Читать книгу Ислам: между живой покорностью Аллаху и формой закона - - Страница 10

Ислам начинает терять человека не там, где звучит слово «Аллах», и не там, где появляется закон. Он теряет человека в тот момент, когда исчезает различение между покорностью Истине и подчинением системе. Это тонкий сдвиг, почти незаметный изнутри, но именно он рождает самые тяжёлые искажения.

Когда внутренняя покорность угасает, её место занимает коллективная идентичность. Человек больше не исчезает в Едином – он растворяется в группе. Вместо «нет меня» возникает «мы правы». Вместо тишины – лозунг. Вместо страха перед Абсолютом – страх потерять принадлежность. Так эго не уничтожается, а просто меняет форму.

В этот момент ислам перестаёт быть путём освобождения и становится языком оправдания.

Оправдания насилия.

Оправдания исключения.

Оправдания ненависти.

Не потому, что путь таков, а потому что форма, лишённая сердца, всегда ищет врага. Система не может жить без противопоставления. Если есть «правильные», должны быть «неправильные». Если есть «верные», должны быть «неверные». И чем меньше внутреннего света, тем резче граница.

Так рождается то, что потом называют радикализмом, хотя корень его не в крайности, а в пустоте. Пустоте сердца, заменённой идеей. Человек, потерявший живую связь, цепляется за букву с отчаянием. Он готов убивать не потому, что слышит Аллаха, а потому что больше ничего не слышит.

Здесь важно сказать предельно ясно:

это не ислам.

Это его тень.

Но тень всегда похожа на форму тела, от которого она произошла. Поэтому внешнему наблюдателю трудно различить. Он видит слова, жесты, цитаты – и делает вывод о сути. А суть в это время давно отсутствует.

Ислам теряет человека и тогда, когда отнимает у него право на внутренний вопрос. Когда сомнение объявляется слабостью, а тишина – угрозой. Когда человеку запрещено не знать. Запрещено быть в пути. Запрещено молчать перед тайной. В этот момент путь окончательно превращается в идеологию.

Человек больше не стоит перед Аллахом один. Между ними вырастает интерпретация. И чем дальше она от тишины, тем громче она требует подчинения.

Но даже здесь ислам не утрачивает окончательно своего Источника. Потому что Аллах в нём остаётся непостижимым. Его нельзя до конца захватить системой. Его нельзя исчерпать догматом. И потому в любой момент, даже в самой жёсткой форме, возможен разлом – возвращение к тому месту, где нет ни правых, ни виноватых, а есть только Один.

Проблема не в том, что ислам строг. Проблема в том, что строгость без сердца становится жестокостью. А сердце без образа требует особой зрелости. Там, где её нет, путь легко становится оружием.

Дальше Свет зовёт сделать шаг в сторону примирения – увидеть, что ислам и путь Христа не противостоят друг другу, а раскрывают две разные траектории к одному Источнику, каждая из которых потеряла равновесие по-своему.