садится за стол, доставая кипу бумаг, которые раньше были страницами книг… Виолетта весьма бесцеремонно обошлась с ними, однако в таком положении даже мне не стоит корить ее за такое преступление. Снова хочет делать оригами? Это занятие часто ее успокаивало. Я по привычке решаю оставить ее одну, наедине с собой, однако она первая возобновляет диалог.

– Ты знаешь, что мы серьезно влипли? – по тону ее голоса понимаю, что дело совсем не в обиде. – Учиться здесь мы будем еще восемь лет! Только год здесь – за три земных! Сука, я школу оканчивала! Мы учиться, похоже, будем до глубокой старости, потом лет десять поработаем и сдохнем. Ну, как оно?

– Кто тебе такое сказал? – спрашиваю.

– Моя новая знакомая. Завтра мы пойдем в новый корпус на занятия, скоро у нас будут соревнования друг с другом, а еще… Нет, это не жизнь! Это борьба за выживание! Здесь все умом тронулись! Учеба длится целый день, мало вредной еды, головоломка в виде длинных коридоров, заносчивые взгляды преподавателей… Чего только стоит одна Саманта… Эмили, надо тикать отсюда! Радует лишь то, что люди хотя бы адекватные (кроме Саманты, разумеется). Никто не лезет в конфликт, все стараются чем-то помочь, подсказать, лишних вопросов не задают… И я столько всего вспомнила, Эмили! Столько хорошего, что рыдала ночью! Я так скучаю по Калифорнии, по маме, по нашему ювелирному магазину!

– Я не буду жить тут восемь лет, Виолетта. Мы скоро покинем это место, обещаю.

Внезапно мы услышали стук в дверь. Я без раздумий открыла ее и увидела на пороге моего нового приятеля. Откуда он знает, где я живу?

– Привет, Эмили. Я по делу…

– Как ты узнал номер моей комнаты?

– Сейчас это неважно, – отвечает он. Футболка свисает с его плеч, подчеркивая худобу.

– Что случилось? – спрашиваю, смотря на его бледную шею. – Не медли.

– Ты ведь тут новенькая… Когда я подошел к Вильшери Хайс, нашему руководителю по психоанализу, она сказала, что у тебя явные проблемы. Тот тест, что мы написали на занятии, ты полностью провалила, выполнила его хуже всех… В общем, – Эрик поправил волосы, – она попросила помочь тебе в учебе хотя бы немного да и просто… Помочь тебе. А я говорил, что нужно обводить те же буквы, что и я… Не смотри на меня так.

– Тест – не показатель знаний, – сказала в мою защиту Виолетта.

– Да, но раз их придумали, значит, они нужны… И кстати, только из-за них можно вылететь. Рекомендую прислушаться, – Эрик перевел осуждающий взгляд в сторону Виолетты.

– Вместо того, чтобы обсудить это со мной, она обратилась к тебе с жалобой! – возмущаюсь, но понимаю, что изливать негатив бессмысленно. – Спасибо, что передал ее просьбу. Даже не знаю, что делать…

– Лично я хочу выполнить поручение. Хватит жаловаться, начни делать. Осуждения – путь такой же, как и избегание. Я лишь хочу помочь тебе. Думаешь, мне интересно тратить свое время на повторение того, что я и так отлично знаю? Думаешь, я не понял, что ты не умеешь ни читать, ни писать? Я лишь хочу помочь… – он мило улыбнулся. Я заправляю пряди волос за уши. Виолетта уходит в свою комнату, ощутив исходящие от Эрика феромоны.

– Я только за. Только тревожить тебя не хочется… Спасибо, – натянуто улыбаюсь, понимая, что меня действительно могут выгнать. Стоит взяться за обучение, ведь я не знаю, как долго задержусь в этом месте. – Мне с тобой спокойнее… Я будто давно тебя знаю.

– Я как будто тоже, – он облокотился о стену, – как будто знаю тебя много лет.

– Ты тоже это чувствуешь? – спрашиваю, недоверчиво смотря в его лицо.

