Читать книгу Чувства, взятые напрокат - - Страница 3

Мистер Джованни Пеллегрини

Тот же день.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

09:15 AM

Сегодняшний день с самой первой минуты пробуждения начался странно и совсем не так, как я ожидал. Во-первых, по неведомой мне причине отец мог вот-вот выйти из тюрьмы, хотя должен был просидеть в ней до скончания своих лет. Об этом мне сообщил Микаэль, консильери.6 Отца поймали на сделке с оружием, которым торговала наша семья. В тот момент, когда я узнал, хотел рвать и метать, ведь это могло стоить всем нам жизней.

Не мог сказать, что был рад встать на его место, хоть отец и готовил меня к этому всю мою жизнь, но в такое неспокойное время, как сейчас, он мог бы справиться лучше меня. Скорее всего, я принижал свои способности. Однако после того, как отца упекли в тюрьму, а он чуть ли не раскрыл все карты, – совсем потерял голову из-за своих лет, – люди перестали доверять ему так, как раньше, и присматривались ко мне. И я знал, что ни в коем случае не должен быть тем, кем был отец. Я – не он. Я должен стать лучше и должен показать всем, что только мое слово – закон.

– Отец ждет тебя, Джованни, – Микаэль неожиданно появился за моей спиной, пока я готовил завтрак для Аннабеллы: ее любимые тосты с джемом и кофе с молоком. Сам же планировал позавтракать в кафе, в которое часто заходил, если выезжал в город.

– Для чего? – фыркнул я и метнул на консильери недовольный взгляд.

– Хочет поговорить о его скорейшем возвращении.

– Неужели он считает, что может вновь занять свое место? – недовольно спросил я.

– Никто ему этого не позволит. Ты знаешь, его время и правда подошло к концу. Алессандро уже слишком стар, чтобы контролировать семью, – заключил Микаэль и отвлекся на входящее сообщение, которое только что пришло на его телефон.

Конечно, я поеду к отцу, иначе и быть не могло, сколько бы ненависти к нему ни питал, все равно сяду в машину и поеду, – но только ради мамы, которая по какой-то причине до сих пор любила этого ублюдка.

Через несколько минут Аннабелла зашла на кухню и вздрогнула из-за Микаэля, стоявшего возле столешницы: видимо, не ожидала его здесь увидеть, а он умело прятался за холодильником.

– Доброе утро, – сонно поприветствовала сестра нас и зевнула.

– Доброе утро, мисс Пеллегрини, – приобнял ее за плечи. – Ваш любимый завтрак, как заказывали, – улыбнулся я, и Аннабелла послала ответную улыбку.

Я нечасто готовил, но, когда об этом просила сестра, не мог отказать, потому что сильно любил и дорожил ею. Кто, если не я? Особенно в таком мире, как наш.

– Ты лучший брат на свете, Джо, – только она так звала меня; только ей я разрешал таким образом звать меня.

Не могу подтвердить слова Аннабеллы, но каждый раз приятно было знать и слышать, что хоть в каком-то аспекте я мог привнести в ее жизнь радость.

– Уже уходишь? Даже не позавтракаешь со мной? – пережевывая кусочек тоста, спросила сестра, усевшись на стул за большим столом.

Микаэль ушел из кухни, как только почувствовал, что являлся третьим лишним, но бросил на меня взгляд «не противься и поезжай к отцу, иначе будет только хуже».

– Я бы с радостью, но сегодня дел навалом, – пожал я плечами и включил воду, чтобы помыть посуду, которую использовал при приготовлении завтрака.

– Ты ведь поедешь к папе? – я резко перестал делать то, что делал, и повернул голову к сестре. – Да, я подслушала ваш разговор с Микаэлем, прости, – она отпила кофе.

– Я говорил тебе так не делать, – устало вздохнул я и продолжил мыть посуду. – Да, поеду, но это все, что тебе стоит знать, Белла, – а так ее звать разрешалось только мне; в общем, у нас были свои договоренности с сестрой.

– Bene,7 – взмахнула она руками, – привыкла, что женщин в этом мире держат в неведении.

Снова эта песня полилась из ее уст. Мне было жаль, что Аннабелла родилась в этом мире, жаль, что всю свою жизнь она проведет, думая о том, не умрет ли завтра или не умрет ли завтра вся ее семья. Но… как бы грубо это ни звучало, нужно привыкать к этой жизни, нужно уметь выкручиваться, уметь находить лазейки, иначе умрешь – либо ты, либо тебя.

– Для тебя так будет лучше, поверь, – вытерев руки, я подошел к ней и чмокнул в макушку, но Аннабелла никак не отреагировала, лишь откинула волосы на спину и продолжила кусать тост. – Доменико отвезет тебя на занятия по фортепиано через два часа, – обернувшись к ней снова, уточнил я, потому что чуть было не забыл об этом.

Сестра показала пальцами «окей», не смотря в мою сторону. Бывало, она вела себя совсем не так, как от нее ожидали, но, наверное, проблема была в нас, в тех, кто ждал.

