Читать книгу Вооружены и прекрасны. Кто рисует смерть - - Страница 4

Утром я проснулась от нестерпимого жара – солнце заглянуло в окно и прижгло мне щёку. Когда я опомнилась, было уже поздно – одна щека у меня зарумянилась, как хорошее осеннее яблоко. И саднила, ко всему прочему. К тому же, на ночь я не сняла портупею, во сне перевернулась на бок, и теперь пистолет больно впивался в бедро.

Я с отвращением умылась и как смогла ополоснулась в фарфоровом тазике, надела свежую, хотя и мятую, рубашку, натянула сапоги, и отправилась вниз.

Алиша стояла на коленях возле зажжённого камина и уже жарила на огне что-то очень ароматное – вроде куриных шашлычков, нанизав кусочки мяса на деревянные палочки. Она поздоровалась со мной, и я хмуро кивнула в ответ.

Так, в этой дыре не было даже зеркала.

И расчёски у меня тоже не было.

Поэтому пришлось пригладить кудри ладонями, глядясь в блестящую поверхность медного котелка, который обнаружился в шкафу, рядом с уголовными делами.

Инспектора не было видно, и я спросила у Алиши, где он.

– Ушёл в Дом Удовольствий, – ответила она.

Я мгновенно насторожилась:

– Это где куртизанки?

– Да, это главное заведение на улице куртизанок, – спокойно подтвердила девушка. – Садитесь за стол, госпожа суперинтендант. Сейчас будете кушать. А на обед я приготовлю…

– Где этот Дом Удовольствий? – перебила я её. – Как туда быстро дойти?

Она оглянулась на меня, позабыв мясо на огне, и вытаращила глаза:

– Зачем вам туда?!

– Затем, – перебила я её не слишком вежливо.

– Вы не найдёте сама… – растерялась Алиша.

– Тогда проводи меня, – велела я. – И поскорее. Как он мог уйти без меня!

– Но женщинам туда нельзя! – перепугалась девушка. – Госпожа суперинтендант…

– Ты проводишь или нет? – потеряла я всякое терпение.

– Да, – прошептала она, потрясённо, и поднялась с колен, отряхивая руки.

– Мясо, – напомнила я ей, и она, спохватившись, сняла шашлычки с огня, потом залила огонь водой, и мы отправились в дом куртизанок.

Без провожатого я точно не нашла бы дорогу, хотя вчера мы проходили мимо улицы куртизанок вместе с инспектором Дандре. Но при свете дня всё выглядело совсем иначе. Я узнала улицу только по фонарям, затянутым красной бумагой, на которых были написаны иероглифы «орхидея» и «ива».

Гадать, в каком из домов искать инспектора, не пришлось, потому что он как раз вышел из самого красивого дома, стоявшего в центре. Под мышкой инспектор держал какой-то сундучок и помахивал рукой, прощаясь с тонкими, как ивовые прутики, девицами в разноцветных шёлковых платьях.

Важная дама с непроницаемым лицом протянула руку ладонью вверх, и инспектор положил на эту требовательную ладонь серебряный слиточек, похожий на маленькую лодку.

Девицы тем временем хрустально смеялись и посылали инспектору воздушные поцелуи. В высоких причёсках торчали блестящие шпильки и гребни, вперемешку с живыми цветами, и сами девицы тоже были похожи на цветы – тонкий стебелёк и тяжёлая чашечка. Даже казалось странным, как их стройные тела удерживают такую тяжесть на изящных шейках.

– Заходите ещё, господин Даньде! – щебетали красотки, помахивая рукавами, руками, платками и ресницами. – Заходите вечером, будем вас ждать!

– Да ну вас, проказницы! У меня жалованье не такое большое, – отозвался инспектор, чем ужасно рассмешил девиц.

Они смеялись, прикрывая раскрашенные алые ротики ладошками и рукавами, и зазывали:

– Так вы подкопите, господин Даньде! Подкопите, а мы подождём!

– Тогда уж никому не давайте кроме меня, пока не накоплю, – сказал Дандре им на прощанье, что вызвало ещё больше веселья среди девиц.

– Мы только ваши! Только ваши, господин Даньде! – заливались они смехом.

– Можно подумать, – проворчал инспектор, сбежал по ступенькам и остановился, как вкопанный, увидев меня и Алишу.

