Читать книгу Чувства, взятые напрокат - - Страница 8

Мистер Джованни Пеллегрини

На удивление, Николь не плакала, хотя я видел, что она на грани срыва, но, возможно, объятия действительно помогли понять, что ничего плохого в моих мыслях нет, по крайней мере, в отношении нее.

Мне было трудно сдерживать себя, тем более – руки за спиной, потому что все тело горело от желания обнять Николь в ответ и защитить от жестокого мира, но я должен был показать, что моя клятва – не просто слово, выкинутое на ветер.

– Спасибо, – тихо прошептала Николь и отодвинулась, все еще сжимая руками свои предплечья.

– Не за что благодарить, – спокойно ответил я и взял сумки с пола, чтобы отнести их в спальню. – Мы пробудем здесь, скорее всего, дня три. Завтра утром мне нужно будет встретиться с одним человеком, переговорить с ним, но тебе ехать не обязательно.

Николь слушала внимательно, стоя теперь возле панорамного окна, откуда открывался вид на ночной город.

– А что если я не хочу сидеть в номере? – поинтересовалась она и присела в кресло.

– Тогда поедешь.

Николь кивнула, затем достала телефон из кармана джинсов и начала печатать на нем сообщение. Удивительно, как быстро ее настроение и эмоции сменяли друг друга. Несколько минут назад она буквально была готова убежать от меня, лишь бы не спать в одной постели, а теперь спокойно сидела в кресле.

➽─────────❥

Было уже поздновато для ужина, но для нас накрыли стол на первом этаже отеля, поэтому мы спустились поесть, хотя я бы с удовольствием завалился спать. Конечно, я не сомневался, что меня узнает персонал отеля, – и в этом городе наша семья была на слуху, – но не думал, что в столь поздний час они действительно захотят угодить.

– Ты видел статью про себя? – спросила Николь, когда отпила горячий чай.

– Там не только про меня.

Она кивнула после моих слов.

– Конечно, видел, и ее уже удалили.

– Она долго висела на просторах интернета.

Так Николь успела вычитать ее?

– Тебя никогда не видели с девушками? В статье очень интересно написано про то, что я, якобы, растопила твое холодное сердце, – Николь ухмыльнулась.

– Я очень осторожен в выборе мест, если встречаюсь с девушками. Меня видели и даже фотографировали, но это все быстро исчезало.

– Как и люди, – выпалила она и поджала губы, наверное, подумала, что сказала лишнее.

– Что ты имеешь в виду?

Я понимал и знал, на что намекнула Николь, но хотел услышать ответа именно от нее.

– Вы, ваша семья, убираете тех, кто что-то о вас пишет или фотографирует, не так ли? – Николь отложила столовые приборы, будто у нее пропал аппетит.

– Иначе никак, – пожал я плечами. – Думаешь, они бы перестали делать это, если бы мы вежливо попросили об этом или просто удаляли статьи? – она помотала головой в ответ. – Вот видишь. Единственный способ запугать противных журналистов – убить их. Они всегда лезут не в свое дело.

Я знал, что мои слова наверняка прозвучали резко, грубо, слишком откровенно, но, возможно, таким способом мозг пытался выдать то, что напугало бы Николь до той точки, когда она прокричит, что ненавидит меня, когда поймет, что на самом деле, хоть я и держу свое слово, но в мыслях раздеваю ее, касаюсь холодной бледной кожи и целую малиновые губы.

Черт возьми!

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Слова отца эхом пронеслись в голове, и я сжал зубы до скрежета, затем сделал глубокий вдох и медленный выдох. Не время терять себя. Не время думать о ком-то. И никогда не будет времени для этого.

После ужина мы поднялись на этаж, где был наш номер, и я практически сразу пошел в душ. Сквозь шум воды я слышал, как из комнаты доносились голоса, скорее всего, из телевизора, который Николь включила, чтобы не заскучать. Думая о ней, в голове всплывало столько вопросов, которые хотелось задать, но я так же думал, что мне не нужно привязываться к ней, а личные вопросы именно это и сделали бы.

– Тебе больше не нужна ванна? – спросила Николь, когда я вышел из душа в одних спортивных штанах.

Николь стояла ко мне спиной, когда задавала вопрос, но, как только повернулась и увидела меня без футболки или привычной рубашки, застыла на месте, нагло пялясь на мой торс. Мне хотелось ехидно улыбнуться от ее реакции, но я сдержался, поэтому ответил, чтобы она вернулась в реальность:

– Больше нет.

Николь кивнула и быстрым шагом прошла мимо меня; я мельком заметил на ее щеках небольшой румянец.

После того, как дверь за Николь закрылась, я позволил себе улыбнуться. Этот невинный румянец вызвал в теле незнакомый трепет.

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Да пошел ты! Почему я должен влюбиться в нее? Может, это все – лишь больная игра больного мозга?

От тревожных мыслей отвлек входящий звонок на телефон, который лежал с моей стороны кровати. Мы уже успели решить, кто с какой стороны будет спать. На экране высветилось имя сестры, и я ответил на звонок:

– Привет, Белла.

– Привет, Джо, – ее голос был кокетливым, и я уже подозревал, чем начнется и закончится разговор. — Как дела?

– Не делай вид, что тебе интересны только мои дела, – усмехнулся я и услышал на той стороне тихое хихиканье.

– Интересны, но больше мне интересны отношения с той девушкой, – начинается; моя сестра та еще сводила. – Вы в одном номере спите?

– Белла, у меня нет отношений с девушкой, это деловая поездка.

– Успокаивай себя этим, Джо, но я знаю тебя лучше, чем ты сам, – в этом была доля правды, но я бы сказал, что, скорее, сестра не боялась сказать то, в чем я не мог признаться самому себе. – Ладно, не буду наседать, сладкой ночи, – снова хихиканье; она стала слишком взрослой за короткий промежуток времени.

– Бесстыдница, – с улыбкой произнес я. – Спокойной ночи, Белла.

Мы отключились ровно в тот момент, когда Николь вышла из душа. Я поднял глаза и увидел милую оранжевую пижаму, состоящую из коротких шортов и майки, открывающей хрупкие плечи и ложбинку между грудей. Да она, блять, издевается надо мной! Я отвел глаза, хотя сделать это было довольно трудно, чтобы не смущать Николь.

– Как твоя нога? – вспомнил про то, как она наступила на неубранные осколки.

– Почти не болит, да и ходить было не особо больно, – Николь уселась на свою половину кровати, а я – на свою. – А как твоя рана? Вижу, уже без бинта ходишь, – она показала на мой бок пальцем.

– В норме, не первый раз встречаюсь с ножом.

Я чувствовал напряжение между нами, но не знал, как его преодолеть или изменить, поэтому предложил лечь спать, так как завтра будет тяжелый день.

Я потушил свет со своей стороны, а Николь – со своей, и комната погрузилась во тьму, но уже через пару минут глаза привыкли, и я мог рассмотреть очертания хрупкой фигуры напротив себя. Николь не отвернулась от меня, а лежала лицом: наверное, так ей было спокойнее.

– Спокойной ночи, Николь, – тихо произнес я и подложил руку под голову, наблюдая за ней.

– Спокойной ночи, Джованни, – ответила она так же тихо, как и я.

Я долго не мог уснуть, потому что впервые спал с девушкой в постели, так еще и проснусь вместе, но больше мне хотелось понаблюдать за Николь во сне. Ее ровное дыхание дало понять, что она заснула, хотя казалось, что у нее не получится сделать это быстро рядом со мной.