Я планировал поехать самостоятельно на машине, поэтому, быстро дойдя до своей комнаты, которая располагалась на втором этаже дома, переоделся в черную рубашку и того же цвета брюки, на запястье, как всегда, часы, и спустился вниз, где уже в коридоре перед выходом достал черное пальто из шкафа, – сегодня было прохладно, – и вышел из дома.

Тюрьма Райкерс,8 Нью-Йорк.

12:05 AM

На своей любимой малышке доехал довольно-таки быстро до тюрьмы, в которой содержали отца, поэтому, оставив машину на парковке, отдаленной от общей, направился внутрь здания.

– Алессандро Пеллегрини, – назвал имя отца мужчине, сидящего перед входом в принимающее посетителей к заключенным здание, – он должен меня ожидать.

Тот лениво пролистал большую тетрадь, затем взглянул в компьютер и махнул рукой, мол, проходите. Как же я ненавидел медлительность!

Когда я прошел вглубь здания, мне указали, куда я должен сесть, чтобы встретиться с отцом. Через пару минут его ввели в общий зал, где заключенные садились напротив своих посетителей. Мы оба сверкнули глазами друг на друга, и я невольно заметил, что выглядел отец неплохо, даже, сказал бы, хорошо: видимо, здесь не так уж и плохо с ним обращались, либо он сумел подкупить тех, кто приносил ему больше еды, да и не заставляли физически работать. Не сомневался в его способностях выживать.

– Выглядишь так, будто отдыхаешь на курорте, – усмехнулся я, взяв телефонную трубку в руку и прислонив к уху.

– Не думал, что ты этому удивишься, сынок.

Тошнило от того, что я являлся его сыном и что он – мой отец.

– Зачем ты хотел меня видеть? Неужто заскучал? – язвительно спросил я.

– Хотел сообщить, что скоро выйду на свободу.

– Мог бы послать письмо, – фыркнул я. – Это все? Тогда я пойду, – почти поднялся со стула.

– Джованни! – отец громко произнес мое имя, отчего некоторые посетители и заключенные обернулись на нас. – Думаешь, если ты занял мое место, то заполучил всю власть, что была у меня?! Мои люди останутся со мной, несмотря ни на что, – его губы расплылись в противной ухмылке.

– Значит, этих людей нужно убить, потому что они поддерживают того, кто чуть не продал всю семью, кто попался на сделке, как мальчишка! – огрызнулся я, поддавшись вперед к практически невидимому стеклу, разделяющему нас; если бы не оно, возможно, я бы набросился на собственного отца. – Никто более не поверит тебе. Так что, смирись, что теперь я Босс.

Несколько минут после моих слов он смотрел на меня пустым взглядом, будто то, что я сказал, не имело ни малейшего значения, и отец пропустил это мимо ушей, но потом придвинулся ближе, как это ранее сделал я, и взглянул в мои глаза.

– Кажется, я слишком хорошо подготовил тебя. Теперь огрызаешься на меня, будто я чужой человек, но я все еще твой отец и все еще могу заручиться поддержкой семьи, – с прищуром в глазах объяснил он.

– Когда ты выходишь? – мне надоело вести с ним диалог на одну и ту же тему: знал, что переубедить отца было чем-то за гранью реальности – слишком упертый баран.

– Совсем скоро, – оскалился он. – Ждите в гости, – поднялся со стула, этим показывая, что разговор окончен.

Я и сам устал сидеть в этой гребаной тюрьме, и плевать было, что здесь находился отец. Будь моя воля, сделал бы так, чтобы он остался гнить в ней до конца своей жизни.

Сев в машину, достал телефон, который несколько раз издал звук входящего сообщения, пока находился в тюрьме.

Ты не забыл, что вечером мероприятие?

Микаэль.

Почти.

Джованни.

Туда пускают только со спутницей.

Можно обратиться в лучшее агентство Нью-Йорка.

Микаэль.

Черт. Только этого не хватало. Многие эскорт-агентства контролировали семья Бернарди, а мы с ними хоть и в не плохих отношениях, но, так скажем, в напряженных, а другие агентства меня смущали, ведь, кому как не мне, нужна была полная конфиденциальность.

Но туда нужно направить свою анкету.

Микаэль.

Составь за меня. Мне плевать, что ты там напишешь.

Джованни.

Отель «Four Seasons Hotel New York», район Манхэттен, Нью-Йорк.

06:10 PM

Девушка с рыжими волосами и в черном длинном платье с разрезом на ноге до середины бедра стояла возле гардероба и вертела головой в поисках… меня? Я знал, как она выглядела, потому что Микаэлю прислали ее контракт, а он переслал мне. Конечно, я прочитал его, остановившись на пункте «не сплю с клиентами». Почему-то он показался довольно странным, учитывая, что девушкам платили гораздо больше, если они занимались сексом с теми, кого сопровождали. Однако такая позиция была даже интересна, и мне хотелось разгадать ее – и ее, чьи голубые глаза смотрели на меня с интересом после того, как я называл имя; конечно, ненастоящее. Всем известно, что в эскорте практически никто не использовал настоящие имена.