Правда, он ничуть не смутился и пошёл к нам – вразвалочку, переложив сундучок под другую руку.

– А вы что здесь делаете? – спросил Дандре с недовольством.

– А вы? – требовательно спросила я и сразу же поморщилась: – Впрочем, это и так ясно, что вы тут делали… Как, кстати, тут относятся к тому, что государственные служащие посещают публичный дом? Что насчёт морального облика офицера?

– Вы же сами туда собирались, – напомнил инспектор.

– Но с другой целью! – повысила я голос.

– Да? – заинтересовался он. – А с какой? Я вот людей допрашивал, а вы зачем туда пошли?

– Очень смешно, – прошипела я.

– Что-то вы как-то странно краснеете, – продолжал Дандре. – Одной щекой.

Алиша прыснула, но сразу же приняла самый серьёзный вид.

– И где допросы? – спросила я. – Не вижу ни одного протокола.

– Допросы – здесь, – инспектор постучал себя пальцем по виску. – Ничего особенного я не узнал. Го Бо, вообще, не приходил сюда вчера. Так что не понятно, куда он таскался на… хм… – он замялся, а потом закончил, – где он был, вобщем.

– То есть ничего не сделали, ничего не узнали, зря потеряли время, зато потратили деньги по целевому назначению, – съязвила я.

– А, так вы из-за этого взбесились? – усмехнулся он, чем окончательно вывел меня из себя.

– Совсем нет… – начала я, но тут он сунул мне в руки сундучок.

Он был из тёмного дерева, закрыт на медный крючочек, а на крышке красовалась тонкая резьба в виде плавающих кругом золотых рыбок.

– Это вам, – небрежно сказал Дандре. – А то вы явились вовсе без вещей, мне Кэмпбелл сказал. Хоть причешетесь, наконец-то.

– Что? – переспросила я. – Что это такое?

– Ну, всякие женские штучки там… – он покрутил в воздухе пальцами. –Гребешки, булавки, шпильки… Вы же, вроде как, женщина.

– Вы с ума сошли? – сердито сказала я и не придумала ничего умнее, как передать сундучок Алише. – Вы мне взятку предлагаете?

– Взятку? – инспектор вытаращился на меня. – Да это вы с ума сошли!

– Идём обратно, – велела я, чувствуя, как и вторая щека начинает греть. – Никакие подарки не помогут, так и знайте. Халтурить… лениться на работе я вам не позволю.

– Кто это ленится? – обиделся Дандре.

Но я его уже не слушала и пошла к дому, где всё ещё красовались на ступеньках девицы-цветы. Инспектор поспешил следом за мной.

– Женщинам туда нельзя, – втолковывал он мне на ходу.

– А что? – съязвила я. – Женщинам там не место? Вон те красотки, наверное, переодетые мужчины?

– Это не те женщины… – он замолчал, подумал, а потом добавил: – И я всё узнал, Го Бо туда не приходил. Нет причин туда идти.

– Хочу услышать это сама, – отрезала я.

– Глупо, – он начал горячиться. – Очень глупо!

– Глупо – это то, что вы тратите время. На бесполезные разговоры и бесполезные подарки.

– Да вы… – он задохнулся от возмущения, – да вы каменная какая-то!

– А вы – деревянный, – огрызнулась я.

Девицы растерянно умолкли, когда я начала подниматься по ступеням, и сбились в кучку, похожие в своих разноцветных платьях на стайку бабочек. Зато женщина с невозмутимым лицом, с которой рассчитывался Дандре, сразу ожила и очень проворно перегородила мне дорогу. Чем-то эта дама напомнила мне тётю-администратора из выставочного зала. Только та лицом была побелее.

– Я – суперинтендант Анна Шмелёва, – как можно суровее сказала я на своём «странном» английском и показала значок. – Мне необходимо опросить тех женщин, которых в последнюю неделю посещал некий Го Бо.

Дама не сдвинулась с места, бесстрастно разглядывая меня глазами-щёлочками.

– Она вас не понимает, – подсказал Дандре. – Она не знает языка захватчиков.

– Так переведите, – приказала я, пропустив «захватчиков» мимо ушей.

– А когда поймёт, – продолжал инспектор, – то вызовет охрану, и будет права. Мы не можем войти в чужой дом.

– Вчера мы прекрасно зашли в чужой дом, – бросила я ему через плечо.

