Читать книгу Свет для Бессмертного - - Страница 8

Алисия.

«Я не думаю, что буду снова играть персонажа из мафии. Хочу немного уйти от насилия, потому что оно начинает меня беспокоить»

Утро пришло слишком рано.

Я почувствовала его наступление ещё до того, как тонкий рассветный свет прорезал жалюзи. Сначала тихий гул улицы за окном: где-то хлопнула дверь, залаяла собака, послышался визг тормозов. Мир продолжал жить, а я лежала, укрывшись подушкой, и пыталась отгородиться от него, спрятаться. Свет полосами падал на стены, высвечивая облупленную краску, и казался невыносимо ярким.

Горло саднило, будто я проглотила осколки стекла. Грудь сдавливало, каждая попытка сделать вдох была мучительной. Сны всё ещё рвались из темноты – кусками, обрывками, словно киноплёнка застряла и сгорает прямо в проекторе. Его пальцы, горячие и настойчивые. Его губы, прижимающиеся к моей коже так, словно хотят оставить на мне незримую метку. Его хриплое дыхание, когда он вдавливал меня в холодный металл машины своим телом, лишая воздуха и разума. Его руки, такие грубые и властные, легко разрывали мои границы, превращая меня в безвольную пленницу собственного желания.

Я резко села в постели и уставилась в потолок. Сердце бешено колотилось, удар за ударом отдаваясь в висках. Я встала и мои ноги коснулись холодного пола, и от этого по всему телу пробежал неприятный озноб. Медленно прошла в ванную, стараясь не смотреть на отражение в тусклом зеркале, пока все же не пришлось поднять глаза. Длинные волосы, растрёпанные и спутанные, щеки до сих пор горят, глаза светятся жаждой и безумием, будто я персонаж истории о вампирах. Со стыдом я отмечаю след его губ, оставшийся на моей шее, тёмная метка, словно шрам его желания. Я осторожно коснулась пальцами ямки на шее, кожа пылала. Доказательство. Знак того, что он проник глубже, чем я могла позволить. Внутрь, прямо под кожу, в мои мысли и в моё беззащитное сердце, которое я поклялась держать запертым.

«Что я делаю?..» – вопрос сорвался беззвучным шёпотом, и я закрыла глаза, зажмурилась в тщетной надежде сбежать от ответа и того, что я чувствовала.

Я должна была его бояться.

Страх – единственная здравая реакция на мужчину вроде него. Любая нормальная женщина уже давно бы сбежала, спряталась за тысячи километров, изменила имя, стерла свое прошлое. И даже этого могло бы не хватить, потому что Стефано умел находить людей. Он умел ломать их так же легко, как ломал кости.

Он угрожал, убивал, и никогда не испытывал ни сомнений, ни жалости. Его жестокость была абсолютной, такой же естественной, как дыхание. Стефано не ведал обычных людских слабостей, в его жилах текла только ледяная решимость и сила, которая могла раздавить любого.

И я знала всё это. Знала, кем он был. Но каждый раз, когда думала о нём, мой живот предательски сжимался, будто внутри разгорался огонь. Воспоминания о его прикосновениях жгли, обжигали, прожигали меня до костей. Его пальцы – сильные, жесткие, властные, оставили след не только на коже, но и внутри меня, где-то в самой тёмной глубине, которую я пока боялась признавать.

Что-то со мной было не так. Я не должна хотеть его. Не должна мечтать о боли, смешанной с наслаждением, которое он умел дарить и отнимать одним движением. Это ненормально. Это грязно. Это… извращённо.

Но я хочу. Хочу так отчаянно, что ненавижу себя за это. И всё равно, когда закрываю глаза, мои руки невольно тянутся к пустоте, пытаясь нащупать его силуэт, его кожу, его жестокую нежность.

И может быть… я уже не могу без него.

Мысль обжигает, как глоток крепкого алкоголя на голодный желудок. Она скручивает меня изнутри, заставляет сердце пропускать удары, дыхание сбивается, будто в маленькой комнате стало слишком мало воздуха.

Чёрт. Нет. Я не могу это произнести. Даже внутри себя.

Любовь?

Это слово пробивает меня насквозь, оставляя зияющую дыру, из которой тут же начинает сочиться боль. Если я скажу это вслух, всё рухнет. Все мои стены, все маски, вся иллюзия контроля.

Если я правда люблю Стефано Бьянки – я погибну.

Он не спасёт меня. Он уничтожит. Не потому, что хочет зла, а просто потому, что он такой. Его натура – разрушать. Взять всё, что ему принадлежит, и выжечь остальное до тла. Он привык брать, подчинять, ломать. И я… я слишком хрупкая, чтобы выдержать это.

Я представляю, что будет со мной, если однажды Стефано уйдёт. Если просто исчезнет, когда насытится мной, моим телом, моими криками и шёпотом. И тогда я не вынесу этого. Не смогу собрать себя заново из осколков. Потому что он уже внутри меня. Не в сердце, нет – глубже. Он уже в голубоватых венах под кожей, в моей крови. И в каждой чёртовой клеточке моего тела.

Моё проклятие. Моё желание. Моя зависимость.