Он был высоким: я могла коснуться лбом его кадыка, стоя на цыпочках. От него пахло одеколоном. Весьма холодный и терпкий аромат… Думаю, Эрику больше подходят теплые и сладкие запахи. Наверное, он хочет казаться брутальным.

– Эмили, если то, о чем ты говоришь, правда, то я схожу с ума! – прошипел Эрик. Я понимаю, что его сегодняшние проявления в кабинете… Спокойствие, флирт, легкая надменность стали якорями отвлечения. Отвлечения от навязчивых мыслей. Неужели он тоже чувствует дежавю и часто думает о моей истории?

– О чем ты? – спрашиваю.

– Я отчетливо помню, что встречался с тобой в прошлом. Однако, если ты жила на другой планете, то как? Как я мог знать тебя раньше, как мы могли пересечься? И то, что ты говоришь… За это могут даже арестовать! Я весь день пытался понять, сошла ли ты с ума, но сейчас мне кажется, что именно я… Что я сошел с ума! – Эрик ухватил меня за плечи.

– Я тоже почувствовала дежавю, когда ты коснулся меня тогда, около золотых дверей… Эрик, сейчас не время это обсуждать, – произношу, отмахиваясь от новых вопросов с его стороны. Понимаю, почему он так долго выжидал, чтобы поднять эту тему, – Эрик не знает, что Виолетта тоже с Земли, и боится, что тайну, которую я доверила ему, услышат посторонние. Даже сейчас он говорит шепотом. Его тактичность и благородство вызывают большое уважение…

Прошло уже несколько дней с момента моего появления в муравейнике под называнием «Эритрон». Мой новый друг меня на год старше, но разница в мышлении ощутима. Он свободно излагает свои мысли, хранит в мозговой коробке колоссальные объемы информации, говорит рассудительно, деликатно. Порой мне кажется, что мы деловые партнеры, а не товарищи. Однако высокая степень доверия скрашивает все расхождения. Я уже успела рассказать ему о лесных похождениях, о жизни на Земле и о том, что Виолетта никак не связана с Сенелой-34. Он, в свою очередь, ввел меня в суть тонкостей этого мира…

Оказывается, люди в здешнем штате относятся к религии весьма скептично, однако остались те, кто свято верит в Бога. Их единицы. Здесь все верят в Верховную силу, которая представляет собой что-то вроде природного выбора, который одаривает людей талантами с рождения. В штате нет постоянной армии, однако при желании те или иные организации могут за свой счет попытаться оккупировать соседние территориальные единицы наемной силой. Для этих целей правительство при желании способно выделить средства в качестве материальной поддержки.

Здесь очень ценят дружбу. Принято иметь двоих или троих друзей, но лучшим может быть лишь один, которого считают родственной душой. Найти его крайне трудно. По этой причине у Эрика нет такого человека, однако есть несколько хороших товарищей. В штате веяния моды не распространяются так стремительно и обширно, как это происходит на Земле. Однако люди внешнему виду на Сенеле-34 придают большое значение…

Замечаю, что Эрика нет в аудитории, хотя остальные ребята из его группы уже сидят на местах в ожидании начала лекции. Обычно он приходит раньше меня. Опаздывать – не в его манерах. Начинаю беспокоиться и с грустью осознаю, что этот человек с каждым днем становится для меня все более значимым.

Преподаватель стоит у электронной доски и что-то усердно объясняет, что-то, в чем я совершенно не смыслю. Внезапно дверь открывается, и Эрик входит в кабинет. Он молча садится рядом со мной, даже не поздоровавшись. В напряженных бровях, дрожащем подбородке и опущенном взгляде читается беспокойство, раздражение. Пряди светлых, шелковистых волос влажные. Капля пота стекает по виску. Эрик быстро снял свой пиджак и опер голову на кулак, пытаясь вникнуть в речь преподавателя, но кажется, пропускал все мимо ушей.

– Что-то случилось? – спрашиваю. Товарищ проигнорировал мой вопрос, копаясь в собственных мыслях. Я качнула плечами, не чувствуя грусти и обиды за его несговорчивость. В глазах Эрика отражался какой-то страх, скрытый за слоем тревоги и злости. Он боится, но чего?