– Ну вы сравнили, – усмехнулся инспектор. – Послушайте, на дома куртизанок распространяется государственная монополия, нам туда хода нет без разрешительного письма.

– Значит, мы его получим, – процедила я сквозь зубы.

– У императора? – невинно поинтересовался Дандре. – Всё, не глупите. Давайте-ка уйдём, пока снова тут что-нибудь…

Из дома выскользнула ещё одна нимфа в развевающихся пёстрых одеждах и что-то шепнула на ухо женщине, преградившей мне путь.

В непроницаемом лице не появилось ни одного движения мысли, но женщина вдруг сделала шаг в сторону, пропуская меня, и даже поклонилась, уперев руки в колени.

– Ух ты, – инспектор почесал ухо. – Она вас пропускает.

– Вижу, – я поправила портупею и прошла мимо разноцветных девиц. – Ведите, где там ваши куртизанки, которые знали покойного?

– Они не мои, так-то, – подсказал Дандре, – но вы бы задумались – почему она вас впустила.

– Здравый смысл? Нет? – подсказала я ему.

– Вот совсем не вижу в этом здравого смысла, – признался он. – Тут направо, пожалуйста. Комната Бию там.

Следующие полчаса мы потратили, чтобы опросить Бию, Джию, Ксию и ещё какую-то там Рою, с которыми любил позабавиться покойный Го Бо. Девицы показались мне совершенно одинаковыми – различались только гребнями в причёсках и цветом одежд. Они жеманились, бессовестно строили глазки Дандре и несли какую-то чепуху. Но одно было понятно – накануне смерти Го Бо к ним не приходил, а до этого никакими снадобьями для усиления потенции не пользовался.

– Вы нас оскорбить хотите? – обиженно кривили губки эти Бию-Джию-Мию. – Нам не нужно прибегать к каким-то средствам, чтобы доставить мужчине удовольствие. Мы так прекрасны, что…

– Идёмте, – сказала я инспектору, устав слушать этот лепет. – Так мы, действительно, ничего не узнаем.

– Я же говорил, – ответил он невозмутимо.

– А я видела вчера господина Го у ювелира, – мяукнула вдруг одна из девиц. – Он покупал шпильку из нефрита. Красивую, в виде цветка персика. И был одет в красную рубашку.

– Очень интересно, – кивнула я ей. – Спасибо, вы очень помогли.

– О-очень, – протянул Дандре и хохотнул.

– Без комментариев, – предостерегла я его.

– Всё, изображаю рыбу, – заверил он меня, и снова хохотнул. – Даром потраченное время, говорите?

Я не ответила. Подумаешь, ничего не узнала. Отсутствие результата – тоже результат. Зато убедилась, что этот лопух, действительно, работал. А не развлекался с особами пониженной социальной ответственности.

Мы шли по коридору – я впереди, Дандре позади меня, а справа и слева находились комнаты без дверей. Вход занавешивали только шторы из бусин, нанизанных на длинные нити, и краем глаза я замечала по ту сторону колышущихся штор движение шёлковых рукавов – как колыхание разноцветного тумана, красивые расписные фарфоровые вазы и живописные картины, изображавшие нечто весьма неприличное. Слышался кокетливый женский смех и добродушное мужское ворчание, тихая игра на каком-то струнном инструменте, а то и вполне узнаваемые вздохи-ахи.

– Бордель, – вздохнула я.

– Что вы сказали? – тут же переспросил инспектор.

– Вы, вроде, рыбу изображаете? – напомнила я ему. – Вот и вспомните рыбий язык. Лучше… – я мельком взглянула в очередной дверной проём и остановилась.

Через колыхание полупрозрачных бусин мне была видна картина, висевшая на стене – в саду, под цветущей сливой мужчина в красной рубашке лежал ничком на сухом дереве, обвивая его руками. Длиннополые одежды были распахнуты, и было видно, что нарисованный мужчина приспустил штаны и засовывает своё мужское достоинство в дырку от сучка.

– Смотрите, – я указала на картину, – а вам не кажется, что у него точно такие же залысины, как у покойника?

– Немного похоже, – признал Дандре, вглядываясь между покачивающимися бусинными нитями. – Красная рубашка… – и он замолчал озадаченно.

– Надо посмотреть на эту картину поближе, – сказала я и отвела в сторону занавеску.

