Читать книгу Чувства, взятые напрокат - - Страница 5

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Маттео продолжал смотреть на меня самым гневным взглядом, какой только был у него в арсенале, но я и его уже не боялась. После двух пощечин щека горела, и я была уверена, что она красная, как помидор. Хотела бы я, чтобы он почувствовал такую же боль, что испытывала я.

– Я не отпущу тебя, Габриэлла! – сурово прошипел он, подойдя еще ближе, буквально прикасаясь грудью к моей и возвышаясь надо мной.

– Тогда я лучше умру, чем буду и дальше жить с тобой! – прокричала я и попыталась оттолкнуть его от себя, поставив ладони на его грудь и сжав зубы до скрежета.

Маттео зарычал в ответ, подняв руку к моему лицу и сжав щеки до боли; приподнял мое лицо к себе, и наши глаза снова встретились. Он был готов убить меня прямо сейчас, я уверена, но что-то не давало ему этого сделать. Пока что.

– Я могу работать в агентстве семьи, – промямлила я, потому что не могла нормально произнести слова из-за его пальцев на щеках; Маттео опешил от моих слов и разжал хватку, немного отодвинувшись от меня.

– Серьезно, блять?! Да ты смеешься надо мной!

Маттео издал истеричный смешок и поднял лицо к небу, на мгновение закрыв глаза: похоже, он пытался совладать с собой, но я знала, что ему редко это удавалось.

– Лучше там, чем с тобой здесь! – нервно и сердито выплюнула я и приготовилась к его очередной атаке. – Никто не знает, как я выгляжу.

Я надеялась, что это может быть весомым аргументом.

– Я не нужна тебе, Маттео.

По какой-то причине я пыталась достучаться до его души, которой, казалось, не было.

– Наш брак – ошибка, и ты это знаешь. Неужели тебе не надоела моя ненависть к тебе и твоя ненависть ко мне?

– Что если мне нравится ненависть? – уже спокойнее спросил он, снова посмотрев на меня. – Что если мне нравится видеть, как я причиняю тебе боль?

Я сглотнула, но ком из горла никуда не исчез. Казалось, что еще немного и он перекроет мне доступ к кислороду, – и, возможно, этого я и хотела.

Сейчас

Когда Джованни предложил немного отойти из толпы, так как нас буквально давили и наступали на ноги, – здесь было достаточно много гостей из высшего общества, – взгляд зацепился за знакомую фигуру, которую я предпочла бы не видеть до скончания своих лет.

– Николь?

Я вздрогнула от голоса Джованни, будто вышла из транса.

– Все… все в порядке, идем, – я попыталась выровнять голос, чтобы унять дрожь, но ничего не выходило, потому что прошлое снова застилало все перед глазами.

Маттео.

Он стоял возле стойки у бара с бокалом в руке, в котором была налита янтарная жидкость, и смотрел прямо на меня. Я не могла понять его чувств, но мои Маттео с легкостью мог прочитать, потому что я не обладала умением скрывать эмоции, они все были написаны у меня на лице, особенно – в глазах.

Я не видела его около года, точно так же, как и Марко, его брата, что был младше него на четыре года. Конечно, у нас с ним была договоренность о том, что наша дочь будет видеть и отца, и мать, и, когда Эмилии нужно было провести время с Маттео, ее забирал телохранитель семьи Бернарди, поэтому с бывшем мужем я не виделась после того, как ушла от него. И сейчас вид того, как он свободно, практически расслаблено стоял и смотрел на меня, заставил внутренности сжаться.

Джованни был удивлен моей реакции, но я успела оторвать взгляд от Маттео. Мы прошли дальше, мимо бара, и я была благодарна за это, потому что теперь видела только спину Маттео.

– Есть что-то крепче шампанского? – дрожащим голосом спросила я; черт, почему я не могла контролировать себя?

– Несколько минут назад ты сказала, что редко пьешь алкоголь, – недоверчиво взглянул на меня Джованни, но успел выхватить с подноса, что нес очередной официант, бокал с темной жидкостью: видимо, вино.

Он протянул его мне, и я с благодарностью посмотрела на него, отпивая несколько глотков. Все это время Джованни разглядывал меня, явно не понимая резкой смены моего настроения.

– Что-то произошло? – и все-таки он не выдержал, но я уже начинала привыкать к тому, что Джованни любопытен.

