Читать книгу Я иду искать - - Страница 6

Перевернувшись на другой бок, непроизвольно щурюсь от яркого света, который режет глаза даже сквозь закрытые веки.

Интересно, который час? В голове всплывает фраза Мейсона: что я должна быть готова к… к какому времени?

Чёрт.

Босые ноги касаются прохладного пола, когда я соскальзываю с кровати. Ещё сонными глазами осматриваю комнату при утреннем свете. Ничего особенного: резная мебель, дорогой текстиль, картины в тяжёлых рамах. Всё аккуратно, идеально, как принято у богатых.

Оборачиваюсь и замечаю за спиной широкую двустворчатую дверь. Отлично. Очень надеюсь, что там ванная. Душ сейчас точно не помешает: нужно смыть остатки сна, усталость и воспоминания о вчерашнем дне.

Распахнув обе створки, я шумно вдыхаю, поражённая увиденным. Слева вдоль всей стены растянулось окно от пола до потолка, заливающее комнату светом. А справа – бесчисленные ряды открытых шкафов. Гардеробная.

Теперь понимаю, почему семья сказала, что мне не нужно заботиться о своих вещах: каждая вешалка уже занята нарядами.

Ряд с повседневной одеждой, ряд с более строгой и классической. Другой с вечерними платьями. В глубине комнаты к стене приделаны полки с обувью.

Я выдвигаю первый ящик комода и нахожу там нижнее бельё – разных цветов и фасонов, тщательно подобранное. Даже это проконтролировали. Жаль только, что Мейсону до всей этой красоты нет никакого дела. В его глазах она так и остаётся просто тканью.

Стягиваю с одной из вешалок шёлковый халат и иду дальше. Нахожу ещё одну дверь, поменьше, и распахиваю её.

В глаза сразу бросается круглая мраморная ванна на подиуме в центре комнаты, словно трон, занимающий своё место. У окна стоит туалетный столик со стеллажом, забитым косметикой, каждая баночка и флакон аккуратно выстроены, готовые к использованию. Комната пахнет чистотой и холодным блеском мрамора, и на мгновение кажется, что здесь можно забыть обо всём, что осталось за дверью.

Заглянув в высокий шкаф, нахожу там аккуратно сложенные полотенца и хватаю одно.

Не знаю, сколько сейчас времени. Было бы разумнее принять быстрый душ, но эта ванна так и манит. Всё внутри ликует от желания хоть на мгновение уйти от всего, что ждёт за дверью.

Не долго размышляя, включаю кран, и вода с шумом начинает наполнять мраморную чашу. Вчерашнее бельё падает на пол, а моё тело медленно погружается в тёплую воду.

Ни пены, ни ароматных масел, ни лепестков роз. Только вода, обволакивающая кожу, мягко снимающая усталость и дарящая долгожданное расслабление. Каждое движение становится легче, и на мгновение мир за стенами ванной перестаёт существовать.

Зачерпнув воду ладонями, плещу себе в лицо, стараясь смыть вчерашний макияж, с которым уснула. Потом зажмуриваю глаза и погружаюсь под воду с головой. Лежу так, пока лёгкие не начинают жечь от нехватки кислорода.

Вынырнув, облокачиваюсь о мраморный бортик, закрываю глаза и рвано дышу. Сердце колотится, а тело всё ещё держится между расслаблением и тревогой, пытаясь вернуть себе контроль.

– Миссис Рэйфорд, – незнакомый голос пугает меня до чёртиков, и я вскрикиваю, прикрывая грудь руками.

На пороге стоит женщина средних лет. Светлая, с тёмными волосами, туго собранными в пучок, в чёрном свободном платье. Её взгляд тихий, но цепкий, как будто она видит всё сразу и не упустит ни одной детали. В комнате внезапно становится ещё тише.

– Извините за беспокойство, – говорит она ровно. – Я стучала, но вы не открывали. Мистер Рэйфорд должен был подойти через полчаса, но у него возникли срочные дела. Вам нужно собраться, чтобы я провела вам экскурсию.

– А вы кто? – я недоверчиво осматриваю женщину с головы до ног.

– Тесса. Ваша экономка.

– Ясно. Что ж, Тесса, – решаю сразу показать характер. – Выйдите и подберите мне наряд на сегодня, пока я тут закончу. Что-нибудь повседневное, но элегантное. Чтобы удобно было ходить по территории, пока вы мне всё тут покажете. И сначала я хочу позавтракать, – говорю вслед уходящей женщине.

Началось. С первого дня у Мейсона всё – только дела. Ладно, вчера он и так ясно дал понять, что будет именно так.

Без особого желания покидаю тёплую воду, оборачиваюсь мягким полотенцем и привожу себя в порядок у зеркала над раковиной.

Волосы высушены, свежий макияж нанесён. Больше ничего не держит меня здесь, но уходить всё равно не хочется. В этом тихом пространстве ещё остаётся что-то моё, что нельзя унести с собой в реальность за дверью.

Эта Тесса – неприятная особа. Ничего конкретного не сказала и не сделала, но уже вызывает отторжение. В ней проскальзывает что‑то холодное и чёрствое, от чего не ждёшь ничего хорошего. Наверняка будет следить за мной и докладывать обо всём своему хозяину, а я должна буду терпеть это внимание.

В гардеробной Тессы нет, и я с облегчением выбираю из комода нижнее бельё, радуясь, что никто не наблюдает.

Возвращаюсь в спальню и замечаю её уже стоящей у напольной вешалки, на которой аккуратно развешаны несколько комплектов классических брюк и рубашек. Она не отвлекается на меня, но присутствие её рядом всё равно ощущается давяще – словно тень, которую не прогнать.

