Читать книгу ВЗАПЕРТИ: ПОДРОСТКИ, ТРАВМЫ И ПОИСК БЕЗОПАСНОСТИ - Группа авторов - Страница 6

Когда мы говорим о подростках, замкнувшихся дома, ушедших в экран, в молчание или в бесконечное соответствие ожиданиям, почти неизбежно возникает вопрос: откуда берётся эта атмосфера напряжения? Ответ редко лежит в одном конкретном поступке родителей. Чаще всего мы имеем дело с системой тревоги – устойчивым, передаваемым из поколения в поколение способом смотреть на мир как на потенциально опасное место.

Родительская тревога редко осознаётся как тревога. Она маскируется под ответственность, заботу, дальновидность. Она звучит разумно: «Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо», «Мир жесток, я должен подготовить тебя», «Если я не проконтролирую, ты пострадаешь». Эти фразы не содержат угрозы. Напротив, в них много любви. Но тревога – даже выраженная мягко – передаётся не словами, а состоянием.

Дети чувствуют не то, что мы говорим, а то, в каком состоянии мы находимся, когда это говорим. Если взрослый живёт с постоянным внутренним ощущением опасности, ребёнок впитывает это как базовую настройку мира. Он учится быть настороже ещё до того, как понимает, чего именно нужно бояться.

Многие современные родители выросли в условиях нестабильности – экономической, эмоциональной, социальной. Кто-то рос в семьях, где было мало поддержки и много требований. Кто-то – в атмосфере дефицита, страха ошибки, стыда за слабость. Эти переживания редко перерабатываются. Чаще они просто замораживаются и затем проявляются в следующем поколении в виде гиперответственности и контроля.

Родитель может искренне хотеть для ребёнка лучшего, но при этом не доверять жизни. Не доверять миру, людям, процессу развития. Тогда контроль становится способом снизить собственную тревогу. Правила, расписания, запреты и ожидания дают иллюзию предсказуемости. Но за эту иллюзию платит ребёнок.

Тревожный взрослый редко присутствует полностью. Его внимание всегда направлено в будущее: что будет, если ребёнок ошибётся, не справится, выберет «не тот» путь. Настоящий момент ускользает. Контакт заменяется мониторингом. В таком поле подросток чувствует себя не увиденным, а отслеживаемым.

Важно понимать: тревога – не личный дефект, а адаптация. Для многих родителей она когда-то была спасительной. Она помогала выжить, быть собранным, не расслабляться. Но то, что помогает взрослому справляться со своей историей, может быть разрушительным для развивающейся психики ребёнка.

Подросток, растущий рядом с тревожным взрослым, усваивает несколько негласных посланий. Первое: мир небезопасен. Второе: ты сам небезопасен – тебе нельзя доверять полностью. Третье: любовь связана с правильностью. Эти послания не проговариваются напрямую, но они формируют внутренний ландшафт.

Некоторые дети отвечают на эту тревогу сопротивлением. Они бунтуют, нарушают правила, выходят за рамки. Другие – как Аня – начинают соответствовать. Третьи – как Никита – уходят в альтернативные миры. Формы разные, но корень один: попытка справиться с давлением, которое невозможно выдерживать постоянно.

Тревога родителей часто усиливается именно в подростковом возрасте детей. Это время, когда контроль естественным образом должен ослабевать, а доверие – расти. Но для тревожной системы это невыносимо. Ослабление контроля воспринимается как угроза. И тогда система закручивается ещё сильнее.

Подросток чувствует это усиление. Он ощущает, что его взросление не приветствуется, а пугает. Его импульсы к автономии интерпретируются как опасность, неблагодарность или бунт. В ответ он либо подавляет эти импульсы, либо реализует их скрытно.

Родительская тревога редко ограничивается одним ребёнком. Она пронизывает всю атмосферу дома. Разговоры наполнены предостережениями, сравнениями, прогнозами. Ошибки обсуждаются дольше, чем радости. Успехи воспринимаются как временная передышка, а не как повод для спокойствия.

В таких семьях дети рано берут на себя ответственность за эмоциональное состояние взрослых. Они стараются не расстраивать, не нагружать, не создавать проблем. Это выглядит как зрелость, но на самом деле является формой эмоционального ухода за родителями. Цена этой "зрелости" – утрата собственных границ.

Со временем тревога становится внутренней. Подросток уже не нуждается в постоянном контроле извне – он начинает контролировать себя сам. Его внутренний критик говорит голосом родительского страха. Он живёт в ожидании ошибки, даже когда никто ничего от него не требует.

Особенно болезненно тревога влияет на способность чувствовать. Чувства по своей природе непредсказуемы. Их невозможно контролировать полностью. Поэтому в тревожной системе эмоции либо подавляются, либо рационализируются. Подросток учится думать о чувствах, но не проживать их.

Когда такие дети оказываются в изоляции – добровольной или вынужденной – тревога не исчезает. Напротив, она усиливается. Без внешних ориентиров и живого контакта внутренний мир заполняется страхами, которые некому отзеркалить и успокоить.

Работа с подростками в подобных условиях почти всегда требует работы с родителями. Не для того, чтобы обвинять, а чтобы помочь им увидеть собственную историю. Увидеть, откуда пришла их тревога, что она когда-то защищала, и почему теперь она больше вредит, чем помогает.

Когда взрослый начинает осознавать свою тревогу, происходит важный сдвиг. Контроль перестаёт быть единственным способом заботы. Появляется возможность присутствовать, а не управлять. Слушать, а не предугадывать. Быть рядом, даже когда страшно.

Это непростой путь. Он требует от родителей встречи с собственными неразрешёнными страхами, утратами, стыдом. Но без этого невозможно создать для подростка пространство, в котором он сможет дышать.

Родительская тревога – это не вина. Это наследство. И как любое наследство, его можно либо бессознательно передать дальше, либо осознанно переработать. Именно здесь открывается возможность прервать цикл.

Когда взрослый учится выдерживать неопределённость, подросток получает шанс вырасти. Когда родитель перестаёт видеть в каждом шаге риск, ребёнок начинает доверять себе. И тогда дом постепенно перестаёт быть системой тревоги и может снова стать тем, чем он задуман – местом, где можно быть, а не выживать.