В темноте вряд ли можно было что-то нормально рассмотреть, но я четко заметил, что во сне Николь обхватывала предплечья руками и сжимала их. Что ей такого снилось, что даже во сне она так напряжена?

– Я хочу спать… – вдруг сказала Николь, и это заставило меня нахмуриться.

– Что? – в недоумении спросил я.

– Прошу тебя… – голос стал жалостливым. – Не трогай меня…

Ей снился кошмар. Кто-то когда-то потревожил ее сон, а теперь она не могла избавиться от страха засыпать с мужчинами; уверен, что какой-то ублюдок сделал ей больно.

Внезапно Николь начала дрожать всем телом, будто содрогалась от слез, и только я хотел притянуть к ней руку, чтобы положить на плечо, она вскрикнула и поднялась на кровати, усаживаясь на ягодицы.

– Все в порядке, ты в безопасности, – тут же поднялся я, но она отпрянула от меня, как от огня. – Это я, Николь, Джованни.

Рука дотянулась до ночника, и я включил его, чтобы было легче сориентироваться в пространстве и понять, что я это – не он.

– Черт, прости, – Николь смахнула с щек слезы и тяжело вздохнула. – Кошмар приснился.

– И часто тебе снятся кошмары? – поинтересовался я и тоже сел на кровати, сохранив расстояние между нами.

– Каждую ночь, но я привыкла к этому, почти… – всхлипнула Николь. – Я разбудила тебя?

Наконец она взглянула в мою сторону, ее глаза были красными.

– Нет, я не спал, не мог уснуть.

Николь легла на спину, буквально упав на подушку головой.

– Я могу выключить свет?

Она кивнула, и комната снова погрузилась во тьму.

➽─────────❥

В салоне машины снова играл мой плейлист, но, кажется, Николь не была в хорошем настроении, как вчера, поэтому просто сидела и рассматривала виды из окна. Ночью она еще пару раз просыпалась и уже будила этим меня, отчего в один момент во мне вспыхнуло желание предложить укрыться в моих объятиях, однако я откинул эту идею почти сразу же, потому что не знал, что могла подумать Николь при таком предложении, да и мне, на самом деле, не нужен был такой соблазн.

До дома Леонардо мы добрались за каких-то двадцать минут, поэтому, выйдя первым из машины, я открыл дверь со стороны Николь и подал ей руку.

– Кто здесь живет? – спросила она, когда мы подошли к массивной входной двери.

– Двоюродный брат моего отца, мой дядя.

О том, что он младший Босс, Николь вряд ли нужно знать.

Через несколько секунд дверь открылась и на пороге появилась среднего роста женщина с каштановыми волосами – Пина, жена Леонардо, – а за ней прятался их сын, Эрнесто, с таким же цветом волос, как у матери.

– Джованни, добрый день, проходите, – она вежливо пригласила нас войти в дом, открыв дверь шире.

– Привет, Пина, – поприветствовал я и пропустил вперед себя Николь, которую с интересом оглядела тетя.

В их доме всегда пахло ладаном и свечами. Семья Леонардо была очень верующей, эта вера перешла к дяде от жены. Леонардо появился вскоре после того, как мы прошли в гостиную, и удивленно взглянул на Николь, стоящую рядом со мной.

– Моя спутница, Николь, – представил я. – А это мой дядя, Леонардо, – сказал, смотря на Николь – с тетей уже познакомил.

– Приятно познакомиться, мисс, – она протянула ему руку, и дядя еле-еле коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

– Взаимно, мистер..?

– Росси, – мягко подсказал Леонардо с улыбкой на губах.

– Взаимно, мистер Росси, – с такой же мягкой улыбкой закончила Николь и снова придвинулась ближе ко мне: ей наверняка было не очень комфортно, потому что, уверен, Николь подозревала о том, что Леонардо является не просто моим дядей, но и частью мафии.

Женщины, поняв, что явно лишние в комнате, последовали в другую, откуда были слышны их приглушенные голоса. Думаю, с Пиной Николь будет гораздо уютнее, нежели одной или с незнакомыми мужчинами, тем более она могла познакомиться с их сыном, а он довольно славный малый.

– Я примерно представляю, о чем бы ты хотел поговорить со мной, – начал первым Леонардо, – и единственное, что скажу тебе, что мое мнение не такое веское, да и нужно ли оно на самом деле?

Я кивнул, чтобы он продолжил мысль.

– Думаю, твоя идея о присвоении мусорного бизнеса довольно хороша, потому что никто пока не занимался этим и не вытаскивал достаточно денег, но стоит ли уходить от контрабанды товара?

– Твое мнение имеет вес, дядя. Я прислушиваюсь ко всем, но, конечно, принимаю решения сам, – я сложил руки в замок. – Рад слышать, что ты не настроен категорически к моим идеям. Насчет товара… – сделал паузу, – …это по большей части моя личная прихоть. Не хочу поддерживать этот бизнес.

Никогда не нравилась эта сторона нашей семьи.

– Алессандро будет в ярости, если он уже не узнал об этом, – Леонардо немного нахмурил брови.

– Конечно. Отец выстраивал годами все, что связано с перевозкой.

– Я подозреваю, что здесь могут быть замешаны и личные неприязни между вами, – брови в удивлении взлетели вверх, но я быстро принял нейтральное выражение лица. – Думаю, многие понимают, что у вас с отцом натянутые отношения.

– Возможно, это станет проблемой, теперь, когда он ушел на пенсию.

Наш разговор приобретал не тот оттенок, который я планировал.

Когда Леонардо хотел ответить, в другой комнате раздался хлопок, будто разбилось стекло, затем – крик и плач. Мы с дядей выхватили пистолеты из кобуры и резко двинулись на звуки.

– Мама…

Эрнесто в слезах стоял рядом с испуганной Николь, которая пыталась держать на себе обмякшее тело Пины, но незачем было этого делать – из ее затылка текла кровь, стекая на шею и спину. Вероятно, она уже мертва.

– Отойдите от окна! – грубо и резко сказал я, когда оценил обстановку; снайпер наверняка стрелял из соседнего здания.

– Боже, я ничего не делала, Джованни!

Николь умоляющими глазами смотрела на меня, будто мы и правда подумали, что она могла убить Пину.

– Пина!

Леонардо схватил жену из рук Николь и теперь тащил ее на себе, чтобы уложить на диван, но имело ли это смысл?

– Пина, прошу, не умирай!

Было больно смотреть на то, как мой дядя, лучший из лучших наших людей, склоняет голову к мертвой жене, прося ее вернуться. Внутри что-то кольнуло. Это зрелище было душераздирающим.

– Что произошло?! – голос приобрел раздраженные и агрессивные ноты, а Николь выглядела слишком испуганной, она буквально тряслась от вида мертвого человека, и я понимал, что сейчас бессмысленно что-либо спрашивать. – Отведи Эрнесто в другую комнату, – я тронул ее за плечо, и она будто вышла из транса, переведя взгляд с Пины и Леонардо на меня.

Николь лишь кивнула и взяла за руку Эрнесто, который застыл, глядя на родителей. Уверен, что образ мертвой матери останется с ним на долгое время, если не на всю жизнь.

Как только Николь и Эрнесто скрылись в другой комнате, я медленными шагами подошел к дяде, оглядываясь при этом на окно.

