Читать книгу Вооружены и прекрасны. Кто рисует смерть - - Страница 5

Вот тут я пожалела, что не взяла с собой инспектора Дандре. Правильно говорила Алиша – не надо женщине лезть туда, куда не просят… Да ещё одной… А куда я полезла? Всего-то зашла во двор…

Жёлтые глаза качнулись и передвинулись вперёд, и я увидела их обладателя – что-то вроде змеи-переростка, на четырёх когтистых лапах, с гривой, как у льва. На боках и морде была чешуя, но морда больше походила на собачью…

Я схватилась за пистолет, но даже не успела вытащить его из кобуры, как пещера и чудовище в ней пропали, а я очутилась снова в залитом солнцем дворе, среди цветущих слив, и между деревьями стоял тот, о ком я только что думала – инспектор Дандре. Только вид у него был странным. Вроде бы всё то же самое – полинялая рубашка, видавшие виды штаны и чуньки, но смотрел он на меня из-под ресниц, чуть искоса, и улыбался углом рта при этом.

– Хорошо, что вы пришли… – начала я, и в это время зазвучала музыка.

Какая-то странная мелодия – барабаны, заунывный струнный инструмент, и звон то ли колокольчиков, то ли бубенчиков, хотя музыкантов нигде не было видно. Но ещё более странным было то, что инспектор начал танцевать. Покачивая бёдрами, он задрал на себе рубашку, показав мускулистую, гладкую, как полированное дерево, грудь. Провёл ногтями от сосков до паха, а потом резко сорвал рубашку через голову и отбросил её.

– А-а… – только и произнесла я, глядя на этот стриптиз среди белого дня.

А Дандре уже крутанулся передо мной волчком, повертел задом, штаны натянулись на крутых ягодицах, а их обладатель начал расстёгивать поясной ремень, многозначительно на меня посматривая.

– Послушайте, А-а… – я пыталась вспомнить имя инспектора, но оно, как назло, вылетело из памяти, – А-алик, – нашлась я. – Это как-то не вовремя, не находите?

Что он там находил, а что нет – так и осталось загадкой, потому что инспектор очень игриво оттянул штаны, показав мне бедро – такое же мускулистое и гладкое, как грудь, я предпочла закрыть глаза, хотя картина была очень впечатляющая, и тут почувствовала, что кто-то сильно встряхнул меня за плечи.

– Вы в порядке? – услышала я встревоженный голос инспектора.

– А? – я открыла глаза.

Передо мной был инспектор Дандре – одетый, без соблазнительной ухмылочки, и тревожно смотрел на меня.

– Эй! Что с вами? – спросил он с беспокойством.

– Ничего, – машинально ответила я, оглядываясь.

Тот же двор, никакого стриптиза, никаких драконов…

Точно. Та тварь, которая мне почудилась, была китайским драконом. Только до этого я видела драконов лишь на фестивалях – из ткани и с бумажными головами, а этот… этот был очень даже реальным…

– Вам плохо? – продолжал допытываться инспектор. – На солнце перегрелись?

– Возможно, – пробормотала я, пощупав макушку. – Да, надо шляпу прикупить… вы правы… Кстати, а что вы тут делаете?

– Вас искал, – сказал он грубовато и отпустил меня. – Только зашёл – услышал ваш крик. Вы почему кричали?

– Испугалась скорпионов, – нервно усмехнулась я, уже приходя в себя.

– Скорпионов?

– Вон в том бревне, – я указала на поваленное дерево, – целые полчища скорпионов. Если наш Го Бо засунул туда… эм… свой столбик, то его вполне могли укусить. Я никогда не видела укуса скорпиона, но мне кажется, похоже.

– Верно, – согласился Дандре, задумчиво глядя на колченогих насекомых, которые никак не могли успокоиться после того, как я их потревожила. – Да, вполне тянет на укус скорпиона. Но неужели Го Бо, и правда, засунул… – он взглядом досказал то, что не осмелился произнести словами.

– Картина ясно на это указывает, – сказала я. – Наверное, он давно так развлекался. Кто-то его увидел. Нарисовал картину, чтобы посмеяться. Или чтобы его опозорить. И тут наш покойник доигрался. Печально, но закономерно. Теперь всё ясно. Несчастный случай, никакого убийства и отравления.

– Хм… – протянул Дандре.

– Что ещё за «хм»? – поинтересовалась я раздражённо.