Поэтому я должна уйти. Уйти не потому, что я боюсь его. Нет. Его – я, наверное, уже не боюсь. Я боюсь себя рядом с ним. Боюсь той себя, в кого превращаюсь, и которая готова на всё, лишь бы он снова коснулся, снова прижал, снова посмотрел так, будто я – единственное, что имеет значение в его мире. И именно это страшит меня сильнее всего.

Я вышла из ванной. Мия сидела на кухне, как всегда, – на своём месте, в старой футболке, поджав ноги. Чашка в её руках дымилась, и пар мягко стелился по лицу, делая её глаза ещё более уставшими. Она не спросила ничего, когда я вошла. Не обернулась резко, не удивилась. Просто тихо дождалась, пока я сяду рядом и обниму колени, пряча лицо.

– Мне нужно уехать, – прошептала я, и слова сорвались с губ, заполнив тишину тяжёлой безнадежностью. Глаза мгновенно залило слезами, горячими, обжигающими, невыносимыми.

Мия молчала. Лишь спустя минуту она медленно кивнула, и я знала: она всё поняла. Не нужны были объяснения. Мы с ней всегда чувствовали друг друга без слов, и это было пугающе и спасительно одновременно.

– Он сломает тебя, – сказала она почти шёпотом, но её голос прозвучал как приговор. – Я видела, как ты смотришь на него.

Я закрыла лицо руками и захлебнулась всхлипом.

– Я правда не могу. Если останусь – исчезну. Он сотрёт меня, Мия.

Мы плакали вместе. Тихо, уткнувшись друг в друга, как две потерянные души, которым больше некуда было идти. Её руки обнимали меня крепко, надёжно, так, как никто другой никогда не умел.

Через какое-то время она отстранилась, вытерла ладонью мокрое лицо и пошла в комнату. Вернулась с небольшим конвертом. Деньги. Совсем немного – я знала, как тяжело она их собирала. Маленькая кредитка. И рюкзак, старый, потёртый, но вместительный. Возможно, всего этого хватит, чтобы купить себе немного времени. Но не будущего.

– Я найду тебя, если что, – прошептала она, всунув всё это мне в руки. Её пальцы дрожали. – Но, пожалуйста, держись подальше от Стефано. Если он правда тот, кем ты его считаешь… он не простит побег.

Я кивнула, едва различая её сквозь пелену слёз. Горло сжалось, голос отказался подчиняться. Я просто обняла её, впитывая тепло, которое придётся оставить позади.

Потом – словно во сне – я взяла телефон, открыла приложение и вызвала такси.

Каждое движение давалось с трудом, как если бы я делала шаги по вязкому болоту.

И всё это время в груди гудела одна мысль: он почувствует, что я ухожу.

Город за стеклом такси теперь казался чужим. Холодным, равнодушным, мёртвым. Башни стекла и стали вырастали на горизонте, как острые лезвия, разрезающие тёмное небо. Фары встречных машин размазывались по влажному асфальту, оставляя за собой светящиеся следы, словно призраки. В окне отражалось моё лицо – бледное, потерянное, с распухшими от слёз глазами.

Я крепче прижала рюкзак к груди, словно в этой тряпичной оболочке могла спрятать сердце, которое колотилось так громко, что казалось водитель обязательно услышит. Вот-вот обернётся и спросит, почему я так дрожу и куда бегу. Но он смотрел только на дорогу, уставший и безразличный, как и весь этот огромный бездушный город.

«Стефано…»

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в холодное стекло. Но воспоминания хлынули мгновенно, накрыли с головой, и я снова оказалась не в такси, а там – с ним.

Его губы, требовательные и жадные, оставляли горящие следы на моём теле. Его дыхание, хриплое, горячее, вновь опалило ухо и шею, заставив кожу покрыться мурашками. Его руки – сильные, мускулистые – скользили по моим бёдрам, сжимали, не оставляя выбора, не давая шанса вырваться.

Жар, разливающийся между ног, был мучительным, невыносимым. Он вспыхивал снова и снова при одном только воспоминании о том, как Стефано прижимал меня к себе, как рушил мои контроль и волю.

«Значит, я буду первым…» – его шёпот до сих пор жил во мне. Тихий, опасный, властный, он был обещанием и угрозой одновременно. Эти слова прожгли память насквозь, глубже боли.

Ты правда хочешь всё забыть?

Убежать от него? От себя?

Внутренний голос звучал слишком ясно, слишком знакомо, словно сам Стефано сидел рядом, впившись в меня взглядом.

Я сжала рюкзак крепче, до боли в руках, словно это могло заглушить мысли.

– Да… – шёпотом ответила сама себе, почти беззвучно. – Потому что иначе – сгорю.

Но внутри всё сжималось. Может быть, я уже горела. Я могла отталкивать его, могла закрывать глаза, могла убегать на край света, но он всё равно был со мной. В каждом воспоминании. В каждом сновидении. В каждом дуновении ветра, которое напоминало его запах.

Я точно знала, кем он был и знала… Стефано найдёт меня, если захочет.

Мысль об этом сжала грудь ледяным обручем. Страх и желание переплелись, превратившись в болезненное ожидание.

Но сейчас… я еду в аэропорт.

Чтобы спастись. Или хотя бы попытаться.

Сбежать от него. От себя. И от этого проклятого чувства, которое разрывает меня на части, делает слабой, зависимой, чужой самой себе. От любви, которая не должна случиться.