– Леонардо, мне жаль, – рука опустилась на его плечо. – Обещаю, я найду тех, кто это сделал.

Дядя поднял голову от лица жены, его рубашка и брюки пропитались ее кровью, на лице красовалась злобная гримаса. Я уже знал, что, когда мы найдем убийцу, он расчленит его собственными руками.

– Уходите, Джованни, – лишь сказал Леонардо грубым тоном, но разве я имел право сказать что-то против, когда практически на его глазах убили жену?

Черт, смотря на реакцию дяди, хотя, уверен, он скрывал большинство чувств внутри себя, ощущал необходимость вновь закрыться и следовать принципу: не влюбляться, не любить.

Я не мог ничем более помочь дяде, лишь снова подошел к разбитому окну и осторожно выглянул из него на улицу, разглядывая местность и здание напротив. Здесь действительно было много мест, откуда можно было бы стрелять.

– Кристиано, – приложив телефон к уху и дозвонившись до Капо, сказал я, – кто-то убил жену Леонардо. Мне нужно, чтобы вы осмотрели здания напротив его дома, адрес напишу.

– Принято, Джованни, уже выезжаем.

Кристиано стал моей тенью, следовавшей по пятам, не то чтобы я просил его это делать, по большому счету это была его прихоть, именно поэтому он и несколько солдат приехали вместе с нами в Филадельфию, как будто знали, что здесь может что-то произойти.

Громкий плач заставил сорваться с места, оставляя дядю наедине с женой. Зайдя в соседнюю комнату, которая являлась детской, увидел, как Эрнесто плакал, прислонившись лбом к груди Николь, однако, ее лицо не выражало почти ничего, кроме оцепенения: наверное, она старалась держать себя в руках, чтобы не напугать мальчика еще сильнее, но это была плохая тактика, потому что потом можно было остаться вовсе без эмоций, похоронив их внутри себя.

– Эрнесто, – я приблизился к ним, и Николь подняла на меня пустые глаза, – посмотри на меня, – присел рядом с другой стороны так, что он оказался между нами.

Эрнесто отстранился от Николь, но все еще сжимал ее руку в крепкой хватке, – он был силен не по годам, – и повернулся ко мне, встречаясь красными от слез глазами с моими.

– Моя мама умерла, так ведь? – Эрнесто громко всхлипнул.

– Да, – тяжело дался этот ответ, но ему нужно было уже сейчас привыкать к жестокости нашего мира. – Но теперь ты должен быть сильнее, чем был до этого, должен показать отцу, что тебя не сломить, понимаешь? – возможно, мои слова были не теми, что должен был услышать пятнадцатилетний ребенок, но, насколько мне было известно, недавно его посвятили в мафию, и смысла оберегать от ужасов уже нет.

Эрнесто лишь кивнул и после отпустил руку Николь.

– Я приду завтра, – тихо сказал я. – А теперь побудь в своей комнате, пока твой отец не разберется с тем, что случилось, хорошо? Это для твоего же блага. Не выходи, – наказал я и встал с дивана.

Последний раз бросил взгляд на Леонардо, который теперь вглядывался в то самое окно, через которое снайпер застрелил Пину, а после взял за руку Николь – на удивление, она не была против, – и вывел из дома, быстро направляясь в машину.

– Это… У меня нет слов, – как только мы сели в машину, Николь начала паниковать. – Она стояла напротив меня, а потом хлопок, и ее нет… – она подняла голубые радужки от рук, будто на них могла остаться кровь, и посмотрела на меня.

– Ты ни в чем не виновата, – без каких-либо эмоций сказал я. – Но, вероятнее всего, снайпер целился не в Пину.

Николь с еще большим ужасом посмотрела на меня и немного приоткрыла рот.

– Я осмотрел ее затылок. Если бы снайпер хотел убить именно ее, попал бы в висок, но он скосил.

– Что ты хочешь этим сказать? – испуганно спросила она и свела брови к переносице.

– Снайпер целился в тебя.

И, да поможет мне Бог, сердце от этих произнесенных вслух слов забилось быстрее; неужели на мгновение я действительно боялся, что Николь могла умереть буквально несколько минут назад?

– Что было до того, как убили Пину? Вы разговаривали, стоя у окна?

– Мы разговорились о семье, и я сказала, что никогда не чувствовала себя родной в своей семье, а Пине стало меня жаль, и она предложила обняться, – объяснила Николь.

Теперь все встало на свои места. Снайпер, который должен был выстрелить в голову Николь не попал в нее только потому, что Пина в момент, когда он спустил курок, вдруг приблизилась к Николь, явно немного сдвинув и себя, и Николь с прежнего места, и пуля попала в затылок.

Кто-то затеял грязную игру против меня, но зачем им убивать Николь, если она не является моим слабым местом? Не является же?..

BRODYAGA FUNK – Eternxlkz

Я не мог продолжать разговор о том, что произошло, а еще не мог находиться рядом с Николь, потому что один взгляд на нее заставлял кровь в жилах бурлить и греться, будто я превращался в вулкан, который вот-вот взорвется.

– Я ухожу, – бросил я, когда мы вернулись в номер после обеда в ресторане на первом этаже отеля, однако оба не засунули практически ничего из того, что лежало в наших тарелках. – Можешь не ждать меня и ложиться спать, – голос был отстраненным и холодным, я хотел отключить нахрен все чувства, которые испытывал в моменты единения с Николь, мне нужно было что-то с этим сделать – заглушить их.

– Ладно, – коротко и тихо ответила Николь, выходя в коридор и останавливаясь напротив меня.

Ее оголенные длинные ноги сводили меня с ума, и я, чтобы избежать соблазна остаться, отвернулся, затем вышел за дверь и, когда она захлопнулась, остановился и оперся на нее спиной, надеясь, что Николь не услышит или не поймет этого. Я боролся с собой, своими чувствами и принципами, однако события сегодняшнего утра ярко застряли в голове. То, как Леонардо поначалу дал слабину и склонился над Пиной, которую любил.

Блять! Да к черту это все!

Я сорвался с места и через пару минут оказался на подземной парковке. Садясь в машину, завел двигатель и подключил телефон, чтобы можно было разговаривать, не держа его в руках, затем набрал Кристиано, выезжая на улицу.

– Что у тебя? – резко спросил я.

– Мы обошли все здание вдоль и поперек, но нашли только одну гильзу как раз на том месте, откуда открывается хороший обзор на квартиру Леонардо, думаю, это наш стрелок, – сообщил Капо. – Можно с помощью этой зацепки узнать, из какого оружия он стрелял, возможно, это поможет сократить количество подозреваемых.

– Отлично, но проверьте также камеры видеонаблюдения.

Услышав короткое «будет сделано», отключил вызов, теперь крепче сжимая руль и давя педаль газа в пол.

➽─────────❥

В баре приятно пахло табаком и корицей, совсем по-иному, нежели в кабинете моего отца, где он постоянно курил. Кажется, даже за его отсутствие оттуда не выветрился запах сигарет, да уже и никогда не выветрится, навсегда оставляя память о хозяине.

Обычно я не позволял себе пить, довольно редко можно было увидеть меня со стаканом алкоголя, да еще и крепкого, но сегодня тот случай, когда я не мог сдерживать себя и свои порывы. Каким образом я сдержался и не остался в номере, понятия не имел, но, скорее всего, в глубине души понимал, что, если причиню хоть малейшую боль, малейший дискомфорт Николь, стану самым настоящим монстром для нее, а я не хотел этого.