Выбрав первое, что попалось под руку, выхожу из комнаты и сталкиваюсь с охраной. Это что же, меня целыми днями будет сопровождать целый кортеж?

– Где столовая? – спрашиваю у женщины, и она велит следовать за ней.

Беглый взгляд по комнате не ловит ничего интересного по пути. Настоящий восторг вызывает лишь гора разнообразной еды на длинном обеденном столе – гораздо больше, чем сама обстановка вокруг.

Тесса вертится рядом, то подливая мне чай, то убирая грязные тарелки и меняя их на чистые. Всё выполняется чётко, без слов.

– Расскажи мне, что есть на территории, – говорю ей, допивая уже четвёртую чашку чая. – Не хочу блуждать весь день. Выберу пару вариантов и направимся туда.

Тесса приглаживает своё и так уже безупречно выглаженное платье, прочищает горло и начинает перечислять, стоя чуть в стороне, словно сдаёт экзамен на внимательность.

В доме оказывается четыре спальни, бильярдная, тренажёрный зал, погреб с запасами вина, библиотека и бассейн на террасе. Каждое слово звучит как подсказка: этот дом – не просто пространство для жизни, а целый мир, где каждая комната имеет своё назначение, а каждый уголок тщательно контролируется.

На общей территории – виноградник, мини‑гольф, то самое озеро на заднем дворе, теннисный корт, конюшня. Есть ещё два небольших дома, которые Тесса назвала гостевыми, но до них мне нет никакого дела. Всё это кажется частью большого шоу, а мне интересно лишь то, что касается меня напрямую.

– Сегодня пойду только на озеро, – решаю я, потому что изучать остальное не вызывает желания.

– Вам нужно составить компанию? – интересуется она.

– В смысле? У меня есть выбор? – искренне удивляюсь я такому положению дел.

– Вы можете передвигаться по территории без сопровождения. Мистер Рэйфорд велел не беспокоить вас своим присутствием.

Отлично. Хоть одна хорошая новость.

– Тогда я пойду одна.

– Конечно. Сейчас я принесу вам ваш новый телефон. В нём есть мой номер. Вы можете звонить в любое время, – Тесса делает поклон головой и выходит из комнаты.

Когда телефон оказывается в кармане, я неспешно иду по тропинке, которая петляет между аккуратными клумбами с яркими цветами. Опавшие лепестки шуршат под ногами, лёгкий ветер колышет листья, и аромат смешивается с свежестью утреннего воздуха. Где‑то вдали слышится монотонный шум газонокосилки, но на самой дорожке ни одного работника – ни души, только я и лёгкая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и тихим шелестом листвы. Каждый шаг даёт ощущение временной свободы, пока пространство вокруг продолжает оставаться чужим.

Прямо на берегу лазурного озера стоит беседка, крыша которой утопает в зелёной листве. Я сажусь на длинную качель и впитываю этот миг полной тишины. Лёгкий ветер поддувает в лицо, развевая волосы и принося свежесть.

Осмотревшись вокруг, убеждаюсь, что из дома меня не видно. Высокие вековые деревья прячут всё вокруг, и от этого на душе становится спокойнее, словно мир наконец позволяет мне побыть одной, без посторонних глаз и контроля.

До тех пор, пока я не слышу странный шорох. Откуда он? Один из работников, забывший что-то сделать, или заблудившийся зверёк?

Звук прерывается, стихает, и я начинаю сомневаться, услышала ли я его вообще, или это плод моего воображения. Но затем шорох возникает снова, ближе, чётче, и внезапно ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому движению веток и шелесту листвы, словно за ними кто-то притаился.

– Кто здесь? – кричу в пустоту, но вопрос остаётся без ответа.

В груди становится тревожно. Я словно кожей ощущаю чьё-то пристальное внимание: тяжёлое, цепкое, от которого хочется втянуть голову в плечи.

Я сжимаю ладони на цепях качели, стараясь не оглядываться слишком резко – так делают только те, кто уже признал, что боится. А я не хочу. Но всё внутри медленно скручивается в узел.

– Эй! – делаю вторую попытку.

Надо будет разузнать, насколько хорошо охраняется территория Мейсона. Повтора прошлого не хочу – ни при каких условиях.

Мысль позвонить Тессе мелькает быстро, почти рефлекторно. Попросить прислать кого-нибудь из охраны… Но достаточно представить её холодный взгляд, чтобы отбить себе всю охоту. Ей только дай повод списать меня в категорию пугливых девочек, которых можно не воспринимать всерьёз.

Мейсону… тому уж точно звонить нельзя. Он бы только удивился, что я вообще решилась нарушить его драгоценный график. Да и ради какого повода? «Мне показалось, что кто‑то шуршит в кустах» – звучит жалко. Так что придётся разбираться самой.

Медленно поднимаюсь, чувствуя, как качель подо мной едва слышно скрипит, будто предупреждает о надвигающемся кошмаре. Начинаю идти к дому. Шаг. Ещё один. Шорохов больше нет, но это не приносит ни капли облегчения. Тишина будто стала гуще, тяжелей. Давит на виски.

Чужое присутствие всё ещё ощущается где‑то за спиной, как холодная ладонь на затылке. Разум ворчит, что я накручиваю себя, что опасности нет. Но тело не верит. Сердце колотится так, будто собирается вырваться и бежать первым.

И я выбираю слушать не разум. А внутренний голос, который редко ошибается.

Резко срываюсь с места и бегу, не оглядываясь. Каменные дорожки мелькают под ногами, воздух свистит в ушах, а одно‑единственное желание забивает всё остальное – добраться до дома живой.