От Николь приятно пахло. Я сразу услышал ее сладковатые духи с нотками кокоса и миндаля. Раньше и представить не удавалось, что мне мог понравиться такой запах, – не любил сладкое во всех его проявлениях.

Кажется, она застеснялась меня и взглядов, которые то и дело падали в нашу сторону от прибывающих гостей. Это не было чем-то новым, по крайней мере, для меня. Наша семья последний год была у всех на слуху из-за отца, потому что он сел в тюрьму, и из-за меня, потому что я, как его преемник, занял место Дона.

Спустя несколько минут после того, как я объяснил Николь, что это за мероприятие и что за взгляды мы ловили, прошли в общий зал, который был заполнен состоятельными людьми, надевшими маски или безразличия, или счастья. Все в этом мире были приторно-сладкими. Может, поэтому меня от него тошнило.

Николь с интересом разглядывала интерьер и декор внутри зала и, на мое удивление, держалась неплохо, учитывая, что в ее контракте было написано, что она сопровождала лишь нескольких клиентов, так как заключила договор с агентством недавно. Мне даже нравился тот факт, что у нее не было за спиной десятка мужчин.

Увидев Витторио Денаро среди гостей, я шепнул на ухо Николь, чтобы она держалась рядом, когда тот подойдет, но в действительности сам не знал, зачем это сказал. Мы встретились с Витторио взглядами, после чего он подошел к нам.

Витторио Денаро являлся Доном самой известной мафии в Италии. Его семья прославилась кровожадностью и жестокостью к своим врагам. Никто до конца не знал, сколько в его семье солдат, от этого эффект неожиданности всегда присутствовал при стычках с другими семьями.

Ходили слухи, что его жена была беременна вторым ребенком. Почему слухи? Потому что никто так и не удосужился узнать, правдой ли это было. Витторио тщательно оберегал жену в те времена и не выпускал из дома без надобности, что было и в первую беременность, – тогда у них родился мальчик – Дрэго, если мне не изменяла память. А спустя некоторое время Витторио с женой появились на людях, но никакого живота у нее не было, да и ребенка – тоже. В общем-то, люди любили разводить сплетни, а на самом деле его жена болела воспалением легких, довольно серьезно, поэтому многие месяцы не выходила из дома. Хотя и эта версия от самого Витторио напрягала меня.

При нашем разговоре, рука крепко сжимала талию Николь, – мне нужно было что-то или кого-то держать, чтобы не вмазать этому ублюдку по его слащавому лицу. Он же, в свою очередь, скользил взглядом по мне и только в последнюю очередь, когда собирался уходить, метнул глаза на мою спутницу. Я буквально почувствовал, как она сжалась от его ледяного взгляда. Впрочем, ничего удивительного, многие женщины, и даже мужчины старались не смотреть Витторио в глаза, потому что в них можно было увидеть, как он представлял твою смерть.

После того, как мероприятие закончилось, мы вышли из здания отеля и направились в сторону моей машины. Несколько минут Николь раздумывала над моим предложением подвезти ее и все-таки сдалась; согласилась после того, как я дал клятву. Я никогда бы не нарушил данное слово, обещание, а уж тем более клятву. В нашем мире ты обязан быть таким, но это были и мои личные принципы.

Николь так и не сняла маску с лица, но все то время, что мы были вместе и в отеле, и сейчас, я знал, что это именно она, именно та, которая отказалась называть свое имя в кафе сегодня утром. Я слишком хорошо запоминал лица, и маска тут никак не помогла скрыть его.

Она все еще сомневалась во мне, когда я снова спросил, куда нам нужно свернуть, чтобы доехать до ее дома, и, опять же, я сказал, что не нарушал обещаний. Откуда в Николь столько недоверия к людям?

Сейчас я сделал кое-что очень плохое, когда остановил машину возле красного дома в районе Ист-Виллидж, – развязал бант на затылке Николь, который удерживал маску на голове. Любопытство сыграло со мной злую шутку.

Когда маска оказалась у меня в руках, Николь с сердитым взглядом резко обернулась, но ничего не сказала и вышла из машины, унося с собой запах кокоса и миндаля, который, кажется, останется в машине еще на несколько дней.

Я не уезжал ровно до того момента, пока Николь не дошла до своей квартиры. Однако я знал, что квартира – не ее, но отпустил педаль тормоза, когда она достала ключи, делая вид, что сейчас будет вставлять их в замочную скважину. Как жаль, что они не подойдут, потому что ты захотела обхитрить меня. Конечно, я не стал ждать где-то за углом, чтобы увидеть, где на самом деле жила Николь. Клятва. Поэтому поехал домой.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

10:23 PM

Вместо того, чтобы ехать около часа, я ехал тридцать минут – любил скорость и риск. А моя малышка любила это еще больше, чем я. В общем, мы подходили друг другу. Возможно, когда-нибудь эта любовь обернется боком, но все мы надеялись на лучший исход, даже когда понимали, что шли на неоправданный риск, а вероятность удачи равнялась 00000,1%.

