Читать книгу Я иду искать - - Страница 5

Машина медленно проезжает через широкие кованные ворота, скрипя металлическими петлями. Вокруг – только густой лес, тёмный и плотный, как барьер, который отрезает от всего мира. Дорога, по которой мы едем, выложена камнем, тусклый свет фар пробивает тьму, отражаясь на неровной поверхности. Минут десять мы катимся по этой мрачной аллее, и каждый поворот будто приближает меня к чему-то неизвестному и величественному.

И вот вдали вспыхивают первые огни. Я всматриваюсь в окно, и передо мной раскрывается дворец. Дом, который даже словом «богатый» не описать – огромные фасады с высокими окнами, свет, льющийся из каждого угла, колонны, лестницы, арки, словно сошедшие со старой картины о роскоши и власти. Я знала, что семья Рэйфордов состоятельна, но масштабы их богатства поражают: здесь всё кричит о власти, силе и внимании к каждой детали. Словно сама архитектура пытается заявить о своём превосходстве, а я – всего лишь гость, чужая в этом мире.

– Это всё ваша территория? – спрашиваю у мужа, который всю дорогу не отрывает взгляда от экрана телефона.

– Да, – коротко бросает он.

– А я смогу тут гулять? – решаю узнать, не запрут ли меня в клетке без права свободного передвижения.

– У тебя будет личная экономка, Тесса. Завтра вас познакомлю, и она покажет тебе всё, что тут есть, – без интереса поясняет Мейсон и отворачивается.

– Спасибо, – заканчиваю задавать вопросы, улавливая его желание прекратить диалог.

Машина подъезжает к трёхэтажному зданию, но не останавливается. Проезжает сквозь высокую арку между корпусами, и мы продолжаем движение, как будто дворец – лишь часть огромного лабиринта, а я всего лишь гость, которому не положено знать маршруты.
Я не понимаю, что происходит, но боюсь задавать Мейсону вопросы. Его молчание уже давно стало правилом: за любым словом скрывается холод, и вряд ли я получу честный ответ.

Проехав через аккуратный виноградник, где ряды кустов тянутся в темноту, перед моим взглядом открывается ещё один дом. Намного меньше, чем первый, но всё равно впечатляющий: двухэтажный, из тёмного камня, колонны мягко подсвечены, свет льётся из окон, образуя золотую дорожку по тёмной земле. Этот дом кажется более личным, почти интимным, но от него тоже веет властью и строгой границей, которую я только собираюсь пересечь.

– Я думала тот дом – основной, – не могу держать язык за зубами.

– Тот – мой. А ты будешь жить в этом.

Сердце бьётся так резко, что удар отдаётся эхом в ушах, будто вся грудь вот-вот разорвётся. Я впиваюсь взглядом в Мейсона, пытаясь найти там хоть каплю смысла, но не могу поверить услышанному. Кажется, время вокруг замедлилось, и весь мир сжался до размера этого мгновения, где только мы и эта внезапная, болезненная правда.

– Не смотри на меня так, – холодным тоном говорит он, когда машина останавливается у главного входа. – Пошли, как раз обсудим все условия.

На ватных ногах я выхожу из салона, спотыкаясь и путаясь в пышной юбке платья. Оно кажется теперь тяжёлым, как броня, сковывающая движения, и внезапно превращается в груз, который хочется сбросить. Вырваться из этих удушающих тисков, вдохнуть полной грудью и хоть на мгновение почувствовать себя живой, свободной.

Захожу внутрь следом за Мейсоном, но вокруг царят лишь полумрак и тени, детали теряются. Один из его людей подхватывает меня под локоть и ведёт куда-то глубже в дом, не спрашивая ни моего согласия, ни желания.

Сама не понимаю, как оказываюсь в небольшой комнате. В центре – массивный стол из красного дерева, тёмный, тяжёлый, с блеском, отражающим тусклый свет. Он словно диктует свои правила, и каждый его контур кажется приказом: здесь решаются судьбы, и сейчас я – всего лишь часть этого пространства.

– Вот, – фиктивный муж возвращает меня в реальность и протягивает какие-то бумаги. – Ознакомься и поставь подпись.

– Что это? – тяну дрожащую руку к листам.