Конечно, инспектор ни в чём не был виноват, но то, что только что показало мне моё воображение – это смущало. Немного. То есть даже не немного. Сильно смущало. Интересно, он везде такой гладкий или это только мои мечты?.. Мечты! Даже звучит противно! Рядом с этим питекантропом в чуньках!..

– Вы что на меня так смотрите? – подозрительно спросил Дандре.

– А что, нельзя? – огрызнулась я. – Дело закрыто, пошли отсюда.

– Закрыто?.. – инспектор снова оглянулся на уголок сада со скорпионами, и нехотя согласился: – Пожалуй…

– Идём, – скомандовала я и побыстрее двинула из этого странного дворика, пока Дандре не увидел, как я исполняю стриптиз.

– Нам надо идти в храм, – инспектор догнал меня и пошёл рядом, но пару раз оглянулся, очень задумчиво хмуря брови.

– В какой храм? – теперь я старалась не смотреть на него, чтобы себя не выдать.

Но стриптиз в исполнении полицейского из альтернативного средневекового Китая позабыть было сложно. Мне оставалось надеяться, что мой румянец Дандре спишет на жару и яркое солнце.

– У нас тут один храм, – объяснил инспектор. – Вы бы лучше спросили – по какому поводу?

– Ну и по какому поводу? – сварливо уточнила я.

– Девчонка с Нижней улицы утонула, – сказал Дандре. – Пришла вчера в гости к родителям, а утром её нашли в Ялуцзяне, прямо возле пристани. Сейчас в храме прощание с телом. Она была из императорских… поэтому в храме…

– Что значит – из императорских? – мы уже оказались на улице, где нас терпеливо ждала Алиша, по-прежнему держа сундучок.

– Её забрали прислужницей в императорский дворец, – Дандре на ходу взял сундучок из рук сестры и сунул себе под мышку. – Она подошла по гороскопу – вот её и забрали. Родители были, конечно, против. Она у них одна… Хорошая была девчонка. Жалко её.

– А у вас тут с работой ничего, – заметила я. – То скорпионы, то красные кошки, то утопленники раз в неделю. Весёленько.

– Обхохочешься, – мрачно подтвердил инспектор.

По дороге Дандре втолковал мне, что значило «подойти по гороскопу». Получалось, что даже прислугу во дворец императора набирали не просто так – а по звёздам. Высчитывались дата и год рождения, и даже час рождения, и соответственно с этим девушка либо подходила для работы во дворце, либо нет.

Лю Сяомин подошла, и год назад её забрали в квартал Ланроу, где находилась резиденция императора. Отказаться не было никакой возможности, да и отказался бы от такой службы только глупец.

– Они там, знаете, сколько зарабатывают? – рассказывал инспектор. – Нам и не снилось. И работка – не такая, как у нас. Жить в Бесконечном дворце – это не то что в Мэйфене по трущобам бегать.

– Завидуете? – невинно спросила я. – А сами что туда не устроились? По гороскопу не подошли?

– По происхождению, – поправил меня Дандре. – Туда берут только местных, а я, если помните, полукровка. Полумяо, как вы выразились.

– Вот честно – не хотела вас обидеть, – заверила я его. – Просто звучит так мило – полумяо. Как половина кота.

Он смотрел на меня пару секунд, а потом сказал:

– У вас язык иголками не утыкан?

– Не злитесь, – сказала я примирительно. – Мне, правда, жаль, что происхождение помешало вашей карьере в императорском дворце. А как получилось, что вы полу-полу? Смешанные браки тут приветствуются?

– А мои родители не состояли в браке, – ответил он сердито. – Смешанные браки тут запрещены, чтобы вы знали.

– Наш отец был в дипломатическом корпусе, – вмешалась в разговор Алиша. – Он приехал с Островов, но он был хорошим. Он никогда не презирал местных жителей и их обычаи… Он был очень умным, даже выучил язык… Совсем как вы, госпожа суперинтендант…

Она говорила об отце с таким наивным восхищением, что мне стало совестно не понять за что. Я покосилась на инспектора, но тот насмешливо кривил губы. Похоже, восторгов сестры он не разделял.

– А потом он встретил нашу маму, – продолжала Алиша, – и влюбился. Мама тоже его полюбила, но её семья была против этого брака – ведь для всех отец был иноземцем и захватчиком. Мои дедушка и бабушка даже подали прошение императору, чтобы он запретил маме выходить замуж, и император прошение подписал.

– Только это не помешало нашему отцу сделать нашей матери двух детей, – подхватил инспектор. – Всё, хватит семейной истории. Тем более, она никому не интересна.

