Читать книгу Я иду искать - - Страница 4

– Можете поцеловать невесту! – торжественно объявляет ведущий пышной церемонии.

Прикрыв глаза, чувствую его прикосновение. Мейсон касается уголка моих губ – коротко, почти мимолётно. Но внутри всё сдавливает, как от резкого удара по рёбрам. Он сразу отстраняется, возвращая внимание к гостям, а я остаюсь с этим едва заметным жаром, который не спешит исчезать.

– Мои поздравления, миссис Рэйфорд, – как можно тише произносит Престон, его отец, пока нас никто не слышит. – Послушная девочка, хорошо играешь роль влюблённой дурочки. Ещё не передумала о моём предложении?

Я оборачиваюсь так резко, что сама слышу, как в шее что-то неприятно хрустит. Смотрю на наглеца, удерживая ладонь, которая сама поднимается, чтобы влепить ему пощёчину.

Да, я согласилась на этот брак. Делаю вид, что всё это ради выгоды – слияние двух сильных семей, влияние, возможности. Но внутри давно скребёт ощущение, что это не сделка, а ловушка, в которую я шагнула сама.

Только никто, кроме Мейсона, не знает правды. Я люблю его. Давно. С того самого первого дня что-то внутри щёлкнуло, и я упрямо решила, что однажды стану его женой – любой ценой.

И вот она, эта цена. Холодная сделка, которой все восхищаются, будто это блестящий расчёт. А для меня – всего лишь жалкая тень того, чего я хотела на самом деле.

Ему – высокое положение в криминальном мире. Мне – часть их денег, которыми я могу распоряжаться, как хочу, и защита, за которую другие готовы проливать кровь.

Я даже рискнула попросить в качестве свадебного подарка найти человека, который когда-то причинил мне боль. Но все только отмахнулись. Не захотели пачкать руки об того, кто, по их мнению, не стоит ни времени, ни их усилий.

Ещё на переговорах о «выгодной» свадьбе его отец решил воспользоваться ситуацией. Меня схватили прямо на улице и привезли к нему домой.

Сначала он играл роль заботливого мужчины. Говорил, как ему жаль, что меня толкают в несчастливый брак с человеком, который якобы никогда не сможет меня полюбить. И я повелась. Открылась, расплакалась, призналась, что мне страшно. Прижалась к нему за поддержкой и не успела понять, как его язык уже оказался у меня во рту.

Он бросался красивыми словами, уверяя, что, в отличие от сына, будет носить меня на руках. Что сделает всё, чтобы я не чувствовала себя лишней.

Я на секунду решила, что этот вдовец намекает на брак со мной вместо своего сына.

Но правда оказалась куда грязнее. Я всё так же должна была стать женой Мейсона – официально, на бумаге, для общества. А вот ночи, по его извращённой логике, я должна была проводить в постели его отца.

И когда он говорил это, его взгляд был слишком спокойным, почти будничным, будто обсуждал новый контракт, а не мою жизнь. От этого спокойствия меня и перекосило сильнее всего.

В ответ на мой твёрдый отказ посыпались угрозы. Без намёков, без обиняков – прямые обещания сделать мою жизнь адом, настолько тёмным и глухим, что я сама забуду, что такое нормальное существование.

До сих пор не понимаю, каким чудом мне удалось выбраться. В какой‑то момент он просто велел отпустить меня – холодно, будто потерял интерес. Но я уже тогда почувствовала: это не конец. Он не из тех, кто сдаётся после первого «нет». И точно не из тех, кто отпускает по-настоящему.

Поэтому я и рассказала всё жениху. Глупо надеялась на ту самую защиту, которую их семья так уверенно обещала мне при помолвке.

Я видела, как опустились плечи Мейсона, слышала его тяжёлый, усталый вздох. На секунду даже почувствовала вину – будто я ранила его тем, что раскрыла правду о его собственном отце.

Но потом он произнёс только одно: не рассказывай больше никому. У отца и так хватает проблем.

И всё. Ни гнева, ни желания меня защитить. Его волновало только, как это может ударить по их делам, по их репутации. А я… я в этот момент окончательно поняла, что ему плевать на то, что со мной сделали и что ещё могут сделать.

Но моего мнения никто не спрашивал. Поэтому я стою в белоснежном, тяжёлом, роскошном платье и наблюдаю за спиной мужа, который, не оглядываясь, вовсю общается с гостями. Один. Как будто меня рядом нет вовсе. И чем дольше я смотрю, тем больше ощущаю холод в груди – пустоту, которую никто и ничто не собирается заполнять.

Медового месяца тоже не будет – рабочие дела важнее всего. Я медленно направляюсь к своему месту за столом, возле арки, украшенной живыми цветами, и сажусь. Смотрю на всех вокруг. Большую часть даже не знаю, их лица – как туман, чужие и холодные. И чем дольше вглядываюсь, тем сильнее ощущаю, что здесь я совсем одна, хоть и среди людей.

