Читать книгу Журналистка для дракона прокурора - Группа авторов - Страница 4

Дариус Лейстер стоял посреди роскошной гостиной в доме королевского казначея, скрестив руки на груди, и смотрел на мятую бумажку на журнальном столике так, словно это была не записка, а личное оскорбление.

– И зачем мы здесь? – его низкий голос разлетелся по библиотеке звучным гонгом.

Здесь, в роскошных интерьерах из темного дерева и красного бархата, на креслах сидели сын королевского казначея и его молодая жена. Волнение витало в воздухе. Казначей вплотную подошел к Дариусу и почти прокричал в лицо:

– Это письмо – прямая угроза жене моего сына. Сделайте что-нибудь!

Наше первое дело оказалось не убийством и даже не кражей. Банальная шалость. Я вздохнула, стараясь не смотреть в глаза прокурора. Золотые радужки, как расплавленное золото, словно гипнотизировали всех в библиотеке. В них читалась что-то вроде: "У прокуратуры полно настоящих дел, а вы заставляете меня успокаивать нервных богачек".

– Генеральный атторней со всей серьёзностью рассмотрит это дело.

Я постаралась придать голосу максимум серьезности. Казначей посмотрел поверх моей головы, что-то пробубнил под нос и отошел к бару, где плеснул в граненый стакан янтарной жидкости и залпом его осушил.

– Прокурор, – теперь я говорила тихо, чтобы только он мог меня расслышать. – Ваше первое самостоятельное дело. После всего, что случилось с вашим предшественником, королю и Форлаксу нужен не столько сильный, сколько справедливый и внимательный ко всем атторней. Раскройте это дело быстро, и я перестану за вами ходить по пятам.

Лейстер бросил на меня быстрый взгляд. Перспектива избавиться от журналиста была ему явно интересна. Или это было что-то другое? Я кивнула в сторону дивана, где сидели двое. Лорд Эдгар, сын казначея, молодой человек с напряжённым лицом и подбородком, будто втянутым в шею, держал за руку свою молодую жену, леди Изабеллу. Блондинка с пышными локонами и огромными голубыми глазами, она напоминала скорее коллекционную куклу, чем живого человека. В розовом пышном платье с огромной юбкой и всеми этими белоснежными рюшами, рукавами-фонариками на тонких изящных руках и в очень узком корсете девушка выглядела хрупкой и уязвимой. Лорд Эдгар нежно сжимал руку Изабеллы, поддерживая её.

Записка, о которой шла речь, была очень банальной угрозой. Кто бы её не написал, у него явно проблемы с фантазией. Тем не менее, глупая или нет, это была угроза.

– Кто нашел записку?

Дариус переводил взгляд с Изабеллы на Эдгара и обратно.

– Её нашла после завтрака камеристка Изабеллы, на столе в будуаре, – тихо сказал Эдгар. Его голос дрогнул. – Но кто мог такое написать? Кто может желать зла моей Изабелле?

– Меня больше волнует, как она оказалась в будуаре. В доме были посторонние?

Изабелла испуганно вздохнула. Мысль о том, что в её комнате был тот, кто оставил угрозу, отразилась паникой в её глазах. Тонкая фарфоровая рука сжала пальцы мужа сильнее, лицо побелело.

– Дворецкий никого чужого не впускал. Записку доставили с общей почтой для Изабеллы.

Взгляд Дариуса скользнул по библиотеке: по вычурной позолоте на потолке, по гобеленам и остановился на столпившейся у дверей прислуге.

– Всё семейство, включая прислугу, трогало эту бумагу?

Казначей, грузный мужчина с лицом, на котором застыла перманентная озабоченность, тяжело кивнул.

– Я… я схватил её первым, испугался за Изабеллу! Потом Эдгар…

– Мы все её касались, господин прокурор, – прозвучал тихий, мелодичный голос. – Прошу прощения. Мы не думали…

– Не извиняйтесь, леди, – сказал Дариус, и его тон неожиданно смягчился на полтона. – Вы – жертва. Моя главная задача сейчас – обеспечить вашу безопасность.

Дознаватели Дариуса в чёрных длинных плащах уже обыскивали комнаты, изымая все перья в доме для экспертизы. В Форлаксе каждое перо, использованное для официальных или важных записей, обладает собственным "почерком". Найти то, каким была написала угроза, и половина дела будет сделана.

– Леди Изабелла, – осторожно начала я, присаживаясь на пуфик напротив них. – У вас есть враги? Кто-то, кто мог бы завидовать вашему… счастью?