Я вздрогнула от вибрации, возникшей на телефоне Эрика. Он поспешно отклонил вызов и закинул устройство в свою тканевую сумку. Заметив мое замешательство, Эрик посчитал нужным проявить внимание.

– Прости. У меня проблемы.

– А нам такую штуку выдадут? – спрашиваю, с ухмылкой смотря на его телефон. Эрик вновь ничего не ответил, угрюмо оглядывая аудиторию.

Замечаю на его футболке что-то похожее на булавку. Здесь так модно или это от сглаза? Присмотревшись, понимаю, что это просто украшение наподобие броши.

– Какие трудности возникли, если не секрет? – задаю прямой вопрос.

– Семейные, – коротко отвечает. На этом наш «прекрасный» диалог исчерпывает себя.

Я решила оставить его в покое. Наверное, он из тех людей, что не любят делиться собственными проблемами и переживаниями. В этом они с Виолеттой схожи! Ну и пусть… Лишь в конце занятия Эрик посчитал нужным пролить свет истины.

– С братом большие неполадки, – коротко бросает, отвернувшись.

– Что-то серьезное?

– У нас непонимание, тяжелые взаимоотношения. Так было всегда. Не можем мы без конфликтов, а я… Хочу быть с ним в хороших отношениях!

Зная Эрика, никогда бы не подумала, что у него могут быть с кем-то неполадки. Он ведь такой добрый и отзывчивый! Я представляла их семью идеальной, представляла ее эталоном, где царит настоящая гармония, где есть счастливые дети, добрый отец, справедливая мама.

– Не переживай, все будет хорошо! – хлопаю его по плечу, но натыкаюсь на недовольный взгляд, говорящий «больше не лезь с вопросами».

Сегодня вечером Эрик вновь пришел ко мне, чтобы продолжить обучать меня, однако я все время замечала в его красивых глазах отрешенность. Впервые он говорил со мной без интереса, без вовлеченности. Он часто путался, проводил кончиком пальца по переплету старого учебника, устремлял взгляд в полотно на стене. Ему явно не до меня…

– Мне кажется, что я с рождения обречен, – Эрик отворачивается, стараясь не демонстрировать грусть и уныние.

– У меня иногда тоже такое бывает, – я укладываю учебник на стол и прячу руки под рукавами черной кофты. Кто-нибудь, научите меня поддерживать мужчин… Не знаю, с какой стороны подойти к нему, чтобы успокоить и приободрить.

– Лишь бы ты хоть что-то извлекла из наших занятий, – с легким укором произносит Эрик.

– С тобой интересно, – проговариваю, чтобы создать приятную атмосферу. Однако, лгу. Ему и, возможно, самой себе. Не то, чтобы он был мне неприятен, нет. Просто мы разные…

Я угостила Эрика печеньем, которое испекла Виолетта по рецепту, завалявшемуся в кухонном ящике (видимо, его оставила прошлая хозяйка). Здесь часто готовят именно этот десерт, часто разрабатывают свой собственный, который переходит из поколение в поколение. Надеюсь, подруга не затаит на меня обиду… Как бы я не пыталась раскрепостить товарища, вывести его на откровенную беседу о прошлом, заставить его понять, что система здешней жизни неправильна и скверна, Эрик совсем не поддавался моим порывам. Я не люблю это место за излишнее наукообразие, жесткие правила, общепринятые идеалы, рамки. Ребята здесь не говорят друг другу о своих талантах, о своих семьях. Мне кажется, что Эрик всем своим существом верит в бред, который навязывает элита! Всеобщее благоденствие… Нет, не может быть ничего всеобщего, ведь у всех нас разные ценности!

– Была бы спичка, я сожгла бы все учебники на месте, клянусь! Он так спокойно говорит о том, что мне совсем не понятно! – делюсь с Виолеттой. – Занятия нудные. Он странно себя ведет!

– Я бы не скучала на твоем месте. Он просто душка! Эмили, знаешь… Когда я его увидела, когда я стояла за вами и разглядывала вас… – Виолетта затаила дыхание. В ее изумрудных глазах заиграл блеск.