Почему-то мне казалось важным посмотреть на это изображение. Почему-то это было важно…

Но рассмотреть её получше мне не удалось, потому что едва я переступила порог, передо мной как из-под земли выросла изящная фигура – женщина в бело-синих одеждах с золотой каймой. Заколки и гребни в её причёске были украшены синими камнями, а на шее красовалось ожерелье из зелёных нефритовых подвесок.

– Вам нельзя сюда, – произнесла она и выставила перед лицом длинную остро заточенную шпильку.

– Не глупи, Нюй, – посоветовал Дандре, но схватил меня за плечо, оттаскивая в коридор. – Мы всего лишь хотели посмотреть на картину.

– Вы сюда не войдёте, – повторила женщина и улыбнулась, изящно изогнув уголки маленького, ярко накрашенного рта.

– С чего это вы так решили? – поинтересовалась я.

– Она охраняет мой покой, – раздался вдруг незнакомый мужской голос.

Голос звучал глуховато, и мужчина говорил на китайском, но я прекрасно его поняла, потому что говоривший произносил слова, немного растягивая, чётко выговаривая все звуки, и интонация была плавной – как у моего преподавателя.

– И сделаю это с удовольствием и усердием, господин, – откликнулась куртизанка Нюй, не опуская своего оружия. – Не беспокойтесь, прошу вас.

– Мы и не покушаемся на ваш покой, – возразила я.

Раздался тихий смешок, а потом последовал приказ:

– Нюй, приподними штору, я хочу разглядеть госпожу суперинтенданта получше.

– Да, господин, – сладко пропела куртизанка и отвела нити бусин в сторону.

Слева, у дальней стены, на низкой постели, застланной разноцветным шёлком, полулежал мужчина в рубашке и штанах, как носили местные, но только не из полинялой ткани, а из чёрного шёлка, блестевшего, как зеркало. По чёрному шёлку бежала тонкая золотая вышивка, а лицо мужчины закрывала золотая маска с прорезями для глаз, ноздрей и рта.

– С чего бы это вам меня разглядывать? – спросила я угрюмо, уже не торопясь переступать порог.

– Мне кажется, вы могли бы быть прекрасным украшением моего цветника, – ответил человек в золотой маске. – Это так необычно, когда у женщины кожа белая, как опал, а волосы – как медь… А вот глаза у вас, кажется, тёмные?

Наверное, это из-за маски его голос звучал приглушённо, бархатисто, как будто мурлыкал огромный кот. Этот голос завораживал, заставлял замереть и прислушаться… Наваждение какое-то. Я мотнула головой, чтобы в голове прояснилось.

– Какого цветника? – переспросила я ещё строже. – Вы о чём?

Дандре осторожно кашлянул за моей спиной, а куртизанка, уже спрятавшая шпильку, засмеялась хрустальным смехом, изящно прикрывая рот рукавом.

– Лучше бы нам убраться отсюда, – сказал инспектор негромко и потянул меня за ремень. – Вернёмся позже, картина никуда не денется.

– Да, глаза у вас тёмные, – произнёс тем временем человек в маске. – Как удивительно. Там, откуда вы прибыли, редко у кого бывают такие тёмные глаза. Они почти чёрные… Хоть и зелёные…

Как будто он знал, откуда я прибыла.

– Самые красивые женщины живут в Мэйфене, – продолжал он. – Но женщина-суперинтендант – необычно даже для этого квартала. Они ведь искали настоящего мужчину… Почему выбор пал на вас?

Получается, этот человек был в курсе полицейских дел? И знал, кого искали на должность начальника полиции?

Дандре тянул меня назад, вполголоса уговаривая уйти, но я медлила.

– А сами вы кто? – спросила я таинственного мужчину.

Вопрос развеселил куртизанку ещё больше, а мужчина неторопливым движением поправил маску. Я заметила, что на запястье у него была повязана разноцветна лента – красно-бело-чёрно-ещё-там-какая-то. Пёстрая, как юбка, в которой я заявилась в этот странный мир.

– Почему вы в маске? – продолжала я требовательно. – Почему скрываете лицо?

– Я не скрываю, – возразил мужчина. – Можете подойти и снять с меня маску. Возражать не буду.

Как заворожённая, я переступила порог. В тот момент мне, и правда, очень хотелось снять с человека маску. Хотелось посмотреть, как он выглядит без неё…

Инспектор схватил меня за плечо с такой силой, что я чуть не вскрикнула от боли.