Бармен быстро налил мне виски, и я залпом выпил все, что было в стакане. Он удивленно посмотрел на меня, но я лишь обратно придвинул к нему стакан, жестом показывая, чтобы нужно повторить.

И каждый раз очередной стакан оставался пустым настолько быстро, что, наверное, я осушил целую бутылку виски. Плевать на жжение в горле, плевать на чувства, которые проснулись в сердце. Алкоголь должен был помочь заглушить их.

– Мне, пожалуйста, красное вино, сухое, – услышал я возле себя женский голос, потом на уровне глаз появились стройные ноги.

Затем я поднял голову и встретился со взглядом карих глаз девушки, сидящей напротив меня, положа ногу на ногу. Ее короткое черное платье едва скрывало то, что было под юбкой. Длинные темные волосы струились по спине и плечам. И я подумал, глядя на нее, что она не такой уж и плохой улов.

Когда бармен налил ей вино, она притянула к себе длинный бокал и отпила красную жидкость, после перевела взгляд на меня и немного усмехнулась: возможно, мы поняли друг друга.

– Тяжелый день? – она придвинулась ближе; голос звучал слишком сладко, почти приторно, но сейчас было насрать.

– Поможешь скрасить его? – нагло спросил я, но если она не готова трахаться, то пусть ищет другого, кого можно было бы успокоить лишь одними словами.

Девушка прикусила губу и притронулась к моей руке, которая держала стакан с виски, после спустилась со стула и провела той же рукой по предплечью и спине, когда обходила меня сзади.

– Идем, – тихо произнесла она, и я спустил ноги на пол, теперь следуя за ней.

Я не мог сказать, что был слишком жесток к девушкам, которых только использовал, но после сегодняшнего дня мне хотелось выжечь кому-нибудь мозг, чтобы избавиться от агрессии внутри себя. И сейчас, теряясь в близком контакте и хватаясь за длинные волосы девушки, наслаждался тем, как все чувства и мысли, что были внутри, понемногу ослабевали, потому что вся кровь приливала только к одному месту.

– Глубже! – прорычал я и сильнее сжал волосы на ее затылке.

Она сидела передо мной на коленях, открывая вид на глубокое декольте, но я никогда не позволял себе слишком долго рассматривать девушек, особенно их глаза, с которыми они смотрели на меня, как на гребаного Бога, которым я не являлся. Лишь одна не смотрела на меня так – Николь.

Снова эта чертова Николь!

Сжав зубы до скрежета, я двинул бедрами вперед сильнее и резче. Незнакомка закашлялась от этого действия, но продолжила доставлять удовольствие. Однако мне надоело стоять и смотреть на нее сверху вниз, поэтому я отстранился и схватил девушку за предплечье, чтобы она встала на ноги.

– Раздевайся, – снова приказал я, сверкнув молниями из глаз.

Та послушно стала стягивать платье, в конечном итоге бросив его на пол, оставаясь только в одном черном кружевном белье. Она хотела было помочь мне снять рубашку, подойдя ближе, но я устремил на нее самый темный взгляд, который был в моем арсенале, и она отшатнулась. У нее был выбор сбежать, но незнакомка оставалась на месте, глядя на то, как я рваными и быстрыми движениями расстегивал рубашку. Наконец, освободившись от нее, я дернулся к девушке и сжал одной рукой ее шею, но не сильно, – не планировал превращаться в монстра на все сто процентов, хотя очень хотелось, – затем подтолкнул ее к кровати и грубо произнес:

– Встань на колени.

Как только она опустилась на кровать, я подошел ближе и стянул рукой с ее задницы стринги, после избавился от боксер, надел презерватив, заранее достав его из кармана брюк, и, взявшись двумя руками за тонкую талию, наконец-то ощутил, что способен был избавиться от навязчивых мыслей с помощью грубости и резкости в отношении другой.

К черту спокойствие, к черту мягкость и нежность, на которую я был способен, к черту контроль – он лишь мешал. Я задвигался быстрее и запрокинул голову назад, смотря в потолок. Мои руки продолжали с каждой секундой сильнее сжимать тело девушки, да так, что костяшки пальцев белели.

– Да, блять!

С каждым разом, с которым незнакомка принимала меня, замечал, как из головы улетали образы Николь: огненных волос, бледной кожи с веснушками и длинных ног, но смогу ли я постоянно таким образом игнорировать мысли о ней и прогонять ее образ?

Приторные духи резко заполнили нос, и я поморщился – как же ненавидел сладкое! Я выпрямился, чтобы не слышать запах, и, сильнее сжав теперь уже задницу незнакомки, полностью освободился от невыносимой ноши, по крайней мере, на эти минуты.

➽─────────❥

К сожалению, вся злость не ушла даже после проведенного времени с той девушкой, которая думала, что я останусь с ней, однако от одного моего взгляда она поняла, что ничего не могло удержать меня. Это, черт возьми, просто секс, жесткий секс.

Я не знал, стоило ли садиться за руль в моем состоянии, алкоголь вряд ли выветрился из организма, а вкупе с моим настроением он мог творить необъяснимые и страшные вещи, но я уже сидел в машине, где громко играла музыка, чтобы помочь заглушить собственные мысли.

Экран телефона, который лежал между сиденьями, ярко стал подсвечиваться, оповещая о том, что пришло сообщение.

Джованни, когда ты вернешься?

Мне не очень комфортно быть одной после того, что произошло.

Николь.

Черт возьми, почему именно сейчас она решила написать? Почему вообще написала? Разве ей не спокойнее без меня?

Я ощущал легкое головокружение, но попытался сесть ровнее на водительском сиденье, потому что до этого откинул его и плевал в потолок. Если бы я курил, то закурил бы сигареты одну за другой, но у меня не было такой привычки, поэтому довольствовался тем, что смотрел в темный потолок машины.

Скоро.

Джованни.

Нужно было взять себя в руки, чтобы доехать до отеля. По моим расчетам, если мне не изменяла память, ехать было около пятнадцати минут. Я не помнил, когда в последний раз ездил за рулем после того, как выпил, возможно, даже никогда, но если шампанское на мероприятиях считалось, то будет засчитано в число таких раз.

Когда я вырулил на дорогу, которая вела в центр Филадельфии, играющую музыку прервал звонок, и, взглянув на приборную панель, увидел имя сестры. Несколько минут колебался, стоило ли отвечать в таком состоянии, но все же нажал на руле кнопку принятия вызова и услышал ее голос:

– Джо, с тобой все в порядке? – резкий вопрос о моем состоянии заставил встрепенуться.

– О чем ты? – с непониманием спросил я.

– Я знаю, что Пину убили сегодня… – Аннабелла понизила голос, будто возле нее находились те, кто не должен был знать о нашем разговоре.

– Кто тебе сообщил об этом?

Перед глазами вдруг поплыло, я едва заметил, что светофор загорелся красным, и резко дал по тормозам, чуть не улетев лицом в руль. Выругавшись вслух, я продолжил слушать сестру, но она, кажется, услышала то, что произошло.

– Ты в машине? Я помешала тебе, наверное.

– Нет, все в норме, говори, – успокоил я и стал разглядывать улицу впереди себя, пытаясь восстановить зрение.

– Папа вернулся домой.