– Почему же, – теперь я начала кое-что понимать в судьбе этих двоих, – очень интересна. Так вот почему вы работаете на чужеземную полицию… Ваша местная родня от вас отказалась?

– Это мы от неё отказались, – заявил инспектор высокомерно. – А полиция здесь – не чужеземная. Уже тридцать лет Империя Да Дзинь является колонией Великой Империи Объединённых Островов. Это вам экскурс в историю, госпожа суперинтендант. Вам же такие мелочи не известны, наверное? Хорошо, кстати, что вы хотя бы читать умеете. Прямо – очень приятное дополнение.

Он пошёл вперёд, широко шагая и не оглядываясь на нас.

– Не сердитесь на него, – тихонько попросила Алиша, засеменив рядом со мной. – Он хороший. И полицейский хороший. Просто он один на весь квартал… На весь квартал сил не хватит.

– Понятно, что не хватит, – согласилась я, глядя в спину инспектору Дандре. – А что бывший суперинтендант? Совсем в дела не вникал?

Девушка жалостливо приподняла брови, отрицательно покачала головой и почти шёпотом призналась:

– Он был… не очень хорошим. Они с Аластером всё время ругались. Особенно из-за опиума… – она осеклась и посмотрела на меня ещё жалобнее.

– Всё время ругались? – переспросила я. – А это не твой брат того… бывшего суперинтенданта… ну, утопил?

– Что вы! – перепугалась она. – Аластер никогда ничего подобного не сделал бы! Там был несчастный случай…

– Хорошо, если так, – пробормотала я, но посоветовала себе относиться к инспектору Дандре поосторожнее.

Если учесть, как плохо кончил его бывший начальник, с которым они «всё время ругались».

Храм я узнала сразу, хотя никогда раньше его не видела. У него была типичная для китайских даосских храмов трёхъярусная крыша с загнутыми вверх уголками, и две статуи драконов на самом верху. Драконы были точно такими, как мне привиделось во дворе дома Го Бо – со змеиными телами, собачьими головами и львиными гривами. Драконы таращили глаза на каменную жемчужину, которая красовалась в центре верхнего яруса, а под кровлей покачивались расписные фарфоровые колокольчики и нежно звенели.

Здесь проходил какой-то обряд, потому что двор храма был до отказа заполнен людьми, и в центре толпы какой-то человек в длинной маске, размалёванной чёрным и белым, прыгал и скакал, размахивая палкой, и выкрикивал что-то дикое и непонятное. Рокотали барабаны, и шесть девушек в белых одеяниях кружились на месте, размахивая белыми и чёрными лентами.

Дандре притормозил, дожидаясь нас, и сказал мне, указав на пожилых мужчину и женщину, которые стояли на коленях перед беснующимся человеком в маске:

– Это – господин Лю и его жена. Родители Сяомин. Сейчас закончится обряд изгнания злых духов, и мы сможем поговорить с ними. Тело, скорее всего, в храме. Желаете осмотреть?

– А как вы думаете? – ответила я вопросом на вопрос.

– Даже не сомневался, – пожал он плечами. – Но имейте в виду, это очень бестактно. Даже оскорбительно.

– Что может быть оскорбительного? Мы делаем свою работу, – мы с Дандре встали за изгородью, дожидаясь, когда все злые духи будут изгнаны.

Инспектор молчал, и я тоже замолчала, разглядывая толпу. Все местные были похожи – как куклы из одной фабричной партии. Мне стало досадно – когда же я научусь их различать? Ведь как-то же различают они друг друга? А быть суперинтендантом, который не отличит Пы Юна от Сунь Муна – это заведомый провал. То ли дело – инспектор… Я украдкой посмотрела на Дандре. Да уж, его ни с кем не спутаешь. Профиль у него был очень ничего себе – резкий, мужественный, с прямым носом и высокой переносицей. Почти греческий. И подбородок упрямо выдавался вперёд. Красавчик просто. Ещё бы не был такой занозой…

– Сейчас начнётся подношение монет, – сказал мне инспектор, продолжая смотреть на танец девиц и маски.

Для меня это подношение было пустым звуком. Я просто тупо наблюдала, как люди вереницей потянулись к большой глиняной чашке, стоявшей перед родителями утонувшей девушки, и бросали туда монеты – кто-то медные, кто-то серебряные.

Один старик – с куцей белой бородкой и мохнатыми белыми бровями, бросил даже золотой.

– У вас есть деньги? – спросила я у Дандре.

– Что? Есть, – он машинально схватился за кошелёк, висевший на толстом шнурке, на поясе.

– Дайте, сколько не жалко, – я протянула к нему руку, развернув ладонью вверх.