– Неприятная встреча, – пожала плечами, опустив глаза в пол. – Здесь человек, которого я бы не хотела видеть, – объяснила я.

Джованни вдруг оттолкнулся от стены, на которую опирался, и встал напротив меня. Я удивленно вскинула брови и задрала голову вверх, чтобы посмотреть в его лицо.

– Теперь ты будешь смотреть только на меня, как тебе такой вариант? – склонив голову на бок и немного улыбнувшись, спросил он.

Это было немного странно и, возможно, даже по-детски, но с другой стороны, это было мило и… заботливо?

– Мне нравится, – кивнула я, улыбнувшись одними губами, но мы оба понимали, что не простоим так весь вечер, потому что то и дело к Джованни подходили гости, и он разговаривал с ними на отвлеченные темы, которые не требовали какого-то напряжения, хотя мне казалось, что его тело всегда было готово к бою, и только когда мы оставались наедине, Джованни расслаблялся, а его глаза выражали мягкость.

Спустя несколько минут мужчина средних лет подал знак Джованни – наверное, о том, что к нему можно было подойти, – поэтому он извинился, сказав, что ему нужно переговорить с ним только вдвоем. Я же не имела права сказать что-либо, хотя по какой-то причине стала забывать, что я всего лишь купленная кукла для этого вечера.

Проследив за Джованни, смотря на широкую спину, я еще раз отпила красное вино из бокала, затем потеряла его из виду, потому что он и незнакомый мужчина решили отойти в сторону, где их закрывала толпа гостей, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как глазеть по сторонам. Однако мне это быстро надоело, я заскучала, но заметила, что гости выходили на террасу, откуда открывался невероятный вид на Нью-Йорк, поэтому решила – почему бы и нет, может, такой вид я увижу еще не скоро, если вообще увижу.

На выходе из здания лежали пледы, кто-то их брал, а кто-то нет, но, зная, какая погода была на улице, и зная, что здесь, наверху ветер мог быть еще сильнее, я взяла плед, расправила его и накинула на плечи, затем вышла на террасу, и холодный ветер тут же поднял локоны, запутывая их. Где-то в сумочке лежала одна единственная резинка, которую я никогда не вытаскивала как раз для таких случаев, поэтому, отойдя немного в сторону, чтобы не закрывать проход, завязала волосы в низкий хвост.

На террасе было немного людей, вероятно, из-за плохой погоды. Тучи сгущались, а ветер усиливался с каждой минутой, но это не помешало мне подойти к перилам и немного перегнуться через них, чтобы взглянуть вниз, в пропасть, где крошечные люди и машины двигались, будто игрушечные. Интересно, Бог видит нас так же?

– Здравствуй, Габриэлла, – грубый голос раздался за спиной, и я вздрогнула, не ожидая никого возле себя, а позади – тем более.

Повернувшись всем корпусом, увидела перед собой Маттео, который разглядывал меня с ног до головы, сложив руки на груди.

– Здравствуй, Маттео, – ответила я и еще больше укуталась в плед, прислонившись теперь спиной к перилам.

– Вижу, ты здесь не одна.

Он подошел ближе и опустил руки на перила, смотря куда-то в даль, на город.

– Джованни Пеллегрини, не так ли?

Я просто кивнула на его вопрос.

– Ты в курсе, кто он?

– Конечно, – спокойно сказала я, но от его близости хотелось кричать. – Это как-то должно поменять ситуацию?

– Удивительно, как складывается твоя судьба, – ехидно хмыкнул Маттео. – От одного мафиози к другому. Ты как магнит для нас, Габриэлла.

Он перевел взгляд на меня и сверкнул глазами; черт, я бы их выцарапала собственными руками, если бы могла.

– Он лишь мой клиент, не более, – раздраженно ответила я. – Не видела твою спутницу, – перевела тему.

– Она отошла припудрить носик, так это у вас называется? – фыркнул Маттео. – Выглядишь лучше, чем год назад, неужели клиенты так хорошо трахаются? Лучше, чем я?

Он не знал, что я заключила контракт с агентством семьи, прописав там пункт о том, что не сплю с клиентами.

– Мы не трахались, Маттео, – остановила я его грязные мысли, – это было изнасилование, и ты это знаешь, но не хочешь называть вещи своими именами.

Я начинала закипать, но понимала, что в данном месте точно не стоило устраивать сцену.