Я нахмурился и сжал челюсть.

– Ему сообщил Леонардо, а я услышала их разговор, так как была неподалеку в тот момент.

– Ты как всегда за свое, – немного усмехнулся я. – Это было неожиданно, но тебе не о чем беспокоиться, пока что. Я скоро вернусь, Белла.

– Хорошо. У тебя странный голос.

Все-то она замечала.

– Ты пил? Ты пьяный едешь за рулем? – в голосе зазвучали нотки беспокойства.

– Белла, я еду в отель. Напишу тебе как только приеду, ладно? – попытался успокоить ее.

– Окей. Будь осторожен, Джо, – после этих слов сестра отключилась, и я сильнее нажал на педаль газа, чтобы скорее доехать до отеля.

Оставив машину в подземной парковке, быстрыми шагами дошел до лифта и удосужился хотя бы в нем посмотреть на себя в зеркало, но лучше бы не делал этого: волосы растрепаны, торчат в разные стороны, будто по ним слишком много раз проводили пальцами, и они остались в таком положении; рубашка помятая, а пуговицы не все застегнуты. Было ли мне не наплевать на мой внешний вид?

В номере был слышен тихий голос Николь, она с кем-то разговаривала по телефону, и я уловил последние слова:

– Малышка, мы скоро увидимся, а теперь пора спать, – пауза. – Сладких снов.

Кого она называла малышкой?

Перед глазами снова все поплыло, и я резко оперся руками о стену, уронив на пол пальто, из которого вывалился телефон и ключи от машины. Этот грохот привлек Николь, и она в мгновение ока появилась в коридоре с ошарашенными глазами, будто это мог быть кто-то кроме меня.

– Джованни? – аккуратно спросила Николь, все еще сжимая в руке телефон, прислонив к груди; думала, что он, в случае чего, поможет против меня?

Я уставился на нее, когда наконец выпрямился в полный рост, склонив голову вбок, рассматривая Николь, что снова была в сексуальной пижаме. Блять! Я закрыл глаза и резко вдохнул воздух в легкие, чтобы совладать с эмоциями.

– Джованни, ты пьян?

Опьянен не столько алкоголем, сколько ее присутствием рядом, ее оленьими, почти умоляющими глазами, хрупкими плечами…

Я молча направился к Николь навстречу, и она сжалась, как загнанная жертва в клетке, все так же сталкиваясь со стеной позади себя.

– Скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь.

Николь опустила взгляд на мою рубашку, возможно, не хотела смотреть в глаза, которые, уверен, были наполнены темнотой и голодом.

Остановившись критически близко к Николь, произнес:

– Ненавижу сладкое, но твои духи сводят меня с ума, – склонившись к ее уху, прошептал я с хрипотцой в голосе.

Немного отодвинувшись от Николь, чтобы понаблюдать за ее реакцией, увидел в глазах непонимание и страх. Затем руки потянулись к ее талии и спине, и я поднял на руки почти невесомое тело, отчего Николь вскрикнула, потому что это было неожиданно.

– Джованни, ты поклялся не трогать меня, помнишь? – еле как пролепетала она, и я бросил ее на кровать, нависая сверху.

Николь попятилась от меня к изголовью кровати, поджимая под себя ноги. Я боролся с двумя чувствами в данный момент: защитить ее от самого себя и напугать, чтобы она возненавидела меня. И самое страшное было то, что эти чувства были равносильны друг другу.

Глава 9: Стань моим щитом

«I muri sono nella mente» (с итальянского – «стены только у нас в голове»)

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Он двигался ко мне слишком быстро и резко, чтобы я не успела сбежать или дернуться в сторону, но был ли смысл, если он все равно догонит, поймает, затолкает в угол? Я просто устала бороться с тем, чего не могла изменить, поэтому, может, действительно пора свыкнуться, научиться терпеть боль и поганое отношение к себе не как к человеку, а как к вещи, как к дерьму под ногами?

Его хищные серые глаза каждый раз находили меня и разрывали на части, заставляли нервно сглатывать слюну, образовывающуюся каждый раз во рту, но я бы предпочла плюнуть ему в лицо. Однако, увы, моя слюна не обладала ядом, который бы смог убить, поэтому от этого действия пострадаю только я.

Руки хватали сильно и больно, оставляя красные отметины и синие гематомы, которые нужно было прятать за штанами, кофтами с горлом, а глаза, бывало, под темными очками.

Губы рвано целовали мои, зубы больно кусали за щеки и шею, почти до крови, до полопавшихся капилляров под кожей. Язык нагло проникал в рот и сплетался с моим. Как бы я хотела не целовать его и не чувствовать языком его неба, но не могла по-другому, иначе умру прежде, чем смогу выбраться отсюда.

Сейчас

Глядя на растрепанные волосы Джованни и мятую рубашку, я не понимала, что с ним произошло. Он всегда был таким сдержанным, аккуратным и опрятным, что теперь человек передо мной будто вовсе не был им, будто его подменили. Серые глаза смотрели в мои, а руки стояли по разные стороны от моих ног. Джованни будто размышлял над тем, что же дальше делать, да и стоит ли вообще что-либо делать.

– Джованни, – снова позвала его, но теперь решила не вгонять себя в угол и привстала на кровати, чтобы сесть на ягодицы и быть с ним лицом к лицу, – вспомни свою клятву.

– Я помню, Николь, и не трону тебя.

Тогда что он, черт возьми, делал?

Джованни резко выпрямился, затем сел на кровать рядом со мной и поставил локти на колени, согнувшись во всем теле и сложив руки в замок. Его взгляд был устремлен куда-то в пол. Мне было знакомо такое состояние. Состояние, когда тебя что-то беспокоит настолько, что ты запутался и не можешь сделать правильный выбор, когда оба или даже несколько вариантов являются правильными.

– Прости, я не должен был пугать тебя, но да, я выпил.

Джованни провел рукой по волосам, надеясь привести их хоть в какой-то порядок, но мне даже было немного смешно от его растрепанных прядей, падающих на лицо.

– Это из-за смерти Пины?

Все-таки она была его тетей.

Джованни вдруг немного усмехнулся, но это было похоже больше на нервный смешок. Не думаю, что сейчас он мыслил здраво – его разум захватил алкоголь. Да и как он вообще добрался до отеля? Неужели на машине в таком состоянии?

Я придвинулась ближе, хотя все еще опасалась, и положила руку на плечо. В эту же секунду я услышала сладкие женские духи. Так Джованни был с девушкой? Его внешний вид как раз-таки об этом и говорил, даже кричал.

– Не только.

Джованни повернул ко мне голову, и что-то в его глазах заставило меня расслабиться. Он снова стал тем самым мягким пледом, в который я бы хотела завернуться.

– Мне нужно принять душ.

Я лишь кивнула и убрала руку с его плеча. Не знала, что на него нашло, почему Джованни сказал мне те слова про духи. Возможно ли, что это всего лишь действие алкоголя? Или мои духи и правда делали с ним то, о чем он сказал? В любом случае сейчас было не время выяснять это. Джованни слишком уязвим, как мне кажется, из-за смерти тети и из-за лишнего выпитого.

Когда вода в душе слишком долго лилась, я решила все же лечь в кровать под одеяло и выключить ночник со своей стороны, но, как только опустила голову на подушку, в коридоре раздался входящий звонок на телефоне, и он точно был не моим.

