Читать книгу Запретный снег - - Страница 7

Тишина, последовавшая за их негласным договором, была густой и тягучей, как мед. Они стояли по разные стороны камина, и воздух между ними вибрировал от невысказанного напряжения. Виски делал свое дело, разливая по жилам тепло, которое смывало последние остатки скованности и условностей. Егор чувствовал, как алкоголь притупляет остроту ума, но зато обостряет все остальные чувства. Он слышал каждое потрескивание полена, чувствовал каждый аромат в воздухе – дым, кожу, и ее легкие, едва уловимые духи с нотками бергамота.

Анна первой нарушила молчание. Она подошла к стеклянной стене, отделявшей их от бушующей стихии, и прислонилась к ней лбом.

–Жаль, все-таки, что не успели встретить Новый год, – произнесла она задумчиво, глядя в белую мглу. – Где-то там, внизу, люди пьют шампанское, загадывают желания… А мы здесь, как в аквариуме.

Егор наблюдал за ее силуэтом на фоне метели. Хрупким и в то же время невероятно стойким.

–У нас еще есть время, – сказал он, и его голос прозвучал глубже обычного. – Новый год – это условность. Он может наступить в любой момент.

Она обернулась к нему, и в ее глазах плясали огоньки от камина.

–Например?

– Например, сейчас.

Он отставил бокал, сделал несколько шагов через комнату и остановился перед ней. Он не был танцором, не помнил последний раз, когда держал женщину в объятиях просто так, без цели и расчета. Но сейчас это было единственным возможным продолжением. Единственным логичным шагом в этом сумасшедшем мире, сузившемся до размеров зимнего сада.

Он протянул руку.

–Танец?

Анна посмотрела на его ладонь, затем подняла глаза на его лицо. Ни тени насмешки, лишь глубокая, серьезная заинтересованность. Она молча положила свою прохладную ладонь в его. Электрический разряд, знакомый по их первому прикосновению, снова пронзил его, но на этот раз они оба были к нему готовы.

Он притянул ее к себе. Сначала осторожно, оставляя дистанцию для отступления. Но ее тело, мягкое и податливое, сразу же отозвалось, прильнув к нему. Ее левая рука легла на его плечо, правая – оказалась в его руке. Музыки не было. Только ритм их дыхания, треск огня и гул ветра за стеклом.

Они начали двигаться. Медленно, почти не отрывая ног от пола. Это не был танец. Это было ритуальное движение, плавное раскачивание, которое стирало последние границы. С каждым шагом их тела соприкасались все плотнее. Он чувствовал каждым нервом линию ее бедер, прижатых к его ноге, упругость ее груди, уткнувшейся в его грудную клетку. Ее дыхание было теплым у него на шее. Ее волосы пахли снегом и чем-то цветочным, может быть, жасмином.

Его рука на ее спине скользнула чуть ниже, с легким нажимом притягивая ее еще ближе, если это было возможно. Она не сопротивлялась. Напротив, ее пальцы сжали складки его рубашки на плече, а ее голова нашла удобное место в ямке между его шеей и плечом. Он чувствовал, как бьется ее сердце – частый, взволнованный стук, сливающийся с ритмом его собственного.

– Ты знаешь, что это безумие? – прошептала она, ее губы коснулись его кожи, и по его телу пробежала дрожь.

– Какая разница? – его голос был хриплым. Он повернул голову, и его губы оказались в сантиметре от ее виска. Он чувствовал исходящее от нее тепло. – Здесь, сейчас, кроме нас двоих и этой бури, ничего не существует.

Она подняла голову, и их взгляды встретились. В ее глазах он увидел не страх, не сомнение, а то же пьянящее осознание неизбежности, что горело и в нем. Ее рука ослабила хватку на его плече, и ее пальцы медленно проползли вверх, коснулись его затылка, вцепились в волосы. Это был конец всем танцам, всем правилам, всем условностям.

Он наклонился, и она потянулась ему навстречу.

Первый поцелуй был не нежным вопросительным касанием. Он был голодным, стремительным, полным накопившегося за этот вечер напряжения. Ее губы оказались мягче, чем он представлял, и отзывчивее. Она ответила ему с той же яростью, открывая рот, позволяя ему проникнуть глубже, позволяя ему взять. Его руки скользнули с ее спины на талию, прижимая ее к себе так сильно, что он чувствовал каждый изгиб ее тела через одежду. Ее руки обвили его шею, она встала на цыпочки, чтобы быть ближе.

Они стояли, слившись в поцелуе посреди бури, и мир за стеклом перестал существовать. Не было отеля, не было прошлого, не было будущего. Была только она – ее вкус, смешанный со вкусом виски, ее запах, ее стоны, которые она не могла сдержать, ее тело, прижатое к нему, как единственное спасение в этом безумном мире.

Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Дыхание сбитое, прерывистое. Глаза темные, полные осознания того, что точка невозврата осталась далеко позади.

– Кажется, – выдохнула Анна, ее губы были влажными и опухшими от поцелуя, – наши правила только что кардинально изменились.

Егор не ответил. Он снова поймал ее губы своими, потому что слова были теперь бессмысленны. Все, что имело значение, было здесь, в его руках, в этой комнате, отрезанной от всего мира снежной стеной. И это было только начало.