– Не делайте глупостей! – бешеным шёпотом заговорил Дандре. – Если это кто-то из семьи императора, то вам запрещено смотреть ему в лицо. Снимете с него маску – и станете его собственностью. Захочет – сделает вас своей наложницей, захочет – казнит.

Не знаю, поверила бы я ему или нет, но тут куртизанка Нюй посмотрела на меня с такой насмешкой, что я сразу сделала шаг назад. Штора из бусин упала полупрозрачной волной и закачалась между мной и Дандре с одной стороны, и куртизанкой и мужчиной в маске – с другой.

– Ну и зачем вы всё испортили, инспектор? – упрекнул мужчина в золотой маске. – Я вам это припомню.

– Что за дурацкие шутки? – я сбросила руку инспектора с плеча и поравила кобуру.

– Я не шучу, – мужчина в маске опёрся на локоть, продолжая рассматривать меня.

Его взгляд чувствовался, как прикосновение, и я невольно вытерла щёку ладонью, потому что кожа зачесалась.

– Вы могли бы стать самым драгоценным цветком в моём саду, – продолжал мужчина. – Я умею любить всё прекрасное и необычное.

Дандре снова кашлянул, но сейчас меня его покашливание только раздражало. Очарование спало, и осталась лишь злость.

– Вы меня замуж, что ли, зовёте? – спросила я громко. – Не выйдет. Замужество меня не привлекает, – немного помолчала и добавила: – Вы не привлекаете.

Куртизанка вскинула на меня глаза и презрительно фыркнула. По-моему, Дандре фыркнул точно так же, но мне было наплевать.

– Я вас не привлекаю? – переспросил Золотая маска. – Удивили, честное слово. Почему же не привлекаю? Всё дело в маске, которую вы побоялись с меня снять? Уверяю, я весьма хорош собой. Многие женщины находили меня даже красивым.

– Дело не в маске, – перебила я его. – Терпеть не могу, когда мужчина относится к женщинам, как к вещам. Там, откуда я приехала, женщины – не вещь, они ничем не хуже мужчин, часто занимают должности начальников. И весьма успешны.

– Женщина – не вещь? – переспросил мужчина в маске, растягивая слова, и в его голосе мне послышалась насмешка. – Не хуже мужчин? Берегитесь, госпожа суперинтендант. С такими убеждениями в нашей стране сложно выжить.

– Вы мне угрожаете? – быстро произнесла я.

– Совсем нет, – покачал он головой, и солнечные зайчики метнулись по стене, когда свет заиграл на изгибах маски. – Вы сами – угроза для себя.

– Почему это? – поинтересовалась я.

Бусины между нами колыхались, и из-за этого колыхания мне казалось нереальным всё, что происходит – какой-то человек в маске, какие-то невнятные угрозы, и одуряющая жара… даже утром – жара…

– Наша страна очень отличается от вашей, – мужчина в золотой маске сел на постели и потянулся, заведя руки за голову. – И вы глупы, если отрицаете очевидное. Мы не такие, как вы. Мы привыкли жить бок о бок с таким, во что вы не верите, над чем смеетесь. Но если смеяться над солнцем, оно не померкнет от ваших насмешек. Вы – захватчики, чужестранцы, люди без души, чьи лица белые, но сердца черные. Вы пришли к нам, намереваясь установить свои порядки, но у вас ничего не получится.

Я слушала его, не зная, как отнестись к этим словам. Кэмпбелл сказал, что для возвращения домой мне предстоит проявить себя, а этот странный человек утверждал, что у меня ничего не получится… Как будто я сделала ему что-то плохое… Может, это кто-то из родственников покойного Го Бо? Но Дандре намекнул про императорскую семью… Да и золотая маска – как-то слишком для квартала, где живут торговцы и женщины нетяжёлого поведения… И почему он называл меня захватчицей? Разве я что-то захватывала? Да я здесь – пострадавшая сторона!..

– Что-то не пойму, о чём вы… – начала я напористо, но мужчина в маске встал, и куртизанка сразу подала ему длинный тёмный плащ с капюшоном.

– Если не понимаете, – произнёс мужчина, дожидаясь, пока куртизанка завязала тесёмки на вороте плаща, – то вам же хуже. Ладно, я ухожу. Не буду мешать вашей работе. Если вы здесь по работе, конечно.

