Читать книгу Ислам: между живой покорностью Аллаху и формой закона - - Страница 4

Ислам начинается не с книги, не с закона и не с обряда. Он начинается с жеста внутреннего отказа – отказа от присвоения бытия себе. Само слово «ислам» означает не принадлежность к системе и не идентичность, а сдачу, передачу, отпускание. Это не идеология и не культура. Это движение вглубь, где человек перестаёт быть центром.

В своём источнике ислам – не религия в привычном смысле. Это состояние сознания, в котором исчезает претензия на автономную волю. Не «я выбираю», не «я решаю», не «я понимаю», а – есть Воля, и я в ней. Именно поэтому ислам изначально не говорит о Боге как о близком, личном или внутреннем. Он говорит об Аллахе – Абсолюте, не имеющем образа, формы, воплощения, отражения. Аллах не входит в человека и не становится им. Аллах – не внутри и не снаружи. Он – выше всякого различения.

Это принципиально. В этом – сила и строгость пути.

Человек, вступающий в ислам, не ищет единения через любовь, узнавание или обо́жение. Он ищет исчезновение себя как отдельного источника. Муслим – это не «верующий», а тот, кто перестал утверждать собственное «я» как основание. Таухид – единство – здесь не философская формула и не догмат, а внутренний опыт: нет двух. Не «я и Бог», не «человек и Творец», а – только Один. Всё остальное – следствие.

В этом смысле ислам гораздо радикальнее, чем кажется извне. Он не утешает, не обещает близости, не говорит о сыновстве. Он отрезает саму возможность партнёрства с Богом. Человек не может быть со-творцом. Он может быть только принятым или отпущенным. И потому подлинный ислам – это путь глубочайшего смирения, где исчезает не только гордыня, но и идея духовного роста как личного достижения.

Но именно здесь возникает первая трещина.

Когда исчезает личное «я», должно остаться живое сердце. Если сердце не пробуждено, если внутренняя связь не жива, то пустота заполняется формой. Тогда покорность перестаёт быть состоянием и становится исполнением. Место тишины занимает правило. Место доверия – контроль. Место живого отклика – предписание.

Так возникает религия.

Ислам как путь не нуждается в законе. Закон появляется там, где утрачена непосредственность. Шариат не был исходной точкой – он стал подпоркой. Он был призван удержать форму там, где исчезла живая передача состояния. Это не обвинение и не упрёк. Это неизбежный процесс любой традиции, утратившей источник.

Важно увидеть: проблема начинается не в Коране, не в пророке и не в идее покорности. Она начинается в момент, когда внешняя правильность подменяет внутреннюю правду. Когда человек перестаёт быть муслимом как состоянием и становится муслимом как ролью. Когда «я покорен» заменяет собой «меня нет».

И всё же – даже в самой жёсткой форме ислам хранит свою тайну. Он никогда полностью не теряет ось. Потому что Аллах в исламе остаётся непостижимым. Его нельзя приватизировать. Его нельзя изобразить. Его нельзя воплотить в институт. И потому ислам всегда колеблется между живым страхом перед Абсолютом и мёртвым страхом перед системой.

Эта книга – не о том, чтобы выбрать сторону. Она о том, чтобы различить: где ислам ещё дышит, а где уже говорит вместо него. Где человек действительно исчезает в Истине, а где просто прячется за формой.

Дальше Свет зовёт раскрыть фигуру пророка – не как культ и не как объект веры, а как ключ к пониманию всей конструкции пути.