– Мне плевать, – бросил он, и в его ответе я даже не сомневалась. – Кстати, я заберу Эмилию в Италию где-то через два дня.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Что? Ты не можешь! – возмутилась я. – Она не должна быть вместе с твоими головорезами вдали от дома.

Да и с ним тоже не должна быть, но у нас с Маттео была договоренность.

– Я хочу показать ей родину.

Будто это и правда его волновало.

– Она родилась здесь, – указала пальцем на город, – в Нью-Йорке, и он является ее домом и родиной.

– Габриэлла, не спорь со мной, или будет хуже и я заберу ее у тебя навсегда! – огрызнулся он, рыкнув на меня, понизив голос до низкого баса, от которого всегда пробегали мурашки.

После последних слов Маттео все желание как-либо контактировать дальше отпало, да его и в принципе не было, но, когда он начинал закипать, лучше было держаться от него подальше и не лезть на рожон, а закипал Маттео чаще, чем находился в нормальном расположении духа.

Посмотрев прямо, я заметила Джованни, который с пледом в руках двигался к нам. Боже… он не должен понять, что я и Маттео как-то связаны, мне не нужно это. Я еще дальше отодвинулась от бывшего мужа и сжала предплечья под пледом до неприятной боли, вонзив в кожу длинные ногти, – так я могла унять дрожь в теле, по крайней мере, на какое-то время.

Когда Джованни подошел ближе, он метнул глаза на Маттео, который стоял так, будто между нами ничего не произошло и будто мы даже не знакомы. Мне показалось это странным, непохожим на него, ведь я думала, что сейчас он устроит сцену.

– Джованни, какая встреча, как всегда неожиданная, – заметил Маттео мужчину рядом со мной, повернув голову вбок.

– Я не удивлен, наши семьи часто приходят на такие мероприятия, – ответил Джованни.

– Come sta il tuo fianco? Spero che Marco non abbia inserito profondamente il suo coltello nella tua carne.16

Что? Нож и Марко? Когда Марко успел пырнуть ножом Джованни и за что?

Маттео знал, что я немного понимала итальянский, но не знал, что на самом деле я понимала все, и в этом было мое превосходство.

– Dovresti tenere d'occhio tuo fratello, Matteo, altrimenti potrebbe scatenare conflitti inutili se tagliasse qualcuno,17 – ответил Джованни в почти приказном тоне.

– Не волнуйся об этом, – закончил Маттео и отошел от нас, возвращаясь в здание.

Было трудно делать вид, что я не понимала ни слова из того, что они говорили, но я старалась как могла и чувствовала себя из-за этого шпионкой, а еще думала, как долго смогу косить под дурочку.

Джованни встал рядом со мной и стал расправлять плед, но не накинул его на себя, а укутал меня, хотя на моих плечах и так он лежал.

– Лучше укрой себя, у меня уже есть, – стала отнекиваться я, но Джованни лишь покачал головой.

– Я вижу, что ты дрожишь.

Но дрожь была не столь от холодного ветра, сколько от присутствия Маттео на этом мероприятии и от взгляда его агрессивных глаз, которые снова пытались сожрать меня.

– Тебе нравится этот город?

– Я не знаю, как к нему относиться, но всегда чувствовала себя здесь лишней, будто это не то место, где я должна быть, – объяснила я и придержала два пледа, когда подул слишком сильный ветер. Я невольно прижалась к Джованни, боясь, что меня может унести с террасы.

Мне стало неловко от моего телодвижения, и я попыталась отодвинуться, но почувствовала, как мужская рука обвивала талию и прижала к себе. Что это за жест? Уверена, со стороны мы были похожи на пару. И только сейчас я услышала его запах: нотки апельсина с бергамотом.18 Этот запах напомнил уютную зимнюю ночь, когда за окном шел снегопад, а ты сидел дома, укутанный в плед, и смотрел любимые фильмы по телевизору, ожидая новогоднего чуда. И Джованни сейчас ощущался именно так – по-уютному тепло.

– А ты? – осмелилась спросить я, все еще находясь в его объятиях.

– Мне нравится Нью-Йорк, но в нем нужно быть слишком быстрым, чтобы он не съел и не поглотил тебя. Здесь всегда необходимо бороться за лучшую жизнь, если ты ее хочешь, и в каком-то смысле для меня это является лучшей мотивацией сделать свою жизнь лучше и никогда не останавливаться.