Золотое лицо проплыло мимо и исчезло где-то в правом углу комнаты – словно бы человек растворился в воздухе. Но нити бусин колыхнулись от сквозняка, и я догадалась, что это открылась и закрылась потайная дверь.

– Ну и что вы там застыли? – спросила куртизанка с насмешкой. – Заходите, инспектор. И вы, госпожа суперинтендант. Чем вас так заинтересовала моя картина, позвольте спросить?

– Спросить позволим, а отвечать не станем, – сказала я резко, приподнимая занавеску из бусин и проходя в комнату.

– Тайна расследования, – пояснил Дандре.

– Ну, разумеется, – усмехнулась куртизанка. – И как я сама не догадалась?

Комната была обставлена пышно – с коврами и шёлковыми постелями, с подушками, живописно разбросанными всюду, где только можно было прилечь или присесть. Светильники и подсвечники были ажурной ковки, а на стенах висели очень неплохие картины. Я мельком оглядела их, но они меня не заинтересовали, а вот эта, неприличная…

– Он, правда, похож на покойного, или мне кажется? – спросила я у Дандре, когда мы подошли к картине вплотную.

– Трудно сказать, – промямлил инспектор, – но красная рубашка сбивает с толку…

– Вы про господина Го? – уточнила куртизанка, усаживаясь на постель и грациозно опираясь на колено локтём. – Да, похож. И одежда точно такая же – с синей каймой в виде пионов. Мы даже смеялись, так они похожи.

– А кто написал эту картину? – спросила я, рассматривая сухое дерево, цветущую сливу и каменную стену на заднем плане.

– Откуда я знаю? – ответила куртизанка. – Я купила её полгода назад, на улице художников.

– В чьей лавке? – сразу спросил Дандре.

– Не в лавке, – ответила она лениво. – Кто-то продавал с лотка. Кто же будет продавать такие картины в своей лавке? Их продают тайком, только важным озабоченным господам. Или куртизанкам. Она забавна, правда? И так мастерски нарисована…

– Это точно, – пробормотал Дандре.

– А это кто? – спросила я, заметив ещё одну деталь картины – на сливе, среди цветов, виднелось женское лицо.

Женщина сидела на дереве, подглядывала за мужчиной и улыбалась. Картину написал извращенец, однозначно.

– Вы про что? – поинтересовался инспектор.

– Девица на дереве, – подсказала я. – Будьте внимательнее. Вы при исполнении.

Куртизанка снова фыркнула, а Дандре насупился, разглядывая картину.

– Какая девица? – спросил он, наконец. – Что вы выдумываете?

– Вот она, моя выдумка, – я ткнула пальцем в женское лицо среди цветов сливы. – Такая милая, очаровательная выдумка.

– Ух ты, – присвистнул Дандре. – Ваша правда, я и не заметил. Странно…

– Что странно? – переспросила я.

– Странно, что не заметил, – ответил инспектор уклончиво. – Мы всё выяснили, госпожа суперинтендант? Пора бы и отбыть отсюда.

– А мне казалось, вам тут нравится, – съязвила я.

Куртизанка наблюдала за нами, насмешливо улыбаясь, и это раздражало невероятно.

– Можете вспомнить что-нибудь о продавце, у которого купили эту картину? – спросила я без особой надежды услышать нормальный ответ.

И не ошиблась, между прочим.

– Ну что вы, госпожа суперинтендант, – ответила она, посматривая из-под ресниц на инспектора (и это раздражало ещё больше). – Я вижу столько мужчин каждый день, где уж мне запомнить, кого я видела полгода назад.

– Ясно, – коротко ответила я и мотнула головой, показывая инспектору, что надо уходить.

Мы вышли из комнаты, и бусины на занавеске зашелестели позади, а Дандре зашептал мне на ухо:

– Я знаю то место, которое изображено на картине. Это внутренний двор в доме Го Бо.

– Забавно, – произнесла я, обдумывая это заявление. – А почему не сказали?

– Так ведь тайна следствия, – напомнил он. – Мало ли кто подслушает.

– Значит, нам опять надо заглянуть в дом к покойнику, – подытожила я.

– Зачем? – задал уже надоевший не вопрос Дандре.

– Затем, – терпеливо объяснила я ему, – что такие совпадения мне не нравятся.