– Привет, братец, – внезапно выглянула из-за угла Аннабелла, когда я вошел в дом; обычно в вечернее время она тусовалась у себя в комнате, а сейчас выглядела так, будто знала то, о чем я понятия не имел.

– Ты чего такая загадочная? – повесив пальто в шкаф, прошел на кухню, чтобы выпить чаю.

– Расскажи, – сделала паузу сестра и встала напротив меня у барной стойки, – о девушке, – она заиграла бровями, а руки подставила под подбородок, ожидая какой-то интересной истории.

– Девушке? О ком ты? – непонимающе уставился на Аннабеллу.

Она устало вздохнула и взяла шоколадное печенье с тарелки, стоящей рядом, под рукой.

– Я спросила у Микаэля, где ты, – начала сестра, – и он сказал, что ты на мероприятии со спутницей, – так вот, в чем тут дело. – Я слышу ее духи. Вкусные.

Неужели ее запах и правда приелся ко мне за такой короткий промежуток времени?

– Это лишь на мероприятие, более мы с ней не встретимся, – и почему казалось, что это ложь? – Я подвез ее до дома, и мы распрощались, – хотя не помню, чтобы Николь говорила что-то вроде «пока» или «до свидания».

Аннабелла вдруг закашлялась от очередной порции печенья, и я постучал рукой по ее спине.

– Стоп, что? – вопросительно задрала одну бровь. – Ты подвез девушку до ее дома? – теперь она издала нервный смешок. – Джо, я знаю тебя, ты никогда не подвозишь девушек до дома, – это не было правдой чистой воды, но чаще всего так и было. – Признайся, что где-то там, – сестра приложила руку к моей груди, – она зацепила тебя, раз уж на то пошло.

– Белла, ты же знаешь, что в нашем мире нельзя опираться на чувство, которое «где-то там», легче жить без любви, – я убрал ее руку от себя, на секунду задержав в своей.

Черт. Я снова расстроил сестру. Всегда, когда у нас заходил разговор о чем-то сокровенном, о чем-то, о чем, в принципе, нельзя говорить нам, Аннабелла опускала глаза и дулась на меня за больную правду.

– Но ты не стал отрицать тот факт, что она все же оставила отпечаток, – не унималась сестра.

Я закатил глаза, и мы оба рассмеялись. Любил такие моменты всем сердцем, потому что в нашей жизни их чертовски мало. Не знал, что бы я делал, если бы был единственным ребенком в семье. Аннабелла хорошо на меня влияла, да и мы друг друга поддерживали.

– Как уроки фортепиано? – поинтересовался я.

– Скучно, – пожала плечами она. – Моя преподавательница болеет, а эта – такая зануда, – последние слова сестра скучающе протянула. – Думаю пойти поиграть в гостиной, можно?

– Ты же знаешь, что мама в это время уже должна спать.

– Да, но ее комната в другом крыле на втором этаже, – она состроила глазки, думая, что я поведусь на это.

Конечно, поведусь, но только ради нее, ради любимой и единственной сестры. Я кивнул, но предупредил, чтобы в полдвенадцатого она закончила играть. Аннабелла обогнула барную стойку, приподнялась на носочки, потому что я был выше нее на две головы точно, и чмокнула в щеку, говоря этим «спасибо», затем убежала практически на носочках, чтобы не шуметь, в большую гостиную на первом этаже, где стояло фортепиано.

Она с детства любила играть, но к этому приложила руку наша мама, которая раньше каждый день сидела за инструментом, и каждый день в нашем доме лилась приятная мелодия, даже в те дни, когда семья была в ссоре. Конечно, в такие моменты мама брала ноты посерьезнее, превращая мелодию в напряженную, от которой во всем теле просыпалась тревога. Мама всегда говорила о своих эмоциях именно через игру на фортепиано, и это передалось моей сестре. Всегда можно было понять, что у Аннабеллы на душе, если она играла.

Поднявшись на второй этаж, прошел дальше по коридору мимо своей комнаты, затем тихо постучался в дверь, за которой могла уже спать мама, но все же решил проверить: может, еще бодрствует.

– Входи, входи, – приглушенно пригласила она, и я открыл дверь.

В нос сразу ударил запах спирта и лекарств, к которому, казалось, невозможно было привыкнуть. И эти запахи не выветривались, хотя окно здесь было приоткрыто практически всегда, но, наверное, все это въелось в мебель, ткани, стены и пол.

– Не видела тебя с самого утра, Джованни, – сказала мама, когда я присел рядом с кроватью на стул.

– Был занят, прости, – обычно заходил к ней с утра и вечером, чтобы проведать. – Как себя чувствуешь?