Инспектор понял без лишних объяснений, и положил мне на ладонь новенькую серебряную монетку.

– Идёмте, – скомандовала я и влилась в общую очередь.

Правда, по-настоящему влиться не получилось, потому что едва меня увидели местные, то сразу разбежались по сторонам, и я оказалась в кольце одинаковых смуглых людей с раскосыми глазами. Дандре тут же встал рядом со мной, и я почувствовала себя увереннее. Я подошла к чашке, положила туда монетку и поклонилась родителям погибшей девушки, постаравшись изобразить настоящий китайский поклон – не слишком низкий, склонив голову вместе с корпусом и прижав руки по швам.

– Примите мои соболезнования, – сказала я, а когда выпрямилась, увидела перед собой два перепуганных лица.

Пожилая пара смотрела на меня почти с ужасом, и если мужчина не проронил ни звука, то женщина ахнула, что-то забормотала и закрылась рукавом.

Что-то опять было не так. Наверное, поклон не удался. Но работу надо было работать, и я сказала как можно мягче:

– Прошу прошения, но нам с инспектором Дандре необходимо осмотреть тело вашей дочери. Я – новый суперинтендант Анна Шмелёва…

– Да что же вы… как панда в посудной лавке! – зашипел Дандре и подхватил меня под руку, увлекая куда-то под крышу храма, но не в двери, которые сейчас были распахнуты настежь.

Я успела услышать, как мать погибшей девушки несколько раз повторила что-то про зелёные глаза, а потом она принялась обмахиваться ладошками, словно ей стало жарко.

– Что случилось? – спросила я у Дандре, когда мы укрылись в тени за колонной. – И что там про зелёные глаза? У меня зелёные – и что?

– И это очень плохо, – ответил инспектор, осторожно выглядывая из-за колонны. – Но цвет глаз вы, конечно, исправить не сможете. А вот своё поведение – вполне.

– Да что не так с поведением? – возмутилась я и тоже хотела выглянуть, но Дандре не позволил, придержав меня за плечо. – Руку уберите, – попросила я нарочито вежливо.

– А, извините, – он отстранился с такой же нарочитой услужливостью. – За монетку – булочка вам из сладкого риса. Но к чему вы при всех заговорили про осмотр? Вы ещё не поняли, что тут вам не… – он подумал и закончил: – тут вам не там. Здесь не любят, когда беспокоят умерших. Иначе дух покойного может остаться и мстить.

– Но вы же в это не верите, – сказала я без особой надежды.

– Да какая разница, во что я верю или нет? Главное, что вся эта толпа верит, – возмутился он. – Проявите хоть немного деликатности. Вы же женщина!

– Да вы что?! Никогда бы не подумала, что женщина, – огрызнулась я.

– Даньде! – раздалось откуда-то со стороны, и мы с инспектором одновременно оглянулись.

Небольшая боковая дверь храма была приоткрыта, и оттуда нас манил уже знакомый мне старик, положивший в чашку золотую монету.

– Пошли, – инспектор подхватил меня под локоть и потащил в двери. – Добрый день, дядюшка Ли. Благодарю, что открыли нам. Мы быстро, пять минут, не больше.

Мы занырнули в приоткрытую дверь, и оказались в прохладной полутьме храма. Я никогда не бывала в даосских храмах, даже на экскурсиях, и теперь с любопытством посматривала по сторонам.

Он оказался неожиданно маленьким – всего одна комната с колоннами и пышно украшенным алтарём, на котором стояла статуя богини. Богиню я определила, как легендарную Женщину-Змею, потому что нижняя половина тела у неё была змеиным хвостом. Справа и слева от алтаря стояли высокие фарфоровые вазы с цветами, а на стенах висели сюжетные картины – боги спасали людей от всевозможных бедствий. Вот богиня-змея уносила кого-то в море, прочь от пожара на берегу. На других картинах – возносила бесчувственную женщину к небесам, защищала дровосека от тигра, подавала еду нищим. Везде висели бумажные амулеты со священными иероглифами, стояли чаши с рисом и душистыми лепестками, курились ароматические свечи…

– Она здесь, Даньде, – сказал старик, подходя к самому алтарю.

На полу, на носилках, лежало тело, прикрытое белой тканью до подбородка и белым платком до бровей. Я сразу перестала глазеть по сторонам и опустилась на колени, сдвигая белую ткань. Дандре, поколебавшись, тоже встал на колено рядом со мной и первым делом внимательно осмотрел руки покойной.