– Вообще-то, он в своей рубашке тут больше года рассекал, – сказал инспектор. – Его любой мог нарисовать, кто умеет держать кисть. Вдова обидится, если мы придём с обыском.

– А мы не с обыском, – успокоила я его. – Просто посмотреть.

– Ну если только посмотреть, – с сомнением произнёс Дандре. – Значит, куртизанки уже вне подозрений?

– Пока тут все под подозрением, – сказала я и не удержалась от шутки: – Даже вы.

– Что? – он удивлённо уставился на меня. – Это почему?

– Если верить картине, покойник был неравнодушен не только к женщинам, но и к деревьям. А кто у нас деревянный?

Инспектор потерял дар речи, а я уже выходила из борделя. На крыльце стояла дама с непроницаемым лицом, и я остановилась возле неё.

– Это господин в золотой маске приказал вам меня пропустить? – спросила я её. – Кто он?

Её лицо осталось неподвижным, будто само было маской. Подождав немного и поняв, что ответа не будет, я сбежала по ступенькам к Алише, которая всё так же стояла неподалёку, прижимая к груди сундучок.

Инспектор догнал нас, злой как чёрт.

– Ну, знаете ли! – зашипел он на меня. – Будь вы настоящим мужчиной, я бы за такое уже язык вам подкоротил! Если это была шутка, то точно не смешная!

– Да что вы? – вежливо сказала я. – По мне, так шутка удалась. Не то что ваша – про курносую обезьяну.

– О чём вы? – спросила Алиша, с любопытством переводя взгляд с меня на брата и обратно.

– Ни о чём, – ответили мы с Дандре хором и недовольно покосились друг на друга.

– А, понятно, – она проявила суперскую догадливость и больше ни о чём не спрашивала.

– Ведите в дом Го Бо, – велела я инспектору.

– Что, понадобился? – огрызнулся он. – Сами-то ни законов, ни дороги не знаете?

– Скоро узнаю, – пообещала я ему. – И вы мне больше не понадобитесь. Наберу других помощников. Вежливых и старательных.

– Удачи, – пожелал он мне.

– Ой, ну что вы всё время ругаетесь, – вздохнула Алиша.

Она семенила между мной и Дандре, прижимая к груди сундучок, и по очереди просительно заглядывала нам в глаза.

– Мы не ругаемся, – ответила я, потому что инспектор промолчал. – Ваш брат раз за разом показывает свою некомпетентность и наплевательское отношение к своим рабочим обязанностям. Не говоря уже о взятке, – тут я покосилась на сундучок.

– Но это – не взятка, – обиделась уже Алиша. – Это – подарок! Вы ведь приехали издалека, ваших вещей… я не вижу. А мы так рады, что у нас теперь суперинтендант! Так рады!..

– Кстати, почему у вас такой маленький штат? – спросила я. – Почему нет людей? Надо объявить набор, дать объявление в местную газету… Газеты-то у вас есть?

– Есть, – желчно отозвался Дандре. – «Вестник империи». Местные его всё равно не читают, а ваши соотечественники вряд ли пойдёт на такую собачью работу с таким цыплячьим жалованием.

– Жалование небольшое? – догадалась я и добавила: – При чём тут мои соотечественники? Я же вам сказала, что я не с островов. Я очень издалека.

– Да без разницы, – отрезал инспектор. – Для всех здесь вы – представитель власти захватчиков. Так что не надейтесь, что местные будут вам помогать. Они себе, скорее, руки отрежут, чем придут зарабатывать в полицейский участок.

– Но вы же пришли? – напомнила я.

– Я – другое дело, – побагровел Дандре. – Я уже вам говорил, что я только наполовину…

– Помню, – теперь я перебила его. – Вы – серединка на половинку. Полумяо.

– Эй! Послушайте! – он ткнул в мою сторону пальцем. – Почему вы всё время меня оскорбляете? Я, между прочим, ничего не сделал, чтобы заслужить такое отношение. Наоборот, старался помочь, а вы… – он досадливо махнул рукой и ускорил шаг, направившись вниз по улице.

– Аластер! Ты куда?! – крикнула Алиша.

– Домой, – бросил он через плечо.

– Но… мы же собирались в дом господина Го, – растерялась она.

– Госпожа суперинтендант собиралась – пусть и идёт, – полетело в ответ.