Я кивнула на его слова и теперь подумала о том, что Джованни и я слишком откровенно разговаривали друг с другом, а так быть не должно. Нельзя быть такой со своим клиентом, потому что для него я – никто, так же, как и он для меня.

Через несколько минут на улице пошел сильный дождь, поэтому все вернулись в здание, а еще через полчаса мероприятие закончилось, но никто не спешил выходить на улицу по той же причине – Нью-Йорк охватила темнота, ураган и ливневый дождь.

– Мы останемся здесь, – вернулся Джованни от ресепшена, где долго вел переговоры с мужчиной.

– Что? В отеле? – удивленно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Туда невозможно выйти, – он указал на улицу, – а ехать еще сложнее из-за того, что на многих улицах полно воды.

Черт… я не могла остаться. Ванесса должна была привести Эмилию домой через два часа.

– Нам дали номер-люкс, в нем две отдельные комнаты, так что я не думаю, что это станет проблемой, – спокойно произнес Джованни и показал карточку от номера.

Нужно предупредить няню.

– Николь?

А что я могла сделать в знак протеста на его решение? Впрочем, ничего, поэтому я просто кивнула, отвлекаясь от своих мыслей, и мы прошли сквозь толпу людей, которые, кажется, точно так же, как и мы, желали остаться в отеле из-за непогоды.

Лифт быстро поднял нас на нужный этаж, и мы вышли из него, свернув направо и пройдя прямо по длинному коридору, в конце которого была белая дверь.

Когда Джованни открыл дверь и впустил меня, свет автоматически зажегся во всех комнатах, но был приглушенным, наверное, чтобы сильно не слепить глаза. Как и входная дверь, здесь было много светлых оттенков, в основном белые и бежевые, что придавало чистоту и роскошь этому месту.

Я никогда не оставалась с клиентами в номере, да и не ходила в них с ними, поэтому сердце неровно стучало в груди, думая о том, что Джованни мог с легкостью воспользоваться мной здесь. На каких-то долю секунды я задержалась возле двери, в то время как мой клиент уже снял обувь и прошел в одну из спален.

– Ты голодна? – спросил Джованни, выйдя снова в коридор, но уже без пиджака, а лишь в черной рубашке и брюках.

– Немного, – коротко ответила я и поставила туфли под скамейку, стоящую возле двери.

– Тогда закажу что-нибудь на ужин. Есть предпочтения или то, чего ты не ешь? – поинтересовался он.

– Эм, – задумалась я, – была бы не против съесть пасту и выпить зеленого чаю.

Джованни кивнул и снова спрятался в спальне, затем послышался его голос, – заказывал ужин в номер, хотя мы могли бы спуститься в ресторан.

Пройдя по номеру, я заглянула в ванную комнату и решила помыть руки, а заодно взглянуть на себя в зеркало. Волосы все еще были собраны в хвост. Я и забыла, что завязывала их, – так удобно, что они не мешали. Ванная комната была просторной: с двумя раковинами, душем и ванной, – выбирай, что по душе.

– Примерно через полчаса должны принести ужин, – оповестил Джованни, заглянув в ванную.

– Хорошо, спасибо.

Мне было так неловко, что я не знала, куда себя деть, когда оказалась перед Джованни лицом к лицу.

– Я… пойду в свою спальню.

Он просто кивнул и пропустил меня, затем сам зашел в ванную комнату и закрылся, через пару минут послышался шум воды.

Я же не знала, могла ли до конца расслабиться, находясь так близко к незнакомому мужчине, хотя он и правда внушал доверие, ведь ни разу не нагрубил и не тронул лишний раз или как-то по-интимному. Таких редко встретишь в современных реалиях, да и среди клиентов. А что если он вел себя так порядочно только при людях, которые пристально за ним наблюдали? Но мы же были вместе, наедине в его машине… Тревожным мыслям не было покоя.

Ванесса, добрый вечер.

Можешь ли ты оставить Эмилию у себя на эту ночь?

Габриэлла.

Мне очень хотелось надеяться, что няня согласится.

В ожидании ответа я присела на мягкую большую кровать, которая явно была не на одного человека, и стала пялиться в телефон, как будто это могло помочь.

Добрый вечер, мисс.

Конечно. Надеюсь, с вами все в порядке.

Ванесса.

