Читать книгу Свет для Бессмертного - - Страница 9

Стефано.

«Она была светом моей жизни. Красивая девушка».

Орион жил своей грязной, сладкой жизнью.

Воздух был пропитан похотью. Табак, перегар, пряные духи и сырой запах тел смешивались в такой плотный дурман, что он будто лип к коже. Басовая музыка пробивала стены и кости, свет ломался на бокалах и на полуголых телах, извивавшихся на сцене и в зале. Это место было храмом забвения, где никто не помнил, кто он есть, и где все поклонялись тайным порокам и низменным желаниям.

В глубине бара, за закрытой массивной дверью, разворачивалась другая сцена – более камерная, но и более грязная.

Анджело сидел в широком кресле, как властелин на троне. Его поза была ленивой, но властной: ноги широко расставлены, рубашка расстёгнута на крепкой груди, рука с сигаретой свисала вниз. На его коленях ерзала крашеная блондинка, короткое платье давно задралось, чулки сползли, грудь вываливалась из лифчика. Она тёрлась о его бедро, скользила губами по его шее, пытаясь заслужить хотя бы крупицу его внимания. Но он смотрел в телефон. Для Анджело женщины были пустыми оболочками, плотью, ртом, дырками, которые можно использовать. Лишь вместилищем его члена. Не больше.

Блондинка скользнула губами ниже, одновременно руками расстёгивая ремень его джинсов. Он даже не вздохнул. Лишь чуть раздвинул колени, позволяя ей опуститься ниже.

На соседнем диване развалился Марио. В правой руке у него был бокал с бурбоном, левая лежала на затылке девчонки с короткой стрижкой. Она стояла на коленях и работала ртом глубоко и ритмично, издавая влажные непристойные звуки. Марио посмотрел на брата, губы тронула ленивая усмешка.

– Давай, малышка, – сказал он хрипло, чуть надавив на голову девицы. – Покажи, что ты умеешь.

Она застонала, давясь им, но он только сильнее надавил на ее голову, прижимая ее лицо к своему члену.

В углу сидел Лука. Его ноги были закинуты на низкий столик, в руке привычная бутылка пива. На нём танцевала рыжая – её юбка и бельё валялись на полу, она сидела на нем, закинув руки ему на плечи, и скользила вверх-вниз, издавая громкие стоны. Лука чуть подался вперёд, лениво, без усилий, и этого хватило, чтобы она закричала от удовольствия.

Я сидел, держа в руке бокал виски и чувствовал, как стекло скрипит в пальцах. Крепкий алкоголь обжёг горло, но внутри всё равно было пусто. Никакой огонь не способен выжечь эту чёртову дыру. Даже здесь – среди липкой музыки, громкого смеха, стонов и женщин, готовых раздвинуть ноги при малейшем намёке, – я слышал только тишину.

Высокая девица с кричаще-красными губами и огромными сиськами, которые просто вываливались из чересчур узкого платья, скользнула ближе, её духи били в нос сладким удушьем. Она провела пальцем по моему плечу, прижалась грудью, опускаясь так низко, что я почувствовал её дыхание у шеи. Шлюшка смотрела на меня снизу вверх, с готовностью, с жаждой, с этой дешёвой похотью в глазах.

– Хочешь, я сделаю тебе приятно? – прошептала она, облизывая губы.

Я не выдержал и оттолкнул её так резко, что она чуть не упала.

– Проваливай нахуй, – выдохнул я сквозь зубы, глядя мимо неё.

Она замерла, будто я ударил её, потом попыталась улыбнуться снова, но я нарочно отвернулся от нее.

И тут во мне всё взорвалось. Что, блядь, со мной не так?! Когда всё изменилось?!

Раньше я не думал. Не выбирал долго. Я брал любую. В любой позе, в любом месте. На коленях, лицом в пол, на столе, на заднем сиденье своей машины. Их стоны, их слёзы, их мокрые рты – всё это было моим развлечением. Я трахал их, а потом забывал и шел дальше. Это было просто. Привычно. Это было моей жизнью.

А сейчас? Сейчас я, как последний идиот, отталкиваю шлюху, готовую вцепиться зубами в мой член, лишь бы доказать, что она умеет сосать лучше других. Но вместо того чтобы вдавить её головой в свой пах и использовать, как раньше, я говорю ей «нет».