– Не надо, – остановила я Алишу, которая хотела бежать следом за братом. – Пойдём без него. Покажи дорогу, пожалуйста, а потом подожди меня на улице, а то я одна тут заблужусь. Где, кстати, можно купить карту города?

– На улице художников, – отозвалась она, захлопав глазами. – Вы одна пойдёте?!.

– А чего мне бояться? – спросила я с вызовом.

– Н-ничего, – она потупилась и пожала плечами.

– Кое-что проверю, – сказала я, когда Алиша повела меня хитросплетением переулков и улочек, – потом зайдём в префектуру, я заберу деньги и отведёшь меня к художникам. Мне нужна карта города, и желательно – правильная.

– Тогда это к дядюшке Юну, – сказала она. – Он лучший картограф в городе. Ему даже придворные заказывают карты.

– Вот и отлично, – похвалила я её.

До дома Го Бо девушка была тихой, как мышка, но когда мы неожиданно вышли к дому, где болтались разорванные белые флаги, робко попросила:

– Может, лучше не надо?.. Одной, госпожа суперинтендант… Женщине неприлично одной…

– Неприлично пренебрегать своими должностными обязанностями, – сказала я строго. – Я выполнять их даже одной – только это и правильно. Подожди меня здесь.

Она кивнула и встала в тенёчке на той стороне улицы.

Я глубоко вздохнула для храбрости (всё-таки, тут нас с Дандре чуть табуреткой не пришибли), а потом решительно вошла во двор и постучала в дверь дома.

Мне никто не ответил, и я, чуть помедлив, пошла вокруг дома. Найду внутренний двор и сама, без хозяев даже спокойнее. И сегодня же надо садиться за местные законы, чтобы не наломать дров. А то вот так снимешь с какого-нибудь чела маску… и женись потом.

Обойдя дом, я оказалась во внутреннем дворе и сразу узнала это место – такая же слива, каменная изгородь, и валявшееся вдоль изгороди сухое дерево. Неизвестно, почему это бревно не вывезли, но сверху на нём была дырка от выпавшего сучка – совсем так, как изображалось на картине.

Я внимательно осмотрела деревья – не сидит ли там кто-то, никого не обнаружила, подумала и взяла метлу, стоявшую у стены дома. Окна не выходили на эту сторону, и изгородь была такой высокой, что невозможно было заглянуть за неё, даже приподнявшись на цыпочки, поэтому я почувствовала себя совсем свободно.

Встав на колени, я сунула черенок метлы в сгнившую сердцевину упавшего ствола, и пошевелила там. Ждать мне пришлось недолго, и я поневоле заорала, отскакивая, когда из дырки в стволе полезли скорпионы – чёрные, маслянисто блестящие на солнце, подрагивая своими ужасными хвостами с иголками на конце.

Бросив метлу, я побежала к дому и остановилась только когда ступила на вымощенный камнями двор. Меня до сих пор передёргивало от отвращения, но я заставила себя посмотреть в сторону бревна. Скорпионы суетились, бегая туда-сюда по стволу.

Фу, мерзость!..

Я вытерла вспотевшее лицо ладонью, а когда убрала руку, обнаружила, что стою вовсе не на залитом солнцем дворе, а в какой-то тёмной пещере, куда свет еле-еле пробивается через щель высоко в потолке.

– Что за ерунда? – прошептала я по-русски, не понимая, что происходит.

Может, я упала в обморок, и всё это мне кажется? Снится?..

Только всё было так реалистично… Я слышала, как капает вода со сталактитов… И тут было прохладно – я поёжилась от холода, а ведь только что солнце палило, как ненормальное…

– Где я?

Мой голос подхватило эхо, и раз десять повторило «где я» на разные лады.

И эхо какое-то странное…

Мне послышался шорох позади, и я рывком обернулась.

Разглядеть что-то в темноте было невозможно, но мне почудилось какое-то движение…

– Кто здесь? – спросила я громко, расстёгивая кобуру.

Это я зря спросила – эхо подхватило мой голос и залаяло, заблеяло и запело, совершенно меня оглушив.

Шороха я не услышала, но почувствовала что-то… Что-то или кого-то…

Медленно обернувшись, я увидела два огромных светящихся раскосых глаза – жёлтых, с вертикальными зрачками…

Кто-то смотрел на меня из темноты…