Читать книгу Свет для Бессмертного - - Страница 2

Алисия.

«Я думаю, что мы всегда увлекались бандами и гангстерами, и я думаю, что так и будет»

Если ты думаешь, что дно – это когда у тебя нет денег, ты ошибаешься. Настоящее дно – когда у тебя нет ни сил, ни желания бороться. Когда запах прокисшего пива, затхлых тряпок и сигаретного дыма становится для тебя естественным фоном, привычным, почти родным. Когда грязные мужские шуточки перестают резать слух, а превращаются в ту самую музыку, которая сопровождает каждую ночь. Когда ты улыбаешься, потому что если не улыбнёшься, то просто разрыдаешься.

И тогда каждый вечер превращается в одинаковую петлю. Та же обшарпанная стойка, те же столы, в которые давно въелись пятна вина и крови. Те же мужчины, которые смотрят не на тебя, а сквозь, оценивая, будто вещь на витрине. И ты улыбаешься им, потому что работа требует. Улыбка здесь – щит.

Я стояла за стойкой, вытирая грязное пятно тряпкой и пытаясь навести хоть какой-то порядок. Где-то в углу слышался грубый лающий смех, кто-то кричал, чтобы убрали разбитый стакан и принесли новый. Всё это было частью одной и той же пластинки, заезженной, хриплой и бесконечной.

Воздух был вязким и тяжёлым из-за вечного сигаретного дыма. Потолочные лампы едва мерцали, отбрасывая на стены грязно-жёлтый свет, от которого обстановка казалась ещё мрачнее. «Верона» была не просто баром. Это было убежище для тех, кто уже перестал верить, что завтра может быть другим. Для тех, кто пил, чтобы стереть память, и для тех, кто продавал себя и остатки своего достоинства – за рюмку, внимание или ночь.

Сара, официантка в юбке, которую и одеждой-то можно было считать с натяжкой, пробежала мимо. Пустые, давно потухшие глаза в сеточке мелких морщин. Один из клиентов смачно хлопнул её по заднице, но Сара даже не оглянулась. Я знала это состояние. Сначала ты возмущаешься. Потом замираешь. А потом… перестаёшь реагировать. Потому что так проще. И потому, что иначе не выживешь. Я смотрела на неё и думала: это место – настоящий склеп. Склеп для женщин, у которых когда-то были мечты. Здесь они умирают, медленно, но необратимо.

И именно в такой вечер он вошёл.

Я услышала его раньше, чем увидела. Просто внезапно стало слишком тихо. Казалось, застыл даже воздух, бар, который всегда был наполнен гулом, вдруг замер. Люди замолчали, оборвав все разговоры на середине. И я поняла – что-то изменилось.

Я подняла глаза – и увидела его.

Он вошёл так, словно владел этим местом. Высокий молодой парень в тёмной, почти чёрной рубашке, плотно облегавшей широкие плечи. Рукава закатаны до локтей, оголяя сильные предплечья, на одном из которых татуировка: клинок, обвитый коброй и какая-то надпись. Он двигался с выверенной, почти зловещей плавностью, не просто занимал пространство, а безраздельно подчинял его себе. Я отметила быстрым взглядом чёрные джинсы, дорогие ботинки и часы – что ж, он явно ничего не знал об экономии. Волосы чуть взъерошенные, будто он только что поднялся с чьей-то постели. Лицо резкое, будто вырезанное из мрамора: чёткая линия челюсти, острые скулы. И губы – слишком правильные, слишком чувственные для такого жёсткого лица.

Но глаза… Господи Иисусе, эти глаза. Чёрные и непроницаемые, словно ночь без звёзд, они не просто смотрели – они проникали внутрь, в самую суть. И казалось, что если он захочет, то увидит всё: каждый мой страх, каждую грязную тайну, каждый постыдный эпизод прошлого.

Стефано Бьянки.

Я тогда не знала его имени. Но сразу поняла – он не из тех, кто просто зашел выпить или потрахаться. Этот парень – не просто очередной клиент, он – хищник.

Он подошёл к барной стойке и опёрся обеими ладонями, словно с трудом сдерживал внутри ярость, чтобы не разнести это место к чертям. От него пахло дорогим табаком, кожей и чем-то ещё… чем-то, что будоражило нутро. Запах силы.

– У тебя есть что-то не палёное? – голос низкий, с хрипотцой. Итальянский акцент едва заметен, как перчинка в блюде, которую не ждёшь, но чувствуешь мгновенно.

Я моргнула, поймав себя на том, что разглядываю его слишком откровенно.

– Если ищешь изысканный вкус, ты ошибся адресом, – выдавила я. – Но налить могу. От этого хотя бы не слепнут. Обычно.

Он наклонился ближе и моё дыхание сбилось. Это было не просто приближением, это было наглым вторжением в мои личные границы, но по какой-то непонятной причине я не испытывала страха. Его энергия давила, обжигала и притягивала.

– Налей, – сказал он тихо.

Я потянулась за бутылкой виски, стараясь не выронить её. Почему у меня трясутся руки? Это смешно…

Я поставила перед ним бокал.

– За счёт заведения, – бросила я, скрестив руки. – И не потому что ты страшный. Просто уверена, что ты всё равно не платишь.