Я сжал зубы до боли, скулы ныли. Какого хуя?!

Я знаю ответ. Из-за неё. Из-за этой девчонки с теплыми смеющимися глазами. Она въелась в меня, как яд, и я ненавижу Алисию за это.

Я хочу вернуться к себе прежнему. Хочу снова быть тем, кто рвёт, берёт, трахает всё, что движется. Я со злостью поднёс бокал к губам и опрокинул в себя весь виски разом. Горечь и огонь хлынули в горло, обожгли нутро, но этого было мало. Я хотел, чтобы сжигало сильнее, чтобы хоть на секунду заглушило то, что рвало меня изнутри.

– Чёртова сука, – выдохнул я, даже не понимая, о ком говорю. То ли о шлюхе, которую оттолкнул. То ли о себе. То ли о ней.

Я сходил с ума.

Телефон завибрировал на столике, и я сразу заметил имя. Вито.

Управляющий “Вероны”. Мой человек. Он не имел привычки тревожить меня по пустякам. И если звонил – значит, случилось что-то действительно важное. Я схватил трубку.

– Что? – рявкнул я резко, и в голосе было больше ярости, чем вопроса. На линии повисло короткое молчание. Потом раздался голос Вито, и я сразу услышал в нём то, что ненавидел больше всего, – страх.

– Стефано… Алисия… Она ушла. Позвонила и сказала, что не выйдет и больше не сможет работать. Всё произошло слишком быстро, будто… будто она сбегала.

Мир застыл.

Я перестал дышать, в ушах зашумело так, что я почти оглох.

– Что… – мой голос предательски сорвался на хрип, пальцы вцепились в стакан так, что стекло жалобно заскрипело. – Что, блядь, значит – ушла?!

– Все произошло слишком внезапно, – торопливо проговорил Вито. – Она не объяснила. Только сказала, что ей нужно. Я думаю… я думаю, она собирается уехать.

Тишина навалилась на меня, как удар в солнечное сплетение. Всё внутри сжалось. На секунду показалось, что воздух в комнате закончился.

– Блядь, – снова процедил я сквозь зубы и резко встал, стул с грохотом отлетел в сторону, громко ударившись о стену. Виски пульсировал в крови, но теперь он был бесполезен – меня трясло не от алкоголя.

Анджело оторвал взгляд от телефона. Его глаза – тёмные, внимательные, прожигающие до костей. Сейчас он не просто смотрел: изучал, взвешивал, проверял, не совру ли я, не дрогну ли.

– Стефано, у нас проблемы? – спросил он лениво, но я знал,что это всего лишь иллюзия. Его спокойствие всегда было опаснее ярости.

Я провёл ладонью по лицу, сдерживая гнев, который грозил вырваться изнутри.

– Нет… Алисия. Она сбежала. Я должен её вернуть.

Бровь Анджело приподнялась, и уголок губ дёрнулся в почти незаметной усмешке. Этот взгляд был хуже любого удара – в нём явно читались неприкрытый скепсис, вызов, проверка на прочность.

– Не похоже, что ты держишь ситуацию под контролем – произнёс он тихо, и каждое его слово хлестало, словно плеть.

Я сжал зубы.

– Держу, – процедил я. – Каморра всегда на первом месте. Всегда. Но сейчас… разреши мне сделать то, что я должен.

Между нами повисла тишина. Тягучая, как дым, тяжёлая, как свинец. Он молчал, потому что знал: мне больше нечего сказать. Я молчал, потому что каждая секунда ожидания жгла изнутри, будто пытка.

Наконец он кивнул, медленно, словно судья, выносящий приговор:

– Иди.

Я уже повернулся к выходу, когда его голос прозвучал за спиной – ровный и холодный, как сталь:

– Помни, Стефано. Каморра превыше всего.

Слова ударили в спину сильнее, чем если бы он приставил к ней нож.

Мотор взревел, как дикий зверь, рвущийся с цепи. Гул заполнил грудь, вибрация отозвалась в рёбрах так, будто я сам был частью машины. Асфальт под колёсами визжал и жаловался на скорость, на ярость, с которой я гнал эту тварь из стали вперёд.