Спустя минуту звонок прекратился, и я расслабилась, но еще через минуту снова послышалась музыка, и я решила встать с кровати, чтобы найти телефон: наверняка Джованни оставил его на полу, как и пальто с ключами от машины.

Вода все еще шумела в душе, и я подумывала, не постучаться ли в ванную комнату, чтобы спросить, все ли порядке, но решила не делать этого, подумав, что Джованни нужно личное пространство и лучше сейчас его не беспокоить, поэтому подняла телефон, на котором высвечивалось женское имя «Белла». Кто она? Та, с которой он сегодня встречался?

Я колебалась, отвечать ли на звонок, но как только закончился второй вызов, начался третий, и, уверена, если не ответила бы, телефон продолжал бы звонить.

– Да? – осторожно произнесла я, нажав на зеленую кнопку принятия вызова.

– Кто это? – женский голос звучал немного обеспокоенно и подозрительно. – Ай, подождите, вы та, с кем Джованни уехал в Филадельфию, так ведь?

– Да, это я, а вы?

– Аннабелла, сестра, – представилась она, и я вспомнила, что Джованни говорил о том, что она занимается в музыкальной студии в том же здании, где находится моя гончарная мастерская. – Он обещал написать мне, как вернется в отель, но не сделал этого, а я переживаю за него. С ним все в порядке? – затараторила Аннабелла.

– Да, с ним все… – не успела закончить, как из-за спины появилась мужская рука, и я вздрогнула, но потом поняла, что Джованни вышел из душа и теперь просит передать ему телефон.

Я оторвала телефон от уха и передала. Джованни благодарно кивнул и прислонил его к уху, отвечая на вопрос сестры. Решив, что мне не стоило подслушивать, я присела на корточки, чтобы поднять ключи от машины, которые выпали из пальто и закатились под тумбочку, затем подняла само пальто и повесила в шкаф.

– Доброй ночи, Белла, – услышала я, когда медленно подошла к спальне.

– Извини, я не должна была брать телефон, но твоя сестра много раз звонила, а я не знала, когда ты выйдешь из душа.

Я все еще стояла между спальней и коридором, почему-то не решаясь войти.

– Ты все правильно сделала, моя сестра может быть слишком навязчивой, особенно если дело касается меня, – признался Джованни; он говорил это с теплотой в голосе.

Я все же сдвинулась с места и, приблизившись к кровати, вновь опустилась на нее, зарываясь в одеяло. Джованни последовал моему примеру. Кажется, душ помог ему прийти в себя, потому что выглядел он гораздо лучше, однако в глазах до сих пор играл шальной огонек.

– Вы с сестрой очень близки? – внезапно поинтересовалась я, повернувшись на бок лицом к Джованни, который сделал точно такое же движение, но все еще сохраняя дистанцию между нами, за что я была безмерно благодарна.

– Да, хотя у нас разница в девять лет, но мы почти как сиамские близнецы, – он чуть посмеялся над этим, и я тоже улыбнулась уголками губ.

Несколько минут мы все еще смотрели друг на друга с легкими улыбками, будто старые знакомые, затем Джованни будто понял, что совершил ошибку, повернулся на спину и выключил ночник, погрузив комнату в темноту.

– Спокойной ночи, – услышала я.

– Спокойной ночи, – ответила и улеглась на подушке поудобнее.

➽─────────❥

Я не знала, каким образом мы с Джованни ночью придвинулись друг к другу, но, когда проснулась, ощутила на коже щек горячее дыхание, а открыв глаза, поняла, что сплю неприлично близко к Джованни, буквально лицом к лицу. Однако не отодвинулась в момент, когда поняла это, а стала внимательно изучать мужские черты лица, пока он спал. Сейчас Джованни выглядел безмятежным и расслабленным. Зрачки под веками иногда двигались, – наверное, что-то снилось, – а дыхание было не совсем ровным. Отчего-то мне хотелось притронуться к его лицу, на котором присутствовала легкая щетина, чтобы ощутить, насколько она колючая.

– Снова рассматриваешь меня, но уже ближе, – вдруг услышала я, когда взгляд спускался ниже по шее и торсу Джованни.

Я резко подняла глаза и немного отодвинулась. Он изучающе смотрел на меня, может, пытаясь понять, зачем я это делала и почему лежу рядом с ним, хотя сама устраивала истерику из-за одной кровати в номере.

– Я… просто… – пыталась подобрать нужные слова, но потеряла дар речи, потому что попалась.

– В этом нет ничего постыдного или странного, Николь, так что не переживай, меня это не напрягает.

Джованни перевернулся на спину и взял телефон с прикроватной тумбочки.

➽─────────❥

Вскоре мы позавтракали в отеле и собрались, чтобы снова поехать к мистеру Росси. Он хотел обсудить то, что случилось, и обсудить похороны. Удивлена, что Джованни поделился со мной этой информацией, но я была не против, мне казалось, что ему просто необходимо с кем-то поговорить. Конечно, когда ты родился в мире мафии, смерть так или иначе идет рука об руку, но не каждый же день умирал кто-то из близких… Хотя, наверное, и к этому факту можно привыкнуть, закрыть глубоко в себе чувства и эмоции, что, кажется, и сделал Джованни.

Как только мы подъехали к дому Леонардо, я поежилась от вчерашних воспоминаний и поняла, что не смогу зайти внутрь, потому что обмякшее тело Пины все еще давило на меня, будто я снова держала его в руках, а они заполнялись бордовой кровью.

– Можно я не пойду? – сглотнув, спросила я, когда Джованни приоткрыл дверь со своей стороны.

– В машине тоже не очень-то безопасно, – нахмурившись, ответил он и оглядел периметр.

– У меня, вероятно, случится паническая атака, если снова окажусь там, поэтому лучше подожду здесь, – почти сделав жалостливый голос, объяснила я.

Джованни поджал губы, но закрыл дверь и потянулся рукой за спину, доставая пистолет. Он хочет оставить его мне?

– Я не умею им пользоваться, – сразу предупредила я.

– Все же лучше, чем ничего.

У меня был с собой нож, но им я умела пользоваться.

– Краткий мастер-класс, смотри сюда, – он показал пальцем на пистолет. – Это предохранитель, его нужно снять, если соберешься стрелять, – Джованни опустил на него палец, и тот щелкнул. – Теперь можно стрелять. Надеюсь, хотя бы это ты знаешь?

Только смогу ли я выстрелить в человека?

– Только это, – хмыкнула я, и Джованни передал мне пистолет, снова щелкнув предохранителем.

– Давай, – сказал он, и я непонимающе выгнула бровь, – покажи, как снимать предохранитель.

Я направила оружие в лобовое стекло и опустила большой палец на предохранитель, и он щелкнул, как и в руках Джованни, затем снова поставила на место, чтобы случайно не выстрелить.

– Хорошо, но, надеюсь, пистолет тебе не понадобится, я постараюсь быстро вернуться.

Я кивнула, и он вышел из машины, закрыв меня в ней. Проследив за Джованни и, когда он скрылся за дверью, стала следить за улицей, на которой было довольно мало людей и машин.

Спустя несколько минут спина устала, и я решила откинуться назад, буквально обмякая на сиденье. Глаза метались по машине, по приборной панели и различным вещам, которые лежали здесь, но не смела их трогать, боясь, что тут может стоять скрытая камера.