Моя семья никогда не посвящала меня в дела своего бизнеса. Я знала, что папа занимается чем-то тёмным и опасным, но за семейными ужинами это никогда не обсуждалось. Вопросы о том, что происходит за закрытыми дверями, даже не поднимались. Всё было словно завуалировано, и мне оставалось только догадываться, ощущая лёгкий холодок страха и любопытства одновременно.

Пытаюсь выцепить папу в толпе и наконец замечаю его – стоит с группой мужчин в безупречных смокингах, будто они сошли с обложки журнала. Мамы рядом нет. Вероятно, как всегда, прячется где-то в укромном уголке, развлекаясь с молодым официантом. Горькая усмешка поднимается внутри: всё по-старому, ничего не меняется.

– Дейра! – подбегает ко мне незнакомая девушка в ярко-красном откровенном платье.

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя вежливую улыбку.

– Мейсон ещё не успел нас познакомить, я – Элона, его подруга детства, – девушка неожиданно наклоняется и крепко меня обнимает. – Поздравляю, тебе с ним очень повезло.

– Спасибо, – уже без особого веселья отвечаю я.

Элона оборачивается и цепляется взглядом за моего мужа. Смотрит слишком пристально, слишком долго – не так смотрят друзья.

В груди что-то неприятно кольнуло, будто тонкая игла вошла под кожу. Я продолжаю наблюдать, как она пожирает его глазами, и внутри поднимается яростное, почти животное желание схватить её за волосы и вышвырнуть из зала. Подальше. Из нашей свадьбы. Из его жизни.

Её присутствие рядом с ним ощущается как заноза, которую невозможно игнорировать.

Спустя два часа непрерывных тостов голова начинает трещать, словно её распирает изнутри. Женщины желают одно и то же: любовь, долгая совместная жизнь, благополучие. Детей. Мальчиков – с чёрными волосами и серыми глазами, как у Мейсона. Девочек – светловолосых, с золотисто-карими глазами, как у меня. Всё звучит банально, предсказуемо, и внутри поднимается странная горечь. Будто я уже вижу этих детей, этих мальчиков и девочек, и понимаю, что их будущее уже расписано чужими руками.

Мужчины же заостряют внимание исключительно на успехах и достижения высот в бизнесе.

Стороннему может показаться, что это обычная свадьба богатой семьи – наряды от кутюр, блеск драгоценных камней, фонтаны дорогого шампанского. Но за этим блеском скрыта пустота. Пустота, в которой никто не видит меня, и где каждый тост, каждая улыбка напоминают о цене, которую я уже заплатила.

Но стоит присмотреться внимательнее, и картина перестаёт казаться радостной. Женщины с потухшими глазами, головы опущены, плечи сжаты. Некоторые пытались скрыть синяки под слоями дорогих тканей, но не всем удалось. Мужчины внушают страх – кто-то цепким холодным взглядом, кто-то хищной улыбкой или грубыми, резкими движениями. На многих лицах видны шрамы – следы их тёмной работы. И я уверена: оружие у всех при себе. Почти на каждой кисти мужской руки красуется татуировка с гербом клана, к которому они принадлежат. Сегодня я различила три: клан Рэйфордов, клан моей семьи и ещё один, о котором я ничего не знаю.

Тело затекло так, что, когда ведущий объявляет свадебный танец, я чуть не подпрыгиваю на месте. Мы встаём посреди зала, и медленная мелодия оркестра растекается по комнате, будто густая тьма.

Мейсон кладёт одну руку мне на талию, другой берёт мою. Смотрит прямо на меня и начинает двигаться.

Его серые глаза пронзают насквозь. Но не любовью. Холодом и равнодушием. И от этого внутри что-то сжимается так сильно, что дыхание сбивается.

– Я люблю тебя, Мейсон, – слетает с моих губ в последней надежде на что-то счастливое.

– Дейра, не начинай. Мы договаривались, – жёстко обрывает он.

– Ты не можешь запретить мне чувствовать это, – без злости продолжаю я. – Я лишь хочу сказать, что сделаю всё, чтобы ты не пожалел о том, на что мы пошли.

Получив в ответ лишь кивок, я поддаюсь порыву и кладу голову ему на плечо. Чувствую, как он пытается чуть отстраниться, как будто не хочет быть со мной слишком близко. Но потом сдаётся – аплодисменты гостей растекаются по залу, и он уступает, позволяя этому краткому прикосновению существовать. В груди что-то превращается в вихрь – тепло, которого нет, и холод, который всё равно не отпускает.

Поздней ночью нас провожают до машины, которая должна отвезти меня в мой новый дом. В новую семью. В новую жизнь.

Какая она будет – покажет время. Сейчас остаётся только шагнуть туда, где всё неизвестно. И надеяться, что я не подписала себе приговор, когда поставила подпись под этим браком. Надеяться и верить, что впереди есть хоть что‑то, кроме тени, которая уже тянется за мной по пятам.