Я давил на газ до упора. Стрелка спидометра скакала вперед, бешено дрожа, и этого всё равно было мало. Красный свет светофора мелькнул, но для меня он был пустым пятном. Я пролетел сквозь перекрёсток, слыша, как где-то в стороне с визгом тормозят чужие машины. Плевать. Дорога, сигналы, правила – всего этого сейчас не существовало.

Я видел перед глазами только одно. Алисию. Как она идёт прочь, упрямо выпрямив спину, сжимая ремень сумки так, будто это её спасательный круг. Как волосы бьются о плечи при каждом шаге. Как подбородок поднят чуть выше, чем нужно, – жест отчаянной гордости, за которым она прячет дрожь. Я видел, как Алисия исчезает.

Руки вцепились в руль так, что костяшки побелели. Я был на грани – ещё секунда, и я либо разобьюсь к чёрту, либо прорвусь, как всегда.

Телефон завибрировал на сиденье, я схватил его и гаркнул:

– Нико!

– Да, босс? – его тон стал суше и отрывистее, и я услышал, что он понял: дело серьёзное.

– Узнай, куда поехала Алисия Морено. Такси, номер, терминал, всё, что сможешь. У тебя минута, – рыкнул я так, что, кажется, телефон задрожал.

Пауза. Долгие, мучительные секунды, пока я лавировал между машинами, в сантиметре пролетая от чужих боковых зеркал. Сзади сигналили, кто-то орал, но я не слышал, сосредоточившись только на дыхании Нико в трубке.

Наконец Нико выдохнул:

– JFK. Такси уехало десять минут назад.

Я со всей силы ударил ладонью по рулю. Резкий звук отозвался в ушах, как выстрел.

– Блядь! Вены на руках вздулись, сердце стучало так, что я чувствовал каждый удар в висках. Я снова втопил педаль до пола. Кадиллак зарычал, словно живой, бросился вперёд, сметая всё на своём пути.

Она могла думать, что сбежит. Что я позволю.

Но клянусь, я разнесу весь этот город к чёртовой матери, переверну каждый дом, каждый закоулок, каждый неприметный угол – я разрушу все, если придётся. Но она не скроется…

Аэропорт ударил в лицо серым, мертвенным светом тусклых ламп. Огромный холодный зал гудел тысячами голосов, словно растревоженный улей. Толпы людей тянулись бесконечными вереницами, чемоданы скрипели по полу, кто-то громко спорил, дети плакали, из динамиков одно за другим сыпались объявления о рейсах. Всё это смешивалось в вязкий, тягучий шум, от которого хотелось выть.

Я ворвался внутрь так резко, что люди шарахнулись в стороны. Мои шаги гулко отдавались по плитке, но сам я почти не чувствовал пола под ногами. Адреналин гнал меня вперёд.

Равнодушная толпа двигалась медленно, как безликая вязкая масса. Каждое тело на пути казалось преградой. Люди плелись, волочили чемоданы, переговаривались, и я едва сдерживался, чтобы не растолкать их ко всем чертям. Мне ни к чему было лишнее внимание, но я уже чувствовал, как бешенство поднимается всё выше – горячая, обжигающая волна.

– Дерьмо… – процедил я сквозь зубы, обводя взглядом десятки лиц. Сердце билось так, что его ритм заглушал всё вокруг. – Где ты, чёртова девчонка?..

Я всматривался в лица, хватал глазами каждую женскую фигуру в толпе. Высокая брюнетка. Низкая шатенка. Девушка с ребёнком на руках. И наконец… Я замер.

Алисия стояла у стойки регистрации, вцепившись в ручку потрепанного рюкзака так, будто от этого зависела её жизнь. Её волосы выбились из-под резинки и падали на лицо мягкими прядями, чуть растрёпанными от спешки. Она кусала губы от напряжения, глаза метались по сторонам, но выдавали одно – растерянность и боль. Алисия пыталась держаться, но её плечи дрожали, дыхание сбивалось, и мне было ясно: бежать для неё так же тяжело, как и оставаться.

Я сделал шаг – и в этот миг она подняла голову.

Наши взгляды столкнулись. Её рот приоткрылся, она застыла на мгновение.

Потом ее глаза расширились – удивлённые, настороженные, почти испуганные. Я видел, как в них вспыхнуло узнавание, когда Алисия поняла: я всё равно нашёл её.

И в тот же миг она сделала шаг назад.

