Читать книгу После боли. Истории о том, как люди находят себя заново - - Страница 6

Андрей просыпался в 6:45 – не потому, что хотел, а потому что так было удобнее для всех.

6:45 – будильник.

6:50 – второй будильник, «на всякий случай».

7:00 – он уже на кухне, ставит чайник, заодно включает кофемашину и достаёт из холодильника вчерашние бутерброды для сына: заготовил с вечера.

Жена, Лена, выходит чуть позже:

– Доброе утро.

Она целует его в щёку, на автомате, почти не глядя.

Пока она режет овощи для салата на завтрак, Андрей проверяет рабочую почту, попутно подгоняя детей:

– Серёжа, ты встал?

– Ланч-бокс не забудь.

– Лиза, ты физкультформу взяла?

С утра всё идёт по знакомому маршруту:

– кто когда встаёт;

– кто надолго застревает в ванной.

Иногда Андрей ловит себя на мысли: если бы ему завязали глаза, он всё равно бы по звукам и шорохам определил, кто где.

Он садится за стол, смотрит на всех и перечисляет про себя:

«Дочь – девятый класс. Сын – четвёртый.

Жена – та же, с которой столько пройдено.

Квартира – наша, почти выплатили.

Машина во дворе.

Работа ждёт.

У меня всё есть. И… ничего не чувствую».

Эта мысль пугает, поэтому он отгоняет её, глотает кофе и переключается на новости.

В офисе всё тоже понятно.

Ресепшн, знакомая охранница:

– Доброе утро, Андрей Сергеевич!

Открытый офис, коллеги, которые с разной степенью бодрости бредут за своим кофеином.

Ещё один день в том, что он мысленно называет «движущейся лентой задач».

Андрей – руководитель проектной группы в крупной компании. Его задачи:

– следить за сроками;

– разруливать конфликты;

– отчитываться перед начальством;

– делать так, чтобы всё «ехало».

Он делает это хорошо.

Сотрудники говорят:

– К Андрею можно идти, он поймёт, защитит, объяснит.

Начальник говорит:

– Андрей, на тебя всегда можно положиться.

Пару лет назад его даже наградили: торжественно повесили ему на шею медаль, вручили диплом «Лучший менеджер года».

Он улыбался, стоял под аплодисменты и думал:

«Я же на самом деле не чувствую, что это «лучшее».

Я просто не даю всему развалиться».

В обеденный перерыв коллеги обсуждают:

– новые айфоны;

– отпуск;

– дачи;

– чьи дети куда поступили.

Андрей вежливо участвует, кивает, вставляет пару реплик. Внутри он сейчас чаще всего думает не о новых айфонах, а о том, что хочется просто хоть неделю никуда не ходить.

С Леной они разговаривают в основном о детях и делах.

– Учительница опять звонила…

– Ты видел счёт за коммуналку?

– Маме надо отвезти лекарства.

Пару раз он пытался начать «про себя»:

– Слушай, а тебе… вообще как живётся сейчас?

Лена смотрела на него с удивлением:

– А что такое? Что за философские вопросы? Всё нормально же. Дети растут, не болеют особо, ремонт сделали, ипотеку почти закрыли. Ты чего-то хочешь? Машину поменять?

Он отмахивался:

– Да нет, просто… спрашиваю.

Как объяснить, что он не о машине?

Однажды ночью он не мог уснуть.

Встал, вышел на кухню, налил воды, сел в темноте, слушая, как гудит холодильник.

В голове крутилась одна картинка: он – седой, может быть лет шестьдесят, сидит за тем же столом, в той же кухне, в той же квартире.

И всё то же: работа, телевизор, дача, редкие звонки от взрослых детей.

Он поймал себя на том, что эта картинка его не радует, а пугает.

«Если всё останется так, как сейчас, для кого и чего я живу?»

От этой мысли тоже было стыдно.

На корпоративном тренинге, куда их команду загнали «для развития лидерских навыков», коуч дала им простое задание:

– Напишите три колонки:

1. Чего вы хотели в 20?

2. Чего хотели в 30?

3. Чего хотите сейчас?

В 20 Андрей хотел:

– «объездить всю Европу автостопом»;

– «играть в группе»;

– «писать рассказы».