Мысли вернулись к тому дню, когда Джованни предложил поехать с ним в Филадельфию, точнее на время стать его. И сейчас я так до конца и не поняла, зачем ему вообще нужна была я в этой поездке? В ней не было никаких светских мероприятий или чего-то подобного. Кажется, Джованни чего-то недоговаривал.

Я ждала в машине уже около часа, то и дело оглядываясь по сторонам. Теперь меня беспокоило то, что я здесь совершенно одна, а факт того, что Джованни Дон, еще больше вгонял в страх, потому что никто не мог знать, когда кому-то придет в голову напасть на него или на того, кто с ним. Впрочем, как это и произошло вчера.

Звук входящего звонка раздался слишком громко в тишине, отчего я подпрыгнула на сиденье, затем потянулась в сумку за телефоном. На экране высветилось имя «Джованни».

– Да?

– Выходи из машины! – голос звучал почти угрожающе, но еще было слышно, будто он бежит.

Что-то щелкнуло, и я увидела, что двери открылись.

– Выходи из машины, Николь! – уже более настойчиво прокричал Джованни, и я тут же потянулась к ручке и открыла дверь. – Быстрее! И отойди от нее, как можно дальше!

Я слушала все указания, которые он кричал по ту сторону линии. В теле тут же зародилась паника, я не понимала, что происходит, но была уверена, что что-то должно случиться, что-то явно пошло не так.

Ноги быстро поспешили прочь от машины вдоль домов, и в одно мгновение мы с Джованни столкнулись, когда он выбежал из здания. Его глаза бегали по мне, но он быстро взял меня за руку и стал уводить дальше по улице.

– Ложись! – прокричал он, и я услышала громкий оглушающий хлопок и каким-то образом оказалась впереди Джованни, а не сзади; может, он толкнул меня вперед себя?

Буквально свалившись с ног на холодный асфальт, почувствовала ударную волну, что прошла сквозь все тело. Я ничего не видела и не слышала, но ощущала, как Джованни навалился на меня сверху, чтобы… закрыть собой?

– Джованни? – я не слышала собственного голоса, но все же пыталась достучаться до него.

Я закашлялась и попыталась увидеть хоть что-то, но нас окружал черный дым и огонь, от которого было невыносимо жарко. Что произошло? В зоне видимости были лишь руки, и я стала внимательно рассматривать их, потому что, как только пошевелила ими, поняла, что что-то не так. Сфокусировав помутневшее зрение, поняла, что мелкие осколки впились в тыльные стороны ладоней, но сейчас это не столь важно.

Так как я лежала животом на асфальте, попыталась дотянуться через спину рукой до Джованни, но нащупала что-то липкое и вязкое. Поднесся руку обратно к себе, увидела, что это была кровь. Дерьмо…

– Джованни! – громче сказала я и ощутила, как он пошевелился; Слава Господу!

Он стал медленно отодвигаться от меня, чтобы не давить своим телом.

– Ты в порядке? – первое, что спросил Джованни, когда сполз с меня, но все еще сидел на коленях.

Глаза, наконец, стали лучше видеть, и теперь я заметила, как по его вискам стекала кровь. Я не боялась ее вида, но сейчас это выглядело пугающе. Видимо, некоторые осколки попали Джованни в голову, в то время как мне – в руки. Еще бы, все произошло настолько быстро, что мы не успели отбежать на достаточное расстояние, чтобы остаться нетронутыми.

Джованни встал на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я немного качнулась, но он придержал меня за талию. Взгляд метнулся к месту, где была его машина, в которой буквально несколько минут назад сидела я, но сейчас от нее ничего не осталось, лишь железо, горящее в огне. Кто-то взорвал машину, а я могла умереть… От этой мысли внутри все сжалось. Неужели меня и правда пытались убить второй день подряд?

Джованни вытащил пистолет из кобуры и огляделся вокруг, затем, держа меня за руку, быстро завел за угол и остановился.

– Габриэлла, – резко сказала я, думая, что сейчас самое время.

Джованни странно уставился на меня, и я продолжила, смотря в его глаза:

– Мое имя. Габриэлла Бьянко.

Он лишь кивнул и потянулся другой рукой в карман пальто, достав оттуда телефон. Я все еще наблюдала за тем, как кровь стекала по его вискам, достигая щек и подбородка, но Джованни, кажется, было все равно. У меня не было с собой ничего, чем можно было бы вытереть кровь, кроме шарфа, намотанного на шею, поэтому я немного отстранилась от Джованни и стала разматывать его, хотя руки неприятно покалывало.

– Кристиано, мою машину взорвали, – когда на той линии ответили, произнес он холодным тоном, будто то, что сейчас случилось было чем-то обыденным. – Да, у дома Леонардо. Нет, со мной и девушкой все в порядке, – Джованни вдруг начал осматривать меня на наличие ран, но я в этот момент спрятала руки в шарфе. – Хорошо, мы ждем, – и отключился.

Я не знала, кто такой Кристиано, да и сейчас как-то плевать. Когда Джованни убрал телефон, я подошла к нему ближе, встала напротив так, чтобы дотянуться до его головы, и протянула руку с шарфом.

– У тебя кровь, – сказала я, когда Джованни с удивлением взглянул на меня.

Он, видимо, понял, что я хочу сделать и просто стал молчаливым наблюдателем, пока я аккуратно стирала кровь с его лица. Я пыталась не смотреть в серые радужки, но иногда все же сталкивалась с ними: казалось, нам обоим было что сказать, но мы боялись этого, как дети боятся темноты.

Вдруг его рука потянулась к моему лицу, и я позволила прикоснуться к своей щеке, где, наверное, была либо царапина, либо грязь. Джованни медленно и нежно провел по коже, будто боялся испортить ее, затем послышался неприятный свист от колес, и сбоку от нас остановилась черная тонированная машина.

– Идем, – сказал Джованни и взял меня под руку, выводя из-за угла.

В машине сидел лишь один человек на водительском месте – скорее всего, тот самый Кристиано, с которым разговаривал Джованни. Он внимательно оглядел нас обоих, когда мы сели в машину. Джованни сел впереди, а я – сзади.

– Что случилось? – поинтересовался Кристиано и вырулил обратно на дорогу.

– Я был в квартире Леонардо, когда на телефон стали приходить оповещения из приложения для машины о том, что система неисправна, и каждый раз приходили все новые и новые. Я напрягся и позвонил Николь, сказал выходить из машины.

Кристиано уставился на меня в зеркало заднего вида.

– Когда сам вышел на улицу, буквально через пару секунд машина взлетела на воздух.

– Думаешь, это тот же снайпер?

– Понятия не имею, – ответил Джованни и потянулся к голове.

– Точно не нужно в больницу? Кажется, осколки попали в голову, – почти без эмоций спросил Кристиано и снова покосился на меня. – Non sa molto?22

Ох, если бы они знали, что я все понимаю, перестали бы переходить на итальянский. Я отвернулась к окну, делая вид, что мне все равно, но на самом деле навострила уши в ожидании ответа от Джованни.

– Questo non sarà un problema,23 – лишь ответил он.

И по какой причине Джованни считал, что я не буду проблемой? Потому что побоюсь растрепать о нем? Потому что знаю, кто он на самом деле? Потому что знаю, что меня могут убить так же, как тех журналистов?

Кристиано остановился возле отеля, но явно не желал оставлять нас двоих наедине без дополнительной охраны – наверное, переживал за Джованни. Я знала, что у Дона есть телохранители, а еще – Капо с солдатами, но кем был Кристиано, пока не могла понять.