– Не хочу врать тебе, поэтому скажу, что так же паршиво, как и все предыдущие дни, – устало произнесла мама и взглянула в потолок. – Устала все дни лежать, хочу гулять, как раньше, по нашему саду, и играть на фортепиано, – она не могла, потому что болели пальцы, болели ноги, и врач настоятельно рекомендовал отказаться от нагрузок, поберечь себя, пока симптомы сойдут на нет, если сойдут.

– Обязательно будешь, мама, нужно лишь потерпеть, пережить этот период, – спокойно произнес я, дабы выразить поддержку, однако, мне было больно наблюдать за тем, как последние полгода она мучилась от болей, а раньше была той еще активисткой.

Как сейчас помню, в детстве водила нас по разным выставкам, музеям, занятиям, чтобы мы могли выбрать, что нам больше нравится, что запало в душу. Отец, конечно, не одобрял такое мягкое отношение к его детям, особенно ко мне, ведь я мужчина и его преемник, поэтому, когда я более-менее вырос, не отпускал меня с сестрой и мамой на их, как он назвал позже, «девичник».

– Ты был у него? – вдруг спросила мама про отца; она давно не интересовалась о нем, но я не знал причину этому.

– Был, – коротко ответил я. – Скоро он выйдет. Ты рада? – несмотря на то, что отец был жесток ко мне, к женщинам в нашем доме он относился хорошо, однако только из-за этого я не мог любить его, возможно, только уважать, потому что, если бы женщины в семье страдали от рук отца, я бы придушил его.

– Ох, это сложный вопрос. Алессандро совершил ошибку, из-за которой мы могли пострадать, – задумчиво начала мама. – Но одно я знаю точно, – ее рука осторожно сжала мою, – ты будешь лучше, чем он. Ты позаботишься о семье и сделаешь все, чтобы избегать войн, – насчет последнего не мог дать обещание.

Я коротко улыбнулся и поднялся со стула, чтобы покинуть комнату матери. Кажется, рядом с ней я становился сентиментальным. А, возможно, во мне было больше качеств от нее, чем от отца, несмотря на то что именно он воспитывал меня с девяти лет.

Пожелав доброй ночи маме, я закрыл входную дверь и направился в кабинет. Микаэль должен был уже ждать меня там.

– Так, что ты хотел обсудить? – спросил он, когда я вошел внутрь и сел за стол в кресло.

– Хочу прекратить контрабанду запрещенного товара, – выпалил я и увидел удивленный взгляд консильери.

– По какой причине? Он приносит нам чуть ли не половину всего дохода.

– Слишком просто попасться, впрочем, как и с оружием, но этот бизнес – то, что я не хочу поддерживать, – твердо заключил я.

– Ты ведь понимаешь, что здесь не должно быть только твое «хочу» или «не хочу»? – он подался вперед и сложил руки в замок.

– Да, но мы можем зарабатывать больше на мусорном бизнесе. Нью-Йорк кишит им, да и в принципе США, – пальцы нервно отбивали ритм по столу. – Никто ведь не занимается этим так, как нужно?

– Так и есть, но будет сложно удержаться в этой «империи», сейчас многие захотят урвать кусок. Ты готов пойти на этот риск? – с каким-то вызовом спросил консильери.

– Я готов на все ради семьи, Микаэль, – немного грубовато ответил я, сжав в другой руке ручку. – Как думаешь, отец пожелает моей смерти?

– Не сомневаюсь. Он выстраивал отношения слишком долго, чтобы потерять бизнес, связанный с запрещенным товаром, да и семья Бернарди теперь отхватит себе наш рынок.

Смею заверить, что Бернарди пришли в этот бизнес после нашей семьи, и изначально дела у них шли плохо, но мой отец любезно познакомил Рикардо – главу семейства, которого уже нет в живых, – с нужными людьми, после чего деньги посыпались на них с неба. Я не понимал эту дружбу с другим Боссом, но что-то крепко связывало тех двоих, отчего мой отец решил «поделиться» рынком.

– Плевать мне на Бернарди. Последнее время они мутят воду. Слышал, что вместо войны их Босс решил объединиться с русской мафией. Кто вообще вступает в союз с русскими? – меня злил этот факт, и если он правдив, то дела плохи.

– Тот, кто думает, что им можно доверять и что они могут быть полезны, – усмехнулся Микаэль. – В любом случае, я с тобой, Джованни, – он встал с кресла напротив стола, засунул руки в карманы и кивнул мне.

– Спасибо. Это все, – взмахнул я руками и отпустил консильери.

Как только я вышел из кабинета, меня оглушила тишина, которая царила во всем доме. Аннабелла закончила играть ровно в то время, в которое я сказал ей, и, скорее всего, теперь точно направилась в свою комнату готовиться ко сну. Меня же не клонило в сон ни на грамм, хотя встал я довольно рано. Возможно, это из-за нервов, хотя не сказал бы, что сегодня был напряженный день – бывало и хуже.