Она покачала головой, и светлые волны волос колыхнулись.

– Нет. Я почти никого не видела. Только Эдгара, его отца, доктора. Эдгар заботится тобой мне.

Она посмотрела на мужа, и в этом взгляде была такая всепоглощающая любовь, что у меня защемило в груди. Эдгар прижал её руку к своим губам, и в его глазах помимо беспокойства проскользнула тень нежности.

– Я… нам теперь надо заботиться об Изабелле с двойной силой. Мы ждём ребёнка. Узнали пару недель назад. Тогда и начали приходить эти письма.

В комнате повисла тишина. Дариус замер. Его золотые глаза сузились, перемещаясь с бледного лица Изабеллы на смятую записку.

– Были и другие?

Изабелла кивнула, медленно поднялась с кресла и подошла к одной из полок в библиотеке. Оттуда она вытащила целую стопку сложенных бумаг. Они были перевязаны розовой ленточкой. И не знай я, что там угрозы, подумала бы, что Изабелла хранит любовные письма. Но хранить и перевязывать лентой угрозы… Это странно. Дариус повернулся ко мне, и наш взгляды встретились. В золоте его глаз читались те же вопросы, что я задавала себе.

Нас определили в кабинет казначея, где атторней мог провести допрос свидетелей. В дальнем углу на стуле устроился один из дознавателей, готовый вести протокол допроса. Я также достала перо, которое пошуршало перышками, разминаясь от долгого дежания в футляре.

Все записки были однообразны, менялись слова, но смысл был одним и тем же. Леди Изабелле обещали распаву. Но кто, когда и что за расправа, неуточнялось. Приходить угрозы начали через неделю после того, как Изабелла узнала о беременность.

– Ренвик, – бросил прокурор. – Будете присутствовать на всех допросах. Но если хоть одно неверное слово выйдет в «Королевском вестнике»…

– Вы превратите меня в пепел? – выпалила я, и тут же пожалела. – Вот что Вам надо знать обо мне, генеральный атторней Форлакса. Я пишу только факты.

Уголок его рта дрогнул в улыбке.

– Испепелю? За кого вы меня принимаете. Я завалю Вашу редакцию таким количеством судебных повесток, что все ваши перья устанут от работы и поломаются.

– За угрозу пытками тоже положено наказание, – шикнуло на прокурора мое перо.

– На самом деле нет, – тихо сказал прокурор.

Я сдержала улыбку. В груди поднимался знакомый журналистский азарт. Перед нами была тайна, и её предстояло разгадать.

– С кого начинаем допрос?

Дариус занял кресло хозяина за массивным дубовым столом, отчего выглядел еще более внушительно. Умный ход. Я встала сбоку от стола, перо навострилось записывать каждое слово.

Первой вызвали личную камеристку Изабеллы, девушку по имени Элис. Она была похожа на испуганную птичку: маленькая, тонкая, с покрасневшими от слёз глазами, даже кончикее носа был красным.

– Господин генеральный прокурор, клянусь драконами, я ничего не видела! – её голос звенел, будто отражаясь от золотых канделябров. – Я принесла леди утренний шоколад около семи утра, как всегда. Она была в будуаре, читала. Стол был чист. Потом я помогала ей одеться и сделала прическу к завтраку. Мы вышли около половины девятого. А когда вернулись после завтрака, в одиннадцать, эта… эта гадость уже лежала там! На столе.

– Кто имеет доступ в будуар леди Изабеллы? – спросил Дариус. Его тон был нейтральным, но золотые глаза неотрывно следили за каждым движением девушки.

Элис теребила в руках платочек, мокрый от слез, и усиленно терла нос.

– Я, горничная Марта, дворецкий, который приносит почту, и лорд Эдгар, конечно. Больше никто! Леди не любит суеты. Она… она так хрупка, господин прокурор. После всего, что она пережила… её болезнь, потеря семьи, а теперь вот это.

У Элис снова навернулись слёзы. Она сжала перед собой руки так, что костяшки побелели.

– Тот, кто это сделал – чудовище! Она никому зла не желала. Пожалуйста, найдите его!

Элис искренне волновалась за хозяйку. Но так часто поглядывала на нас, пытаясь будто определить нашу реакцию на её слова. Хотя, может, это нервозность. Девочку наверное никогда не допрашивали, а это стресс.

Дворецкий, мистер Годфри, был воплощением достоинства и потрясения. Высокий, сухопарый, с седыми висками и безупречным черным костюмом с красной подкладкой, он стоял по стойке смирно, будто солдат на отчете.