Я выдохнула, когда прочитала сообщение от няни, и отложила телефон в сторону, но не знала, чем себя занять, поэтому решила пройтись по номеру и позаглядывать в шкафы в поисках какой-нибудь сменной одежды, но нашла лишь белый махровый халат и тапочки, а еще – полотенца и принадлежности для душа. Кажется, придется ходить в платье до самого сна, а может, и спать в нем.

Вода в душе выключилась и стало совсем тихо, за исключением завывания ветра и постукивания капель дождя по окну, из которого открывался вид на мрачный Нью-Йорк и Центральный парк, в котором деревья сильно наклонялись от порывистого ветра. Давно не было такой плохой погоды, но сегодня и правда говорили о ней по радио и присылали сообщение с предупреждением оставаться дома. Кто их вообще слушает или читает, не так ли?

Выйдя из своей комнаты, я услышала, как что-то упало и разбилось в ванной комнате, а затем послышалось шипение и цоканье языком, будто Джованни что-то очень сильно раздражало в этот момент.

– Все в порядке? – решилась спросить я и подошла ближе к двери.

Не услышав ответа, я решила, что это не мое дело, затем дверь приоткрылась и Джованни спросил:

– Не могла бы ты помочь мне?

– Эм, ты одет?

Я чувствовала жар, который исходил оттуда, видимо, из-за горячей воды.

– Да, проходи.

Я открыла дверь шире и вошла, но тут же отвернулась. Джованни был в одном полотенце, которое он обернул вокруг бедер.

– Ты сказал, что одет, – с укором произнесла я, продолжая неподвижно стоять к нему спиной.

– Я не голый, на мне полотенце, – спокойно ответил он.

– Но это не одежда, – продолжала спорить я.

– Просто помоги мне, Николь.

И я повернулась, пытаясь не смотреть на его обнаженное тело. Соберись, Габриэлла!

– Ты разбил бутылек со спиртом?

Когда я подошла ближе к Джованни, увидела в раковине осколки, а в нос ударил неприятный резкий запах, от которого я зажала его.

– Не ходи там босиком, возможно, я собрал не все осколки, – схватил он мое запястье и потянул на себя; его рука была такой горячей по сравнению с моей. – Я не дотягиваюсь до раны, чтобы обработать и замотать новым бинтом.

Это та самая рана, о которой говорил Маттео?

– Поможешь?

Джованни протягивал мне салфетку, которую успел вымочить в спирте прежде, чем разбил бутылек.

– Конечно.

Я взяла салфетку, а он повернулся ко мне спиной, и я сразу заметила рану на его боку, она и правда была от ножа, но на его спине были и другие шрамы: маленькие и большие, некоторые выглядели так, будто получены давно, а некоторые – будто совсем недавно.

– Кто-то пырнул тебя? – поинтересовалась я, когда начала обрабатывать рану, немного согнув колени и наклонившись ближе.

– Один псих, но это не важно.

Марко не был психом уж точно, а вот его брат, Маттео, – еще как.

Я продолжала протирать рану, из которой то и дело сочилась кровь, благо, не в больших количествах, но руки все равно успела испачкать. Я не боялась крови, но от ее вида в голове всплывали неприятные картинки прошлого.

– Могу перебинтовать, – предложила я, когда выбросила в мусорку салфетку, затем подошла к раковине, чтобы помыть руки.

Джованни кивнул и подал мне чистый белый бинт, и я взяла его, вставая теперь напротив него. Боже, как мне отвести взгляд от накаченного тела? Неужели он позволит дотронуться до себя? Если бы у Джованни были плохие намерения на мой счет, он бы с легкостью придушил меня руками.

Подойдя еще ближе, я размотала бинт и приложила один его конец к боку, а другой стала оборачивать вокруг торса. Я чувствовала всем нутром, как Джованни наблюдал за мной, – он довольно часто это делал. В конечном счете я завязала оба конца друг с другом в маленький узел.

– Спасибо, Николь.

Когда-нибудь Джованни перестанет акцентировать внимание на этом имени.

Когда-нибудь? Что за мысли? Разве мы встретимся еще раз?

После слов благодарности я неловко выползла из ванной, и тут же раздался стук в дверь: наверное, принесли наш ужин. Я подошла к двери и негромко спросила, кто это, – мафия научила меня никогда не открывать дверь сразу, но, конечно, спрашивать тоже было опасно, однако сейчас я надеялась, что никто не собирался нас убивать, зная положение Джованни.