В 30 – уже более «серьёзно»:

– «сделать карьеру»;

– «купить своё жильё»;

– «обеспечить семью».

А вот на вопрос «чего хотите сейчас»

он уставился в пустую строку и завис. В голову приходило:

– «чтобы дети были здоровы»;

– «чтобы зарплату не урезали»;

– «чтобы не началась новая война».

Коуч подошла:

– Это важно. Но это всё – от страха: «чего бы не случилось». А если про «чего я хочу», без частицы «не»?

Он поймал себя на том, что не знает.

После тренинга он вернулся домой молча.

Лена, увидев его лицо, спросила:

– Тренинг не понравился?

Он попытался объяснить:

– Там попросили написать, чего я хочу. Я понял… что не знаю.

Она пожала плечами:

– Ну хочешь, чтобы всё было нормально. И так понятно. А эти коучи всеми этими вопросами только голову забивают.

Он улыбнулся, но внутри стало ещё пустее.

К психологу Андрей пошёл не сразу.

Сначала пытался «залатать» пустоту:

– взялся за ещё один сложный проект;

– записался в спортзал;

– купил себе дорогие часы.

Часы радовали ровно два дня.

Спорт давал телу энергию, но не отвечал на вопрос «зачем».

Проект закончился, и выгоревшее место внутри никуда не делось.

В конце концов он просто набрал номер из рекламы: «Помогаю пережить кризис среднего возраста» и записался.

На первой сессии он сказал:

– Мне вроде бы незачем жаловаться. У меня… всё есть. Но я как будто живу по инерции. Если честно, иногда думаю, что если бы можно было нажать на паузу на пару лет и не существовать – я бы нажал.

Психолог спросила:

– А если представить, что всё внешне остаётся, как есть, но у вас появится возможность добавлять в жизнь что-то своё, маленькими дозами. Вы бы чего хотели?

Он задумался.

Через пару минут сказал:

– У меня когда-то была гитара. Я любил играть. Уже много лет её даже не открывал. Я… стесняюсь играть дома. Как будто это какая-то детская глупость.

– Что будет, если вы всё-таки достанете её и начнёте играть 15 минут вечером? – спросила она.

– Ничего особо не будет, – пожал он плечами. – Никто не умрёт.

– А вы? – улыбнулась терапевт.

Вечером он долго ходил вокруг шкафа.

Потом всё-таки вытащил чехол, сдул пыль, расстегнул молнию.

Гитара была та же, с парой сколов на корпусе.

Пальцы поначалу слушались плохо, аккорды звучали грязно.

Андрей ругался сквозь зубы, вспоминал, искал приложение с аккордами песен своей молодости.

Сын заглянул в комнату:

– Пап, а ты умеешь играть? Почему я не знал?

– Давно не играл, – ответил Андрей. – Сам забыл, что умею.

– Прикольно, – сказал сын и сел рядом слушать.

В этот вечер они не включили телевизор.

Они пели хриплым хором какие-то старые песни, смеялись, когда Андрей путал слова.

Это не решило его кризис. Но в тот момент он впервые за долгое время почувствовал себя живым.

Потом были маленькие шаги:

– он договорился с Леной, что один вечер в неделю он проводит так, как хочет сам: играет, читает, гуляет;

– другой вечер – она делает что хочет без семьи;

– один вечер они пытались проводить вдвоём – не за делами, а за чем-то, что нравится обоим (сначала просто гуляли около дома, потом выбрались в театр).

Сначала это казалось чем-то искусственным.

Потом начало наполняться смыслом.

Он стал присматриваться к работе: что в ней ему действительно интересно, а что он делает только «потому что так надо».

Через год он сменил отдел на другой: проектный, менее престижный, но дающий больше разнообразия.

Зарплата стала чуть ниже, но он не чувствовал, что прожигает свою жизнь только ради цифр в отчёте.

Кризис никуда не исчез магическим образом.

Были дни, когда хотелось всё бросить.

Были дни, когда он злился на себя за «неблагодарность».

Но вместе с этим в жизни появилось новое качество: ощущение, что у него есть право не только выполнять чужой план, но и добавлять в него свои строки.

Иногда этого уже достаточно, чтобы перестать просыпаться с мыслью: «Если бы можно было нажать „отмену“ на всё…»