Читать книгу Запретный снег - - Страница 1

Последний пиксель на экране погас, соединив в цифровом рукопожатии две финансовые империи. Сделка стоимостью в три годовых бюджета небольшой страны была закрыта. Игорь Петрович Светлов откинулся на спинку кресла, сшитого из итальянской кожи такой мягкости, что она казалась живым существом, и закрыл глаза. Не для того, чтобы отдохнуть, а чтобы хоть на секунду спрятаться от давящего груза собственной успешности.

Усталость пришла к нему не внезапно. Она подкрадывалась годами, поселяясь в мышцах, костях и, что было гораздо страшнее, в душе. Сейчас она была физической, почти осязаемой. Давящая тяжесть в затылке, отдававшая тупой болью в висках. Напряженные трапеции, каменные валуны, вросшие в его плечи. Он поднял руку и начал медленно, с силой массировать висок, чувствуя под пальцами пульсацию переутомленных сосудов. Другой рукой он инстинктивно потянулся к запястью, к своим Patek Philippe, тихому символу его статуса. Замок браслета расстегнулся с едва слышным, влажным щелчком. Он снял часы и положил их на стеклянную поверхность стола. На бледной коже, никогда не видевшей настоящего солнца, остался четкий, красноватый след – отпечаток времени, которое он больше не мог контролировать.

Его взгляд упал на панорамное окно. За ним, в тридцати этажах ниже, раскинулся Москва – ослепительная, холодная, бессердечная. Огни ночного города были похожи на рассыпанные бриллианты, но для Егора они давно превратились в пиксели гигантской торговой платформы, в циферблат гигантских часов, отмеряющих его жизнь сделками и совещаниями. Он не чувствовал гордости. Он чувствовал отчуждение. Этот город был его завоеванием, его царством, но правил он им из золотой клетки с прекрасным видом. Воздух здесь был стерильным, пропущенным через десятки фильтров, лишенным каких-либо запахов, кроме легкого аромата кожи и дорогого дерева. Тишина в кабинете была абсолютной, гулкой, как в склепе. Его собственное дыхание казалось ему чужим и слишком громким.

Он разжал пальцы, которые сами собой сжались в кулак, и почувствовал легкое онемение в кончиках. Постоянная работа с клавиатурой, бесконечные подписания документов – все это оставило свой след. Он посмотрел на свои руки – ухоженные, с идеально обработанными ногтями, сильные. Руки, которые могли подписать приказ об увольнении сотен людей или одобрить многомиллионный транш. Но сейчас они слегка дрожали от усталости. Он вспомнил, как в юности, на самой первой своей стройке, он заработал мозоль, разгружая кирпичи вместе с таджиками-гастарбайтерами. Та боль была честной, простой, мышечной. Её можно было залить водкой и забыть. Эта усталость была другой – хронической, разъедающей душу, от которой не было спасения.

С трудом поднявшись с кресла, он подошел к окну. Ладонь коснулась ледяного стекла. Снаружи бушевала ранняя зимняя ночь, но здесь, внутри, была вечная температура двадцать два градуса по Цельсию. Идеальные условия для функционирования человеческого механизма по имени Егор Светлов. Он посмотрел на свое отражение – высокий, еще сохранивший мощь силуэт в белой рубашке с расстегнутым воротником, седина у висков, которую он перестал закрашивать несколько лет назад. Отражение смотрело на него пустыми глазами. Где заканчивался он, Егор, и начиналась его империя? Он уже не мог найти границу.

На столе, рядом с часами, лежал личный телефон. Всего один непрочитанный сигнал. Он взял аппарат, и его пальцы привычным движением набрали номер, не глядя на клавиатуру.

– Макс, – сказал он, и его голос, привыкший командовать, звучал хрипло и устало. – Вылетаю через два часа. Сохрани для меня тот виски.

Голос в трубке ответил что-то шутливое, бодрое, полное жизни. Егор слушал, глядя в ночное окно, и на его лице на мгновение появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Максим. Единственный мост, связывающий его с тем человеком, которым он был когда-то. Единственное напоминание о том, что у него когда-то была жизнь, а не список активов.

– Договорились, старик. Скоро буду.

Он положил трубку. Действие, занявшее не больше минуты, почему-то отняло последние силы. Он вернулся к столу, взял часы, снова посмотрел на них. Сложный механизм, шедевр инженерной мысли, тикающий в такт его жизни. Он оставил их лежать на столе. Пусть полежат. На несколько дней он хотел быть человеком без времени.

Через пятнадцать минут его «Рейндж Ровер» уже мчался по ночному городу в сторону аэропорта Внуково. Егор откинулся на мягком кожаном сиденье и впервые за долгие месяцы, а может, и годы, отключил свой рабочий телефон. Не выключил звук, не перевел в беззвучный режим, а именно выключил. Физически. Маленький бунт, единственный, на который он был способен. За окном мелькали огни, силуэты зданий, которые он знал как свои пять пальцев. Но сегодня он смотрел на них не как владелец, а как путник, который наконец-то добрался до станции и может позволить себе передышку.

Он чувствовал, как напряжение понемногу отступает от его плеч, сменяясь слабым, почти забытым предвкушением. Всего три дня. Три дня в горах, в роскошном отеле «Вершина», который он когда-то инвестировал, с единственным другом, который не хотел от него ничего, кроме его компании. Три дня, где он мог быть просто Егором. Не боссом, не переговорщиком, не живым активом. А человеком. Он закрыл глаза, вдыхая запах кожи в салоне, и впервые за весь день его дыхание стало глубоким и ровным. Побег начинался.