Недолго думая, я спустился на первый этаж, зашел на кухню и налил в бутылку прохладной воды, чтобы взять с собой, потому что собирался поехать туда, куда не стоило ездить. Да, я рисковал, но то было мелкой частицей моей жизни, которая помогала дышать полной грудью и чувствовать себя нормальным.

Выйдя в коридор, который вел ко входной двери из дома, открыл шкаф с одеждой и взял кожаную черную куртку, но, прежде чем надеть, проверил кобуру с пистолетом на теле, которую практически никогда не снимал, за исключением сна. Удостоверившись, что оружие на месте, надел куртку и тихо вышел из дома, направляясь в гараж.

Прохладный осенний ветерок приятно обдувал кожу лица и даже отрезвлял, а тишина ночи окутывала со всех сторон, заставляя забыть обо всех проблемах. И лишь когда я подошел к гаражу и нажал кнопку на пульте, чтобы он открылся, вспомнил, что забыл взять телефон, – оставил его на кухне на барной стойке.

В очередной раз убедившись, что ничего не забыл, вернулся к гаражу и открыл водительскую дверь малышки, на которой обычно ездил в такие места – Porshe 911 Turbo S. Признаюсь, поначалу мы с ней не очень-то подружились, она казалась мне слишком резкой и резвой, хотя я и любил быстрые машины, однако, спустя какое-то время мы привыкли друг к другу. Возможно, я был повернут на тачках, но какое-то увлечение должно же быть. Включил музыку громче, из колонок заиграл американский хип-хоп – то, что нужно для настроя.

Ехать было около получаса. Все это время в дороге я подпевал под некоторые песни и в такт качал головой, – редкое зрелище, и такое я позволял увидеть только самому себе. Ночью я в принципе чувствовал себя более раскрепощенно и свободно.

Резко затормозив на светофоре, загоревшимся красным, услышал писк на заднем сиденье и тут же выхватил пистолет из кобуры, направив в сторону звука.

– Белла? Какого черта?! – сестра держалась за голову, видимо, когда я дал по тормозам она скатилась на пол и ударилась.

– Полегче, Джо, это всего лишь я, – Аннабелла испуганно посмотрела на пистолет, направленный на нее, и я тут же убрал его на место.

– Я все еще жду ответа, – прищурив глаза, твердо сказал я и боковым зрением заметил, что светофор сменил цвет на зеленый, поэтому окончательно отвернулся от сестры, чтобы следить за дорогой.

Аннабелла ровно села и потерла в очередной раз висок.

– Мне стало интересно, куда ты ездишь по ночам. Вот и пробралась в твою тачку, пока ты возвращался в дом, – пожала она плечами и удивленно стала озираться по сторонам, когда нас окружила толпа людей и спортивные машины. – Охренеть, Джо! Так вот, куда ты уезжаешь. Участвуешь в гонках? Но это же незаконно.

– Как будто мы живем по закону, – кинул я и остановил машину подальше от остальных, затем повернулся к сестре. – Это всего лишь развлечение для выброса адреналина.

Аннабелла кивнула и стала смотреть по сторонам.

– Тебе не стоило этого делать, Белла. Здесь может быть опасно, да и вообще, какого хрена ты была не в кровати? – все еще злился я.

– Я же сказала, мне стало любопытно.

Я закатил глаза и мельком кинул взгляд на проезжающую Ferrari, которую часто здесь видел.

– Мы едем домой, – уверенно заключил я и хотел было тронуться с места, переключив скорость, но сестра опустила руку на мою.

– Пожалуйста, я хочу побыть с тобой здесь, мы и так мало времени проводим вместе, а теперь и подавно не будем, – снова ее глаза взывали к моей другой личности, и она, как всегда, поддавалась.

Тяжело вздохнув, я посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с глазами Аннабеллы, затем сказал:

– Первое правило, – она цокнула языком, и я кинул на нее раздраженный взгляд, – не высовываться из машины, тебя не должны увидеть, – сестра показала пальцами «окей». – Второе правило – постарайся не кричать мне на ухо, когда мы будем ехать слишком быстро, – ехидно улыбнулся я, и Белла прыснула со смеху. – Я серьезно. Ты понятия не имеешь, как я езжу, когда со мной никого нет рядом, а высадить тебя – значит нарушить первое правило, ясно? Вопросы?

– Так точно, мистер Пеллегрини, – ее голос был похож на мужской в этот момент. – Один вопрос, пока что, – я вопросительно выгнул бровь, все еще смотря на нее через зеркало. – Здесь зарабатывают деньги?

– Нет. Просто богатенькие парнишки любят испытывать судьбу.

– И ты тоже, – сестра сложила руки под грудью.

– Да, но я не парнишка.

Мы оба улыбнулись.

Спустя несколько минут две тачки встали на линию старта, затем девушка в обтягивающих черных джинсах и кожанке вышла к ним вперед: она будет давать команду стартовать. Здесь не было никаких препятствий или чего-то в этом духе, просто прямая длинная дорога в несколько миль,9 а затем финиш.