– Мне говорили, ты умна, – выражение лица Мейсона становится хмурым. – Ладно, спишем всё на усталость. Но с завтрашнего дня, будь добра, соберись. И выполняй всё, что тебе скажут.

Я тяжело глотаю, пытаясь протолкнуть ком, застрявший в горле. Опускаю взгляд на бумаги и начинаю читать каждое слово. Каждая строчка давит на сознание, заставляя ощущать холод, который постепенно расползается по всему телу.

Сначала идут формальности – мои обязанности как жены. Сопровождать на мероприятиях, создавать видимость счастливого брака.

Но потом начинается то, от чего пальцы невольно вцепляются в листы сильнее. Запреты.

Мне нельзя появляться в его доме без приглашения – только когда приезжают партнёры или проходит мероприятие.

Не могу покидать территорию без острой необходимости и без разрешения мужа.

Могу искать мужчин для плотских удовольствий, но беременеть строго под запретом.

Лезть в его личные и рабочие дела – тоже запрещено.

И ни слова никому о сделке. Каждое правило ощущается словно оковы, холодные и тяжёлые, сдавливающие грудь и душу.

Дочитав последнюю строчку, осознаю окончательно: брак обречён. Моей любви недостаточно, чтобы спасти его или хоть как-то изменить этот контракт. Холод проникает в грудь, и внутри остаётся только пустота и тяжёлое чувство неизбежности.

– Чем подписать? – смиренно спрашиваю я.

Мейсон протягивает мне ручку, и моя подпись оказывается на бумаге. Его там уже стоит.

– Раз мы всё выяснили, – говорит он, поправляя манжеты рубашки, – можешь отдыхать. До спальни тебя проводит кто-нибудь из охраны. Завтра утром будь готова к восьми. Представлю тебя Тессе, все вопросы к ней.

– А если мне понадобится что-то обсудить с тобой?

– Тоже через неё. Она передаст через моего секретаря и договоримся о встрече.

Я будто говорю с деловым партнёром, а не с мужем. И это бесит до дрожи. Под рёбрами разгорается желание сорваться, устроить скандал, потребовать, чтобы он не смел говорить со мной, как с чужим человеком.

Но я подавляю этот порыв. Знаю: если выпустить ту часть себя наружу, последствия будут ужасными, и ничего хорошего из этого не выйдет.

Не сказав ни слова на прощание, Мейсон уходит, оставляя меня с двумя мужчинами, которым велел проводить до спальни.

Я делаю шаг, и терпение лопается.

– Расстегните, – велю я им, поворачиваясь спиной.

Ко мне подходит один из них и застревает на шнуровке. Тянет, дёргает, но всё бесполезно – узел держится. Внутри поднимается раздражение: всё вокруг кажется бесконечно медленным, будто каждый жест рассчитан на то, чтобы довести меня до предела.

– Да порви уже, – не выдерживаю я.

В комнате раздаётся треск ткани, и платье без бретелек падает к ногам, оголяя тело.

Я стою в одном кружевном белье, не испытывая никакого смущения.

Снимаю туфли, ощущая долгожданное облегчение, как будто снимаю тяжесть с ног и души одновременно.

Платье так и остаётся валяться на полу, пусть завтра его кто-нибудь выбросит.

Мужчины провожают меня в спальню на втором этаже. Как только дверь захлопывается за их спинами, я остаюсь одна и медленно осматриваюсь. В темноте почти ничего не видно, но включать свет нет ни малейшего желания – пусть ночь остаётся со мной наедине.

Подхожу к большому окну, выходящему на небольшой водоём за домом. Луна отражается в воде, создавая серебристую дорожку, и на мгновение сердце замирает от этой красоты. Красиво. Столь тихо и мирно, что кажется, будто этот уголок принадлежит только мне. Завтра обязательно пройдусь здесь, среди тени деревьев и блеска воды. Раз уж семейной идиллии мне не видать, буду выхватывать эти моменты для себя – наслаждаться тем, что есть, пока могу.

Но это всё завтра. Сейчас я хочу лишь уткнуться лицом в подушку и провалиться в крепкий, долгий сон, выкинув сегодняшний дурацкий день из головы. Пусть ночь заберёт усталость, раздражение и весь этот груз, оставив меня хотя бы на несколько часов в тишине и покое.