– Это неслыханное нарушение порядка, господин прокурор. Никакие посторонние в усадьбу не проникали. Я лично проверяю все засовы на дверях и окнах. Слуги ходят строго по своим выверенным маршрутам.

– Вы видели, кто принёс эту записку?

Он выпрямился ещё больше.

– Нет. Но Вы должны знать, что леди Изабелла – душа этого дома. Она принесла веселье и музыку в эти стены после стольких лет тишины. Тот, кто посмел её напугать, – не просто преступник. Он варвар. Я надеюсь, вы приложите все усилия.

Дариус выслушал его, подперев подбородок сцепленными пальцами и отпустил, попросив все книги учета доставить в прокуратуру.

Марта, румяная девушка с осиной талией и большими карими глазами, была более эмоциональна. Она размахивала руками, едва не сбивая со стола хрустальную пресс-папье. И старалась произвести больше впечатления на Дариуса своим глубокимдекольте иприоткрытыми губами, чем отвечать на вопросы. Мое присутствие в комнате нисколько не смущало дамочку.

После Марты допросили повара. Он неловко вытер руки вмуке о фартук и аккуратно присел на край стула, чтобы не запачкать обивку.

– Да я бы этого подлеца собственным поварским ножом разделал, Вы только его ко мне приведите! Леди Изабелла – котёнок, ей бы на солнышке греться да радоваться, а они что творят? Ей же диета строгая прописана после болезни, я каждую кашку, каждое суфле сам готовлю, смотрю, чтобы полезно было и вкусно! А она такая благодарная, всегда улыбнётся, скажет "спасибо, местер Поттс". Кто такое мог? Да все её обожают!

– Все? – мягко встряла я, ловя взгляд Дариуса. Он не стал меня одёргивать. – Никакой ревности среди слуг? Никаких обид?

Поттс задумался, его гнев сменился на озабоченность.

– Ну… старая экономка, миссис Гленн, ворчала сначала, что для леди слишком много хлопот. Но это же её работа – ворчать! Да и она сама потом расплакалась от счастья, когда леди ей кружевной платочек подарила на именины. К тому же мисс Поттс уже пару месяцев на юге страны у больной тетки. Нет, не верю я, чтобы кто из наших…

Опрос продолжался весь день. Горничные, лакеи, садовник – все твердили как один: никто ничего не видел, ничего подозрительного не происходило. И хором пели дифирамбы хрупкой леди Изабелле и её любящему мужу. Это было слишком идеально. Слишком единодушно. Когда дверь за последним свидетелем закрылась, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Дариус откинулся в кресле, закрыв глаза.

– Ну что, репортёрша? – произнёс он, не открывая глаз. – Ваше экспертное мнение?

– Они либо невероятно сплочённый коллектив лжецов, – сказала я, подходя к столу. – Либо говорят чистую правду. И тот, и другой вариант – тупик. Если они врут, у нас нет рычагов давления, чтобы заставить кого-то дрогнуть. Если говорят правду… то записка действительно материализовалась из воздуха.

– Магия, – проворчал Дариус, открыв глаза. В них плескалось золотое недовольство. – Но следов заклинаний наши дознаватели не нашли.

Мысли крутились в голове, выстраиваясь в неприятную картину. Дариус пристально посмотрел на меня. Взгляд был заинтересованным, оценивающим.

– Думаете, её чудесное спасение, её история… не вся правда?

– Я думаю, что мы опрашивали тех, кто знает её сейчас. Но около Изабеллы нет ни одного человека из прошлого. Почему так?

– Недурно для журналистки, которая по уши погрязла в светских сплетнях.

– Скелеты в шкафу громыхают.

Перо, молчавшее все время, оживилось.

– Репортёрша пытается впечатлить дракона поэтическими оборотами. Дракон, кажется, впечатлён.

Мы оба рассмеялись. Это была небольшая разрядка после часов допросов.

Дариус вдруг встал, его тень накрыла стол.

– Займёмся прошлым леди Изабеллы. Но сначала, – он бросил на меня пронзительный взгляд. – Вы пойдёте со мной ещё раз осмотреть будуар.

– К вашим услугам, прокурор, пока вы не завалили меня отчётами, – сказала я, почему-то глупо улыбаясь. Что со мной такое, где растеряла весь пофессионализм?

Уголок его рта снова дрогнул. Едва заметно.

– Не искушайте судьбу, Ренвик. Мы только начали.