Я и Аннабелла наблюдали из моей машины за тем, как все происходило. Впрочем, ничего особенного здесь не было. В этом месте собирались, чтобы показать свою новую тачку и продемонстрировать ее способности.

После того как две машины стартовали и оказались на довольно далеком расстоянии от толпы, боковым зрением заметил, как красная тачка остановилась слишком близко и повернул голову влево, чтобы разглядеть того, кто посмел сократить расстояние. Ferrari, которую я приметил еще при въезде сюда. Стекла были тонированы со всех сторон, как и у меня, поэтому мы не видели друг друга, но водитель стал опускать одно из них, а я вместе с ним – свое.

– Вот же черт! Мне это снится или Дон Пеллегрини собственной персоной находится прямо передо мной? – зарокотал водитель красной тачки, затем подался чуть вперед, чтобы его лицо озарилось светом.

– Маттео, – лишь произнес я.

– Не ожидал, честно признаюсь, – продолжил он и окинул взглядом мою машину. – Увидел тачку и захотелось узнать, кто раскошелился на такую, – усмехнулся Маттео. – А теперь мне все предельно ясно.

– Я тебя тоже раньше не видел здесь, – бросил я и мельком взглянул на сестру, которая наблюдала за нами, смотря в свое окно с заднего сиденья.

– Обычно мой брат ошивается в таких местах, – пожал он плечами. – Ну так что, покажешь, на что способна твоя малышка? – а это уже вызов.

Я кинул на Маттео устрашающий взгляд, и он все понял, затем мы оба закрыли окна и двинулись со своих мест, перегоняя машины на линию старта.

– Пристегнись, Белла, – практически приказал я голосом Босса, готовясь к опасной скорости.

– Можно я сяду вперед? Меня тут укачивает немного, – не знал, было ли это правдой или нет, но в данный момент мне не хотелось спорить, поэтому коротко кивнул, и сестра аккуратно стала перелазить на пассажирское сиденье рядом со мной. – Он ведь из семьи Бернарди?

– Да, он такой же Босс, как и я, но стал им два года назад, – подтвердил я.

Маттео Бернарди – довольно скрытный человек. Даже о его браке никто толком ничего не знал, лишь ходили слухи, что у него есть дочь и что он практически не видится с ней из-за развода. Но я бы никогда не поверил в эту чушь, потому что такой, как он, не стал бы разводиться с женой, тем более – терять из-за этого собственного ребенка.

Та же девушка, что и до нас, вышла вперед наших машин и покрутила перед нами задницей, на что Аннабелла хихикнула. Затем подала знак «готовности», и я услышал, как машина Маттео заревела, после чего тут же нажал педаль газа, чтобы ответить ему. Толпа вокруг нас сгустилась. Наши с ним тачки были одними из самых крутых здесь, и с этим точно не поспоришь.

Послышался сигнал старта, и мы одновременно рванули с мест. Одной рукой я сделал музыку громче, – она помогала сконцентрироваться, как бы странно это ни звучало, и задать нужное настроение.

– Господи, Джо, какая уже скорость?! – завопила сестра и вжалась в сиденье.

– Всего лишь девяносто три мили,10 – ухмыльнулся я и дожал педаль газа; машина взревела и резко ускорилась.

– Мы его обогнали, куда ты летишь?!

– Я же просил не орать мне в ухо! – грубовато ответил я и взглянул в зеркало заднего вида; Маттео приближался со стремительной скоростью.

Этот засранец поступил ровно так, как я и думал: сначала сделал вид, что ехал медленно, чтобы я поверил в свою победу, а теперь жал на газ, как в последний раз. Через несколько секунд Маттео поравнялся со мной, но решил поиграть в опасные игры и стал ближе подъезжать к моей машине, совсем как на парковке.

– Какого хрена он делает?! – возмутилась сестра, наблюдая за всем этим и хватаясь за ручку наверху.

– Не выражайся, – кинул я и увел машину чуть в сторону, потому что этот ублюдок приблизился на непристойное расстояние, и если он не удержит его, то столкновение на такой скорости может означать одно – смерть, а я не собирался сегодня умирать, тем более, когда в машине сидела Аннабелла, и в первую очередь я думал о ней.

Сукин сын!

Руки крепче обхватили руль, а челюсть стало сводить от злости, с которой я сжимал зубы, но продолжал уверенно вести машину вперед, пытаясь обогнать Маттео. Я не привык проигрывать во всех аспектах жизни, но, если уж победа поворачивалась ко мне задницей, я с легкостью принимал поражение – умел и это делать. Но за такие выкрутасы не намерен был терпеть поражение, поэтому переключил коробку передач на режим Sport+, и машина буквально «полетела» над асфальтом. Губы скривились в злобной гримасе, когда я стал понимать, что красная Ferrari наконец-то осталась позади, а мы приближались к финишной прямой.

– Джо, осторожнее! – закричала Белла, указывая на летящую в нас горящую бутылку.