– Что? – прищуриваюсь.

– Вы так хорошо смотритесь вместе! Вы были бы красивой парой! У него такие же глаза, только у тебя они немного больше и светлее. И овал лица у вас схожий, острый. У обоих бледная кожа. Вы отлично смотритесь вместе! Эрик даже ведет себя подозрительно мило и открывается тебе, в то время как с другими не хочет тесно общаться. Но мне кажется, что с ним все равно надо быть аккуратнее… Возможно, за ним стоит кто-то повыше и указывает ему, что нужно делать…

Слова Виолетты насторожили меня. Ведь действительно, если посмотреть на это со стороны, кажется, что это чей-то тщательно продуманный план. Не верю, что Эрик станет обманывать меня, но… Обстоятельства совпали именно так, что именно его я встретила у той красивой двери ночью и поручение обучать меня дали именно ему. По коже пробегают мурашки. Я закрываю окно. Виолетта не отрывает от меня глаз.

Я быстро сменила тему, чтобы перестать нервничать, и через некоторое время мы уже беспечно смеялись, обсуждая новых знакомых. Виолетта отметила, что когда разговор со сверстниками заходит в русло семьи, то они сразу начинают краснеть или вовсе отворачиваются, словно поднимается тема секса или чего хуже…

Завтра будут выходные, а в это время ребята обычно навещают родственников. В моей голове вертелись события, связанные с приемными родителями. Возможно, они думают, что я мертва. Может быть, они уже поставили мне гранитный памятник.

Помню, приходила со школы, часто снимала одежду и закутывалась в одеяло. Когда мне было страшно смотреть в темноту, я тоже укрывалась им с головой, оставляя маленькую щель для воздуха. Вот и теперь живу так, находясь в невидимом коконе и не доверяя окружающим…

Сотни мыслей крутились в моем разуме как птицы перед перелетом. Все же я через силу встала с кровати, надела шорты и белую футболку. Волосы даже расчесывать не хотелось, но я сделала это, чтобы не пугать окружающих.

Мне нужно как-то отвлечься. Эти навязчивые мысли об Эрике и желание сбежать отсюда могут, в конечном счете, погубить во мне весь позитив и ввести в состояние депрессии. Стоит посмотреть на ситуацию в другом ключе, поверить в то, что я сумею сохранить воспоминания о прошлой жизни на Земле. Они теперь сопоставимы с украшениями, которые продает семья Виолетты. Нет, они дороже любых драгоценностей!

Я вышла из нашей коморки. Сначала иду по коридорам, но понимаю, что стены здания сдавливают мои легкие. Нет, пора выбираться! Если не свежий воздух, меня уже ничто не спасет!

Когда я, наконец, вышла из учебного заведения, то смогла трезво оценить его масштабы. Никакое здание Земли не сравнимо с этим титаном. «Тюрьма» – первое слово, всплывшее в голове при виде окон, выстроенных в длинные ряды. Здание похоже на улей, в котором трудятся и погибают пчелки, принося в лапках своей королеве золотой нектар… Сколько же было вложено денег в строительство этого гиганта? Боюсь представить…

Эритрон располагал огромной площадью: садом, площадкой для проведения поединков, реабилитационным центром. Почти весь лес принадлежал Эритрону, о чем я узнала позже. Если вдуматься, то это огромный бизнес по взращиванию талантов и их эксплуатации. Родители учеников отдают круглые суммы ради обучения своих отроков. А ведь талантливых людей немного, но и они несут бремя на своих плечах. Им не позволяют устраиваться на обычную работу, их обязывают к службе, их судьбой распоряжаются. Как-то на одном из совместных занятий Эрик сказал мне: «‎Открыть в себе силу крайне трудно, а устанавливать постоянный контакт с точкой эльди, нашим внутренним голосом, еще труднее. Большинство людей умирают, так и не раскрыв свой талант. Ученики здесь обладают огромной силой, с которой пытаются взаимодействовать. Не у всех получается… Я лишь со второго курса понял, как это делается!». Первый курс начинался с восемнадцати лет и длился год, второй, третий и четвертый – два, а пятый – один.