В её обреченном взгляде отразилось то, что я всегда знал о себе: я несу с собой не спокойствие, а шторм. И она боялась его. Боялась меня. Я двинулся к ней.

Шаг. Второй. Третий. Я шел стремительно и резко, мне казалось, каждая секунда, что она проводила не рядом, могла забрать Алисию у меня. Мои ботинки гулко били по полу, в наступившей тишине каждый шаг звучал, словно выстрел. И зал откликался: люди оборачивались, спотыкались, шарахались в стороны.

Толпа передо мной расходилась сама, чувствуя безмолвную угрозу. Словно зверь вырвался из клетки, и теперь все знали: лучше не вставать у него на пути.

Я видел, как чьи-то глаза скользнули к Алисии – с жалостью и сочувствием, будто кто-то из этих убогих понял, что она попала в беду. Но стоило им перевести взгляд на меня, и всё сочувствие испарялось, оставался только страх. Они нутром чувствовали: я не просто человек, я хищник. И ярость во мне уже кипела, готовая вырваться наружу, грозя затопить и уничтожить все на своем пути.

Я почти врезался в неё.

– Ты что, твою мать, творишь?! – рявкнул я так, что половина очереди вздрогнула и отвернулась.

Она открыла рот, будто собиралась что-то сказать. Я успел увидеть, как дрогнули её губы, как в глазах мелькнуло что-то: протест, оправдание, страх? Но она не успела.

Я схватил её за запястье. Пальцы сомкнулись жёстко, до боли, и на нежной коже проступили ярко-красные пятна. Она всхлипнула, коротко, тихо – и это только сильнее свело меня с ума.

– Идём, – процедил я, рывком притянув её к себе.

Алисия пошатнулась, почти врезавшись в мою грудь, и я потянул её к выходу. Люди торопливо отскакивали, смотрели вслед, но никто не осмелился встать у меня на пути.

Я тащил испуганную Алисию за собой, и с каждым шагом во мне крепло ощущение: ещё миг – и я потеряю контроль.

Люди продолжали глазеть. Их взгляды жгли спину, как сотни игл. Кто-то останавливался, шептался, показывал пальцами. Но никто – ни один, мать их, ублюдок – не решился вмешаться. Они знали: я опасен и это не их дело. И каждый предпочитал заткнуться, лишь бы не оказаться на моём пути.

Из толпы вынырнул охранник. Широкоплечий, уверенный, с той суровой решимостью, которой прикрываются все эти ублюдки в форме. Он шагнул ближе, грозно сверкнул глазами, уже открыл рот – и тут его взгляд зацепился за мой рукав. За тёмные линии татуировки Каморры на предплечье. За знак моей семьи.

Я увидел, как эмоции изменились на его лице буквально за секунду. Решимость испарилась, остался только жалкий страх. Он застыл, будто упёрся в стену, а потом так же тихо отступил назад. Растворился в толпе. Исчез.

Алисия дёрнулась, снова попыталась заговорить. Её губы шевелились, но слова утонули в гуле моего бешенства. Я тащил её сквозь толпу, крепко держа за руку, не давая ни малейшего шанса вырваться. Люди расступались, создавая нам коридор. И каждый их трусливый взгляд вслед говорил об одном: они понимали, что я смертельно опасен, и рядом со мной сейчас лучше не дышать.

У машины Алисия вдруг рванулась, упёрлась ногами, заставив меня остановиться. Ее дыхание сбилось, глаза лихорадочно блестели, пряди волос еще больше выбились из причёски и липли к вискам и шее, влажным от пота и спешки. Она выглядела так, словно ещё секунда, – и она закричит.

– Стефано… – пискнула она тонко, отчаянно, почти умоляюще.

Я рывком распахнул дверь кадиллака и толкнул её внутрь так резко, что Алисия вскрикнула и едва не ударилась о сиденье. Металл вздрогнул, когда я захлопнул дверь.

– Дома поговорим, – рявкнул я низко и яростно, разом обрывая все возражения и протесты.

Я обошёл капот, сел за руль. Шины истошно взвизгнули, резкий запах горелой резины ударил в нос, и машина рванула вперёд, сорвавшись с места так резко, будто я гнал её прямо в ад.

И да, я был готов ехать туда без колебаний. Лишь бы она была рядом.