Сотрудники отеля странно косились на нас, отчего мне было неловко, но, смотря на гордо поднятую голову Джованни, поняла, что здесь нечего стыдиться, да и от его взгляда, который он посылал окружающим, кровь стыла в жилах.

Наконец мы поднялись в номер, и я села на скамью возле входной двери, чувствуя, как все тело гудит то ли от усталости, то ли от нервов, хотя, на удивление, я не так сильно переживала. Казалось бы, я могла умереть, но почему мне было так спокойно? Может, из-за близкого присутствия Джованни? Он был моим щитом, когда машина буквально взлетела на воздух.

– Что с твоими руками? – все-таки заметил Джованни, когда снял обувь и опустился напротив меня на корточки.

Он взял мои руки в свои и осмотрел их.

– Наверное, осколки попали, немного колет, – я говорила это таким обычным голосом, будто ничего ужасного не произошло; может, это замедленная реакция организма?

– Вставай.

Я взглянула на него, на запекшуюся кровь на висках и подумала, что мои руки это последнее, что должно волновать, однако, волновало.

Джованни помог мне снять пальто, которое пропахло дымом, и повел в ванную комнату. Мы остановились у раковины, и снова мои руки оказались в его ладонях.

– Слишком мелкие осколки, нужно что-то, чем можно их достать, – он задумался.

– Например, пинцет? – предложила я.

– Подойдет.

Я отыскала темно-коричневую сумку и вместе с ней вернулась обратно. Протянув пинцет Джованни, стала наблюдать за тем, как он аккуратно цеплял осколок за осколком. Было приятно смотреть на него, на его сосредоточенное лицо, которое, кажется, стало только красивее. Он так старался не сделать мне больно, что я невольно улыбнулась этому, возможно, даже покраснела и сразу попыталась скрыть это, опустив голову вниз.

– Габриэлла, значит, – вдруг произнес Джованни мое имя, нарушив тишину, пробуя его на вкус. – Это имя точно подходит тебе. Еврейское, так ведь?

– Я наполовину еврейка, – пожала плечами я.

– Что насчет другой половины? – поинтересовался он, когда вытянул из кожи довольно большой осколок, и из раны потекла капелька крови.

Джованни взял полотенце и промокнул мою руку. Пока он ждал, что кровь остановится, перевел глаза на меня.

– Итальянка. Мой отец итальянец, а мать еврейка.

– Вот это смесь, – усмехнулся Джованни. – Значит, ты понимала все, что я говорил на итальянском? – вот и пришел час, когда меня раскрыли с потрохами.

Я замялась, думала, может, соврать, сказать, что не знаю итальянский? Но было ли это логичным, учитывая, что мой отец и правда итальянец?

– Некоторые моменты, – ответила я и поджала губы, отведя глаза в сторону: из меня выходил самый никудышный лжец.

– Ты врешь, – резко сказал он, и я опешила от тона его голоса.

Я вернула взгляд к Джованни, хотя это было сложно сделать, потому что боялась реакции на ложь, – он явно не любил, когда ему врали, да и кто вообще любит вранье? Но я делала это, чтобы защитить себя.

– Да, я понимала все, что ты или кто-либо другой говорил. Отец разговаривал со мной только на итальянском, так что я знаю его в совершенстве, – призналась я и почувствовала, будто камень упал с плеч. – На самом деле, думала, что ты быстро меня раскусишь, – немного улыбнулась я.

– Хорошая актриса из тебя, раз я не распознал ложь, обычно такое никому не удается провернуть.

Джованни снова склонился над моими руками.

– Теперь это пошатнуло твою самооценку? – с долей сарказма спросила я.

Он хмыкнул и ответил:

– Нисколько, но у меня никогда не было и нет завышенной самооценки.

Я лишь кивнула и подняла голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что я должна выглядеть намного хуже, но на лице было лишь небольшое темное пятно, которое пытался вытереть Джованни, когда мы стояли на улице, ожидая Кристиано.

Через несколько минут Джованни закончил вытаскивать осколки и стал ополаскивать мои руки водой, смывая запекшуюся кровь. Я могла бы сделать это сама, но, видимо, он хотел помочь: может, таким образом извинялся за то, что случилось?

– Позволь и мне помочь тебе, – внезапно предложила я, когда Джованни промокнул полотенцем мои руки. – У тебя наверняка осколки в голове, – я показала рукой на свою голову, имея в виду его.

Джованни, немного подумав, согласился, но сначала мы не знали, как лучше будет доставать их и куда кидать. Затем он принес стул, поставил его возле ванны и сел на него, таким образом его голова находилась над ванной.

– Ты можешь не шевелить головой? Я не могу понять, как мне лучше встать.

Становилось жарко, а еще я нервничала, потому что боялась сделать что-то не так.

– Остановись, – вдруг сказал он, и я замерла сбоку. – Перекинь одну ногу через меня, так тебе будет удобнее.

Какой хитрец!

– Я ничего не сделаю, но это лучший вариант.

Я вздохнула и аккуратно перекинула одну ногу через его колени. Теперь одна нога была с одной стороны, а другая – с другой. Голова Джованни буквально упиралась мне в живот, и я чувствовала, как его дыхание даже через ткань платья обжигало кожу. Черт, кажется, это слишком интимно.

Однако я смогла более-менее сосредоточиться на мелких осколках. Их было много, а некоторые имели средний размер, как раз-таки из-под них до сих пор медленно сочилась кровь, но было сложно заметить все, потому что волосы Джованни не были короткими, но и слишком длинными – тоже.

– Ай! – сказала я и зашипела от слишком острого осколка, который царапнул кожу на пальцах, когда я попыталась поддеть его.

– Порезалась? – спросил Джованни и приподнял голову, пока я облизывала палец, высасывая из него кровь. – Покажи, – приказал он, и я опустила к нему руку, он взял ее и стал внимательно рассматривать палец.

– Ничего страшного, Джованни, успокойся, твоя голова намного важнее, – чуть усмехнулась я и высвободила руку из его хватки, возвращаясь к прежней позе.

– Правда? И почему же? – он снова немного откинул голову, чтобы она оказалась над ванной, и я принялась за дело.

– Как же ты будешь решать мафиозные дела, если мозг пострадает? – впервые я упомянула о мафии после того, как назвала Джованни убийцей в отеле в Нью-Йорке.

Он лишь тихо фыркнул, поэтому наш разговор прервался на моих словах, но все же я чувствовала недосказанность между нами, но будем ли мы ее решать, не знала. Мы даже не обсудили то, что произошло, однако, по каким-то причинам мне не хотелось знать возможную правду, потому что из головы и так не выходила мысль о том, что снайпер целился в меня.

На кой черт кому-то понадобилась моя жизнь или вовсе помешала? Конечно, в прошлом я была связана с мафией, но разве это могло послужить причиной? Я не знала никаких подробностей семьи Бернарди, никаких секретов и тайн, потому что жила в неведении, да и, на самом деле, не была против этого, потому что, если бы была посвящена в дела, то, возможно, Маттео не отпустил меня и не развелся.

– Габриэлла, – тихо позвал Джованни, и я немного отпрянула от него, встречаясь с серыми радужками, – я хочу прикоснуться к тебе.

Тело тут же замерло: кажется, я перестала даже дышать.