Я резко повернул руль вправо, чтобы увернуться от нее и не влететь в машину Маттео, которая ехала слева. Машина съехала с дороги на неровную поверхность, отчего нас знатно тряхнуло, но бутылка пролетела мимо и взорвалась на том месте, где только что ехали мы.

Ублюдки каких еще поискать! Маттео видел, что я побеждал, поэтому, возможно, тот, кто сделал это, был из его людей, а может, он заранее подготовился, потому что знал, что я слишком хорош в таких играх.

– Белла, ты в порядке? – повернувшись к ней, стал глазами бегать по ее фигуре, пытаясь найти повреждения.

– В норме, – она кивнула, – просто испугалась, – резко выдохнула и прижала ладонь к своему лбу.

Они должны заплатить за то, что сделали!

С этой мыслью я вновь завел машину и вырулил с неровности на асфальт, который практически догорел, затем осторожно подъехал к финишу, где несколько парней поздравляли Маттео, пожимая ему руки. Он выиграл, но нечестно.

– Ты должна сидеть здесь и не высовываться, что бы ни произошло, ты поняла меня? – рыкнул я, закипая от злости.

– Они того не стоят, Джо, – начала успокаивать меня сестра.

– Ты поняла меня?! – грубее спросил и приказал я, доставая пистолет из кобуры.

Аннабелла вскинула руки в знак капитуляции. Я бросил на нее последний предостерегающий взгляд, но она лишь отвернулась, не желая спорить, – знала, что в такие моменты какие-либо аргументы бесполезны.

Выйдя из машины и закрыв ее, чтобы сестра точно не вышла оттуда, если решит геройствовать, поймал хитрый взгляд Маттео, который, кажется, только и ждал момента, когда мы встретимся лоб в лоб.

– Твои люди это сделали? – громко спросил я, указывая на дорогу рукой, в которой был пистолет.

– Джо…

– Джованни. – грубо осек его.

Он издал противный смешок и поднял задницу с капота машины.

– Джованни, хоть я и не бываю здесь так часто, но мне сказали, что без таких опасных игр довольно скучно, – он активно жестикулировал руками, явно хотел этим отвлечь меня. – Да и кто останавливал тебя? Ты мог бы поднажать, и, может, удача была бы на твоей стороне.

– Я не чокнутый ублюдок!

Маттео засмеялся от моих слов. Какой же псих!

Он ближе подошел ко мне и остановился напротив, после тихо заговорил, чтобы услышал только я:

– Quella bottiglietta ti rende pronto a distruggere ciò che i nostri padri hanno costruito tra le nostre famiglie?11

Обстановка вокруг нас явно накалялась, но это не пугало меня, потому что какого черта этот засранец решил, что может править и тут?

– Me ne frega un cazzo di quello che hanno costruito!12 – прошипел я, сжимая одну руку в кулак, а другой сдавливая пистолет; нервы оказались не такими стальными, как я думал. – Non puoi presentarti qui e dettare le tue fottute regole,13 – ближе подойдя к нему, произнес я, – e nemmeno io, perché non è il nostro territorio, Matteo.14

– Успокойся, Джованни, это была всего лишь шутка, а вот твой пистолет и действия могут спровоцировать конфликт или даже войну. Ты хочешь этого? – ехидно улыбнулся он и немного отошел от меня.

Возможно, я перегибал палку, но точно знал одно – не собирался терпеть к себе такое отношение под предлогом того, что наши семьи находятся в подобии союза.

– Марко! – вдруг заорал Маттео, и я почувствовал, как бок пронзила боль от острого предмета, вошедшего в него.

Повернувшись, увидел Марко, который, покачиваясь, стоял позади меня с окровавленным ножом в руках.

– Мудак! – снова взревел Маттео и подлетел к брату, хватая его за горло, но ему было плевать – пьян в стельку и явно не понимал, что делал.

Меня больше удивил тот факт, что Маттео был против того, чтобы всадить нож мне в спину.

Протянув руку к боку, ощутил на ней кровь, много крови, затем резкую боль, и направился к машине, не обращая больше никакого внимания на семью Бернарди. Сейчас точно не тот момент, чтобы продолжать разборки.

– О, Господи, Джо! Я видела, как он подходил к тебе со спины, я стучала по окнам, орала, но… – кричала сестра, когда я буквально упал на водительское место, прижимая руку к боку.

– Прекрати паниковать, все нормально, – попытался как можно спокойнее ответить я, но чувствовал себя с каждой минутой хуже, а перед глазами плыло.

Заведя машину, вырулил одной рукой со стоянки и резким нажатием на газ сдвинул машину с места, чтобы поскорее убраться отсюда.

– Давай я поведу, тебе плохо, я же вижу! – Белла нашла какие-то тряпки в бардачке и стала прикладывать к ране, из которой текла кровь. – Упертый баран ты, Джо! Останови гребаную тачку! – никогда не слышал от нее таких фраз, да еще и в таком приказном тоне, это явно от меня взяла.