– Ногти не поломаны, – сказал он вполголоса. – Не похоже, что она сопротивлялась.

– А вот это на что похоже? – спросила я, раздвигая на груди девушки погребальный халат.

Чуть повыше тугой повязки, стягивающей грудь покойницы вместо лифчика, были видны следы от уколов чем-то острым и тонким, а на руках повыше локтей я обнаружила синяки.

– Они несвежие, – сказал Дандре. – И сразу видно, что были нанесены в разное время. Вот эти – давно, а вот эти – пару дней назад.

– Вы прямо судмедэксперт без диплома, – проворчала я, но мысленно с ним согласилась.

– Я – кто? – приготовился разобидеться он.

– Судебный медицинский мастер, – перевела я ему на китайский. – Это комплимент, не вставайте в позу.

Он засопел, но, по-моему, остался доволен.

– Надо поговорить с её родителями, – сказала я, быстренько приводя в порядок тело – укрывая тканью и поправляя полоску бумаги с иероглифами, положенную поперёк лица. – Очень интересно, откуда у девушки эти синяки и уколы.

Старик наблюдал за нами молча, а когда мы с инспектором поднялись с колен, отряхивая штаны, проводил нас опять к боковой двери.

– Это кто? – спросила я у Дандре шёпотом.

– Ли Тан, – так же шёпотом ответил инспектор. – Он староста храма. Уважаемый человек.

– А-а, – протянула я. – А что там насчёт зелёных глаз? Какие-нибудь суеверия?

– Потом скажу, – шикнул он на меня.

Старик вывел нас из храма и закрыл за нами дверь. Мы снова встали за колонной, наблюдая, как люди вереницей заходят в храм, чтобы попрощаться с умершей Сяомин, и выходят, отправляясь по своим делам, тут же начиная болтать про покупки, налоги и продажных чиновников.

– В нашей стране не любят зелёный цвет, – пояснил Дандре, прислонившись к колонне плечом. – Зелёный – это цвет предательства. Так что госпоже суперинтенданту не повезло. У неё глаза предательницы.

– Какой бред, – только и вздохнула я.

– Согласен, – коротко поддакнул инспектор.

– Ого! Вы со мной согласились? – поразилась я. – С чего бы это? Погода, вроде, не менялась.

– Не надо думать, что все мы здесь варвары, – сказал Дандре веско. – Да, многие мои соотечественники верят в демонов и порчу, и считают зелёные глаза символом предательства, но, поверьте мне – поживёшь тут, ещё не в такое поверишь.

– А вы не верите? – уточнила я.

– Хоть я и похож на варвара, – усмехнулся он, посмотрев на меня сверху вниз. – Я верноподданный королевы, а не императора.

– Хоть это радует, – меня это, и правда, порадовало.

Приятно иметь в помощниках здравомыслящего человека, а не того, который судит о людях по цвету глаз.

Дандре промычал что-то невнятное, но в это время людской поток из храма, наконец-то, закончился, и мы отправились разговаривать с родителями Сяомин.

Узнали мы немного, а если честно – то не узнали ничего. О синяках и уколах господин Лю и его жена молчали, как рыбы. «Не знаем, не знаем», – только и твердили они, так что я, в конце концов, потеряла терпение.

– Вы понимаете, что мы хотим помочь? – сказала я строго. – И если вы скрываете важную инфор… важные сведения…

После этих слов отец погибшей девушки дёрнулся, будто я его ударила, и сказал:

– Если хотите помочь, госпожа суперинтендант, то дайте умершим покой.

– Нам лучше уйти, – углом рта сказал Дандре, потянув меня за ремень.

– Хорошо, мы уйдём, – я оттолкнула его руку, чтобы не цеплялся, и очень чётко произнесла: – Но запомните: мёртвым для покоя нужна правда, а не молчание.

Когда мы опять отправились запутанными переулками и улочками, и отошли довольно далеко от храма, я вспомнила про Алишу.

– Она, наверное, уже дома, – сказал инспектор Дандре и задумчиво добавил: – А всё-таки, вы очень хорошо сказали. Про то, что нужно мёртвым. Но вот что мне не нравится…

– Что именно?

– То дерево во дворе Го Бо…

– Со скорпионами? А что с ним не так?

– Его не было ещё пару недель назад, – выдал инспектор. – Я заходил к ним… э-э… с проверкой. И бревна там не было. А Нюй сказала, что картина у неё уже полгода.

– Не было этого бревна, было другое. Всё просто, – пожала я плечами.

– Да, наверное, – пробормотал он. – Всё просто…