Молодой парнишка поздоровался со мной и спросил разрешения войти, и я пропустила его, чтобы он провез тележку, на которой стоял поднос с едой. Когда он прошел мимо, желудок сжался от запахов еды; кажется, сегодня я только завтракала.

Джованни вышел из ванной в тот момент, когда дверь за официантом закрылась. Он выглядел немного смешно в белом халате, но, кому как не мне знать, что тут нет больше никакой одежды, кроме этой, а после душа вряд ли хотелось надевать ту одежду, в которой проходил весь день.

– Мне даже неловко от того, что ты одета, а я – нет, – то есть теперь он считал, что не одет, хотя на нем был халат.

Джованни взъерошил волосы и несколько мокрых прядей упали на его лицо; черт, он выглядит слишком… Не говори этого, Габриэлла!

– Мне раздеться? – слегка усмехнулась я, кладя в рот помидор черри.

Джованни удивленно поднял одну бровь – явно не ожидал от меня такого предложения, – затем ответил:

– Предпочел бы оставить мысли на этот счет в своей голове, но в данную минуту не хочу, поэтому – да, я не против, если мы будем в одинаковом положении, – и это было так честно и открыто сказано, что я опешила от этих слов, перестав жевать помидор. – Но я не заставляю.

– Эм, нет, я согласна, – проглотив помидор, сказала я неожиданно для себя. – Сейчас вернусь, – и встала с кресла, чтобы пройти в спальню и переодеться в халат.

Впервые, наверное, после брака с Маттео я была настолько открыта к общению с мужчиной, причем – с малознакомым мужчиной, но по какой-то неведомой мне причине Джованни производил впечатление порядочного человека и того, кто не стал бы пользоваться женщиной.

Халат висел в небольшом белом шкафу напротив кровати. Я достала его и стала стягивать с себя платье, от которого остались следы на коже, на талии, из-за довольно жесткого ремня. Я буквально выдохнула воздух, когда окончательно стянула его с себя. Махровая ткань халата приятно окутала тело, отчего захотелось зарыться в него всем телом и лечь в кровать, чтобы заснуть сладким сном, но, кажется, желудок все еще был против, так что, я вернулась к Джованни, который сидел в кресле напротив моего и до сих пор не притронулся к еде.

– Это забавно, – сказал он, когда окинул меня взглядом, а я села на свое место, поджав одну ногу под себя. – Но мне нравится, что ты согласилась, – добрая ухмылка озарила его лицо.

– Сама не ожидала от себя, – пожала я плечами. – Теперь можем ужинать, – я потянулась рукой к тарелке с пастой.

Джованни ел не спеша, тщательно пережевывая пищу. У него в тарелке тоже была паста, но с морепродуктами. Если бы кто-то сейчас увидел нас, то мог бы подумать, что мы давно женатая пара, которая приехала на отдых.

– Почему ты боялась меня сегодня, когда я пришел в студию? – нарушил тишину Джованни и отставил от себя на стол тарелку.

– Думала, ты преследуешь меня, наплевав на свою клятву, – объяснила я и тоже поставила тарелку на стол.

В серых радужках читалось, что Джованни мне не до конца верил: казалось, он умел читать людей по щелчку пальца. Надеюсь, Джованни не читал мысли, иначе мне будет стыдно, потому что лучше не знать о том, что пришло мне в голову после того, как я увидела его в одном полотенце.

– Ты чего-то недоговариваешь, – с прищуром в глазах сказал он и опустил локти на колени, руками подперев подбородок. – Это не единственная причина, по которой ты отталкивала меня.

Конечно, нет. Когда Марко написал, что Джованни Пеллергини являлся Доном, в жилах застыла кровь. Я не хотела как-либо встречаться с людьми из мафии, даже если это были просто клиенты. Я знала, на что способны такие люди, потому что была замужем за Маттео, потому что видела, что мафия делала с людьми. Перед глазами до сих пор иногда всплывала картинка того, как Маттео несколько раз выстрелил в голову солдату, который чуть не выдал полиции информацию о запрещенном товаре, о месте, где семья продавала его. Это случилось неожиданно, поэтому я не успела среагировать и уйти с нашего двора, но то, как хладнокровно мой бывший муж убил, останется со мной навсегда. Я знала и знаю, что это не предел и что этими людьми совершались убийства и похуже.

– Я знаю, кто ты, – набралась сил и сказала. – Это основная причина, Джованни.