Сажусь на скамейку и вижу прелесть юности: красивая пара гуляет по саду. Они пьют из одной бутылки какой-то лимонад, болтают о чем-то, улыбаются. Сбоку от меня растения, фонтан, какой-то памятник в форме жезла… Мне так нравятся полевые цветы! Эти клумбы не сравнятся с теми цветами, что мы видели с Виолеттой в лесу…

По сути вся жизнь – это служение. Служение учебникам, служение людям, самосовершенствование в знаниях, раскрытие своего дара и сухое его использование, готовность жертвовать собой, позволять пользоваться своим телом ради скорейшего продвижения в счастливое будущее. Зачем это все? Можно ведь жить в гармонии с чувствами, покинуть учебное заведение, забрести в лес и пробежать под дождем в одной футболке и летних шортах! Вспомнив ту птицу с человеческим ртом и причудливыми глазами, я разбиваю свои идеалистические представления… Снова в лес не пойду! Да и дождь не особо нужен… И так сойдет, лишь бы быстрее оказаться на Земле.

Но все же… Почему они так губят свою жизнь? Возможно, потому, что в запасе много лет?

Хоть и мысли мои были заняты юношеским максимализмом, я снова вспомнила Маркуса и Сандру, своих приемных родителей. Эти люди долго пытались произвести на свет собственного ребенка, однако у них уже был сын, который старше меня на десять лет. Больше Бог не давал им возможностей. Они так долго готовились к тому, чтобы взвалить на себя огромную ответственность, вытащить из детского дома юную душу и осчастливить ее. Мечтали о девочке… Бедные Маркус и Сандра, ведь они сейчас наверняка беспокоятся обо мне. Это утрата ляжет большим грузом на их сердце… Хотя, я избавила их от материального бремени. Они столько денег тратили на лечение… Все время с моей кожей что-то было не так, зрение было ужасным, меня мучили головокружения, обмороки. Врачи не могли дать этому объяснение, ссылаясь на стресс.

Мне наконец выдали телефон, и Эрик научил меня им пользоваться. Сейчас я копалась в контактах, пытаясь переименовать Виолетту. Здесь вместо номеров огромные коды, что и не разобраться так просто. Батарея начала садиться…

– Вот черт! И зарядки нет, провод и блок мне никто выдать не позаботился… – пробурчала я себе под нос.

– Так вот же панель, – сказала девушка, сидящая на соседней лавочке. Я оглядываюсь по сторонам. Она улыбается и подходит ко мне, а затем указывает на небольшой черный сенсорный квадратик на лавочке. – Положи его сюда… С тобой все хорошо?

Я моргнула несколько раз, тупо смотря в ее миловидное лицо.

– Перегрелась я просто. Спасибо, – произнесла я и положила телефон на «квадрат Малевича». Индикатор зарядки тут же отобразился на экране. Хм… Неплохо.

Директриса поставила четкие рамки и приказала держать все в тайне, пока новая информация не поступит. Я долго переваривала произошедшее, сидя на лавочке, а после решила вернуться в учебное заведение. Однако, когда я практически дошла до дороги, ведущей ко входу в здание, меня окутало неведанное любопытство – неподалеку от арки стоял Эрик.

Друг разговаривает с каким-то мужчиной. Я не могу разглядеть лицо незнакомца, потому что он стоит спиной ко мне. Эрика же вижу отчетливо. Смотрю на широкую спину мужчины, на черную кожаную куртку с огромным белым иероглифом. Волосы незнакомца черные, как смоль. Он выше Эрика, а рядом с ним стоит красивый, блестящий на свету мотоцикл. Незнакомец вальяжно укладывает руки в карманы. Эрик волнуется, бледнеет, но не отрывает глаз от лица собеседника. Под дневным светом друг выглядит словно мраморная статуэтка.

Я замечаю, что Эрик повышает голос. Это так непривычно… Решаю подобраться поближе, чтобы услышать, о чем они говорят. Широкий ствол розового дерева становится моим укрытием. Хорошо, что здесь много пестрых цветов. Я могу подобраться к клумбе и сесть на корточки.