Угол его губ едва заметно дёрнулся.

– Верно думаешь, детка.

Он взял стакан, медленно отпил. Смотрел прямо на меня, но я чувствовала, его не интересовал вкус напитка. Его интересовало, как я реагирую на него.

Я поймала себя на том, что дышу чаще. Проклятье.

Я должна была отвернуться. Заняться чем-то. Но застыла. Загипнотизированная. Этот мужчина не просто опасен. Он разрушителен.

И тут всё стало хуже. Оказалось, он пришел не один.

В темной глубине бара, из-за крохотного столика в углу, встали двое крепких мрачных мужчин и подошли к какому-то парню. Я присмотрелась внимательнее и узнала парня – Дэнни, местный алкоголик и долговой клиент. Он промышлял чем-то с доставкой, вечно тонул в долгах, соплях и жалких извинениях.

– О, чёрт, – пробормотала Сара рядом. – Это Дэнни. Опять.

Я увидела, как один из громил, лысый со шрамом через всю щёку, рывком поднял его с места.

– Просрочка две недели, Дэнни, – прохрипел он.

– Я… я почти собрал… – лепетал тот, бледный, как смерть.

В этот момент эти двое отступили. А Стефано спокойно сделал шаг вперёд.

Одновременно с этим он неторопливо закатывал рукава рубашки выше – это движение казалось почти интимным, и от этого стало ещё страшнее. На руках проступили вены – толстые, рельефные, словно живые – они дышали, раздувались, требовали крови. Эти руки были совершенным оружием разрушения.

– Ты взял деньги Ломбарди. Деньги Каморры. И не вернул, – его голос звучал так спокойно, будто речь шла о забытом долге за чашку кофе, а не о смертельной ошибке несчастного Дэнни.

– Я… я не знал… – выдавил Дэнни сипло, дрожащие губы едва слушались его, испуганные глаза метались по сторонам в поисках выхода, которого не существовало.

– Ты знал, – отрезал Стефано без колебаний, сурово вынося приговор.

Первый удар был таким быстрым, что я даже не увидела, а скорее почувствовала его. Кулак врезался в лицо Дэнни, и я услышала тошнотворный хруст, а потом голова бедняги неестественно откинулась назад. Второй – в живот, резкий, сильный, от которого Дэнни сложился пополам с тихим стоном, словно марионетка на оборванных нитях. Третий удар пришелся в висок.

Это не было вспышкой ярости. В прошлой жизни мне часто доводилось наблюдать, как другие мужчины теряли голову, нанося удары. Кричали, матерились, топтали. Но Стефано был холоден. Он бил так, как хирург режет скальпелем – без эмоций, но точно, без шанса на ошибку. Глухой треск разнёсся по комнате. Я не была уверена, что сломалось – очередное ребро Дэнни или моя мораль. Потому что смотреть на это оказалось одновременно мучительно страшно и невозможно притягательно.

Дэнни захлёбывался собственной кровью, его дыхание вырывалось из груди короткими судорожными вздохами. Он уже не стоял – грузно рухнул на пол, слабое тело дёргалось конвульсиями. Он шептал что-то невнятное, жалобное, но обрывки фраз растворялись в вязкой темноте комнаты. Его глаза закатывались, но губы всё ещё умоляли.

– У тебя есть три дня, Дэнни, – произнес Стефано, вытирая руку о его футболку. – И лучше тебе заплатить, или я навещу тебя в последний раз.

Тишина в баре была гробовая. Никто не вмешивался. Никто даже не дышал громко.

А потом он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.

И всё моё тело предательски откликнулось. Между ног свело, горло пересохло. Я чувствовала возбуждение, настоящее. И это пугало меня намного сильнее, чем то, что только что произошло.

Я должна была испугаться и отвернуться, трястись от страха и отвращения.

А вместо этого… я впилась в него взглядом. Меня тянуло к нему, как магнитом.

Что-то внутри меня, тёмное и опасное, проснулось и разгоралось ярче с каждой секундой. И это сбивало с ног. Что со мной не так…?

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула, пряча глаза.

– Уверена?

Я сглотнула.

– А ты всегда устраиваешь такие шоу, когда заходишь выпить?

Он усмехнулся.

– Нет. Только когда бармен – с огоньком в глазах.

– Это не огонь. Это отчаяние, – пробормотала я.

Он поставил стакан передо мной.

– Тогда пусть отчаяние наливает ещё.

Я плеснула еще виски. Пальцы всё ещё дрожали.

– Как тебя зовут?

Я заколебалась всего на мгновение, потом ответила:

– Алисия.

– Стефано, – представился он.

Он произнёс своё имя так, будто клеймил меня им.

Наши глаза снова встретились. Он склонился ближе. Его бархатный голос словно скользил по моей коже, вызывая непрошенные мурашки.

– Спасибо за выпивку… Алисия.

Его слова повисли в воздухе, смешавшись с запахом виски и духов. Он ушёл. Не попрощался. Не обернулся. Просто растворился в ночи. А я осталась стоять. С пульсирующим сердцем, с дрожью в теле, с диким возбуждением, от которого было стыдно. Я знала: этот человек – зло.

Но у зла были чертовски красивые руки.