– …Мне это надоело! Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?! Это конец! Хватит! Взрослые люди, ну! – Эрик не понижает голос и хмурится, сжимая пухлые губы.

– Я приложу все усилия, чтобы сделать твою жизнь адом, если не уйдешь с дороги, братец! – ответил мужчина со смешком, наполненным горечью сатиры. Мне стало не по себе. Голос показался мне знакомым. Низкий, басистый, с хорошей дикцией… Возможно, опять дежавю? Нынче оно часто посещает меня.

– Послушай, хватит приколов! Я желаю тебе добра. Не живи бессмысленной местью и не гони меня прочь. Дай мне пожить здесь спокойно. Оставь уже! – прокричал Эрик. – Я же приехал сюда ради твоего блага!

– Ты заядлый идиот, если думаешь, что я так просто смирюсь. Мне от тебя немного надо: отчисляйся и отчаливай! Вали, куда хочешь! – мужчина повысил голос, взволновав меня не на шутку. – Избавь меня от придурковатости своего папаши! Я не стану рассыпаться от его псевдозаботы!

– Он и твой отец тоже! Тебе нужно стать добрее… С чего ты решил, что я так просто уеду? – с улыбкой спросил Эрик. – Куда бы я не приехал, ты отовсюду гонишь меня! Ты пытаешься сделать мою жизнь каторгой! Но я не поеду к отцу. Я буду жить здесь, с тобой под одной крышей! Не надо изгонять меня из этого места.

– Чокнутая семейка! Я тебе шею сверну, улавливаешь? Этот старик послал тебя сюда, чтобы ты отчитывался о каждом моем вздохе! Я что, на дебила похож?! Передай ему, что даже на его похороны я не соизволю явиться… – сказал брюнет, теряя самообладание.

– Дерек, прекрати! Это аморально! Я знаю, что ты давно здесь живешь и учишься. Я знаю, что ты достаточно людей загнал в могилу. Я многое знаю, но молчу… Потому что ты мой брат. Для чего я приехал? Да, отец действительно хотел знать, что у тебя все в порядке, и отправил меня сюда, перевел сюда учиться. Где ты кстати все это время пропадал? Уже треть учебного курса прошла! Как тебя еще не отчислили? Верно отец говорил, что ты занят только тем, что никому не приносит пользы – ни тебе, ни людям. У тебя руки уже по локоть в крови! Да, он хотел, чтобы я докладывал ему о твоей жизни… Разве это плохо? Ты совсем его не навещаешь! Только и делаешь, что занимаешься грязными делами! А отцу важно знать, что у тебя все в порядке, – Эрик развел руками.

– Да ну?! Где же эта мразь была раньше? Язык в жопу засунул, когда меня драли по полной! – оторвал мужчина в ответ. – А теперь его интересует моя жизнь? С каких это пор он расширил круг интересов? Он для меня никто, ровным счетом, как и ты! Еще одна попытка нравоучения, и я не посмотрю на то, что мы одной крови…

– Но он столько о тебе заботился…

– Что?! Эрик, заткнись и не выводи, иначе я тебя шатну… Уже кулаки чешутся. Ты ни черта не знаешь о своем папаше! Дай Бог тебе и не узнать…

Эрик сделал шаг назад, опустил глаза. Мое сердце сжалось от боли. Его брат хоть и не был избирателен в выражениях, но для Эрика значил много. Его последние слова особенно ранили моего друга… Эрик всеми силами пытался устранить конфликт. В его глазах отражались чувства уважения, страха и надежды.

– Ты не убьешь меня, а я не уеду, – друг простодушно качнул плечами. – Меня попросили делать свое дело, и я буду здесь. Я лишь хотел узнать, все ли у тебя в порядке… Пожалуйста, прости его, он жалеет о прошлом. Хоть ты и гонишь меня, я все равно хочу понять тебя. Что скажешь?

Мужчина пропустил слова Эрика мимо ушей, а затем произнес:

– За нами следят…