Читать книгу Дом живых манекенов - Группа авторов - Страница 4

Не жалуйтесь, что вам досталась неправильная история. Скорее всего, вы просто не так её рассказываете.

Из свода правил АХИНЕЯ

Матти Вульф была женщиной строгих нравов. Из тех, кто посчитает тебя немыслимо глупым созданием, если ты не оттопыришь палец, поднося чашку чая ко рту.

Клара сейчас наблюдала за тем, как она неторопливо спускалась по старой деревянной лестнице со второго этажа сморщившегося изнутри особняка. Седые волосы пожилой дамы туго переплетались в улитку на затылке. Поблёскивали очки в золотой оправе, с дужек которых уныло свисала тонкая цепочка. Губы были плотно сжаты, образуя ряд совершенно не красивших почтенную миссис морщин, зато придавали грозный вид, впрочем, как и свинцовый взгляд, бросающий бомбы в душу несчастной жертвы и вызывающий неконтролируемую тряску по всему телу. Но главной особенностью можно было назвать нос. Тонкий и острый, он задирался вверх да с таким упорством, словно его специально тянули. Рино унаследовал в точности такой же. Даже не зная родословной Вульфов, Клара по этому вздёрнутому носу догадалась бы об их родстве.

Матти Вульф продемонстрировала несгибаемую осанку – ей-богу! если она сломает позвоночник, спина всё равно останется прямой, – поправила очки длинными, словно спицы, пальцами, и сказала на два тона выше, чем от неё ожидалось:

– В Атисе такая мода? На серость и безвкусицу? – Она приподняла бровь, уловив движения перепуганной Клары. – Лабори, не стой столбом! Прими их верхнюю одежду и разберись с чемоданами! Выглядите устало. – От неспешности служанки и нетерпения миссис Вульф начала притопывать ногой. – И грязно. – Она сердито поджала нижнюю губу, и Клара принюхалась. Не воняет ли? Два дня в пути вполне могли сказаться мало приятными ароматами. – Вам необходимо смыть с себя атисский смрад. Лабори!

– Да, миссис? – отозвалась служанка.

Она затаскивала чемодан по той самой лестнице, с которой снизошла хозяйка дома, и выглядело это куда менее изящно. Бедняжка запыхалась, но голос её звучал бодро.

– Разогрей воды нашим гостям. Им нужно искупаться.

Клара не сдержала удивления и посмотрела на Рино.

– Что-то не так? – миссис Вульф замечала в своём доме абсолютно всё.

– В Атисе никогда не греют воду для душа, – ответила она. – Она течёт горячей.

– Вот это да! – замерла служанка, заслышав объяснения. – Быть не может! Что за чудеса!

– Нет здесь никаких чудес! – Миссис Вульф приподняла юбку атласного платья, чтобы не запутаться, пока будет элегантно отворачиваться от гостей. – Они просто ленивые. Ко всему прочему, ты же знаешь, Лабори, вода там ужасно – ужасно! слышишь меня! – грязная. В ней полно кимических веществ, которые портят зубы и кожу, а заодно и рассудок.

– Конечно, миссис! – Лабори с полным унынием опустила голову и вернулась к борьбе с чемоданом.

Клара готовилась возразить, но Рино прихватил её за локоть и шепнул:

– Оно того не стоит, поверь.

– Ох, Лабори! – изящно махнула рукой миссис Вульф. – Прежде чем заняться ванной, пожалуйста, покажи гостям их комнаты и поставь чай. Вы голодны? – Рино мотнул головой, у Клары аппетит тоже пропал. – Что же, тогда просто чай, Лабори. Пока будут греться котлы, мы выпьем крепкого чаю. Ты ведь сходила в кондитерскую «Мятный клевер»? Только в неё, Лабори! Ни в какие другие!

– Да, миссис, – ответила она и шепнула себе под нос: – Как будто есть другие, согласные давать нам взаймы…

– И купила всё, что я тебе наказала? Именно там? Только в их кондитерской пекут самые восхитительные пирожные с нектаром, – кивнула она в сторону гостей. – Если окажется, что ты меня обманула, Лабори, я буду очень расстроена. Очень! – Колёсики чемодана стукнули о последнюю ступеньку, и Лабори скрылась на втором этаже. Миссис Вульф продолжила громче: – Никаких торговок на углу! Только та кондитерская!

– Нет, миссис. Я сделала всё, как вы сказали, – спустилась за следующим чемоданом служанка. – Горе мне, если я стану причиной ваших расстройств! Никогда, миссис, никогда!

– Я сам, – пожалел её Рино. – Лучше скорее примитесь за указы бабушки.

– Подай к чаю! – Хозяйка дома лёгким движением поправила причёску. – Рино, переоденьтесь к столу! Если твоей… – Взгляд её небрежно скользнул по Кларе.

– Клара, миссис, – вспомнила о необходимости представиться та. – Клара Альтус.

– Как Клара Альтус? – Матти Вульф застыла, но сумела вернуть себе власть над телом и кашлянула, высвобождая застрявшие в горле слова. – Ты силой её сюда затащил? – Рино мотнул головой. – Разумеется, нет… Это не в нашей власти… Так вот, – бодро продолжила миссис Вульф, – если твоей спутнице нечего надеть, уверена, Лабори найдёт что-нибудь подходящее.

– Благодарю, бабушка, – коснулся перил Рино, не дожидаясь конца разговора. Всем видом он давал понять, что желаниям старой женщины потакать не собирается. – У нас всё есть.

– Ну что ж, тогд… А ну стой! – вцепилась она в него и склонила к себе, прищурилась и провела по его волосам твёрдой рукой, ненароком выдернув прядку огромным перстнем. – Не тот чёрный! – оттолкнула она Рино, обнаружив волоски совсем иного цвета. – Какой кошмар! Рино! Ты же знаешь, как должен выглядеть. Не подобает! От того, каким ты появился сейчас, твоего убогого облика, сердце разрывается. Что с тобой сделали эти атисские кимикаты и меканизмы! Изуродовали!

Она определённо знала букву «х» и совершенно точно неправильно произносила слова, делая акцент на ошибках, чтобы показать, как презирала весь этот «текнический прогресс».

– Я лично исправлю это безобразие! – Она отпустила внука и хлопнула в ладоши. – Уж поверьте мне! Поторопитесь! Ну же!

Лабори повела гостей на второй этаж, оставив миссис Вульф ворчать в одиночестве. Они попали в непроглядную тьму, и служанка принялась зажигать настенные свечи. Коридор приобрёл очертания. Под ногами стелился общипанный ковёр, который пора бы давно выкинуть, однако его берегли и, кажется, недавно чистили. Краска на стенах облезала, а потолок местами просел. Если внешне дом грозился сожрать тебя с потрохами, то внутри он стонал и скрежетал, готовый рухнуть от слабого порыва ветра.

– Миссис Вульф живёт в одной из этих комнат? – спросила Клара.

Если вдруг жажда или ещё какая нужда нападёт, не хотелось бы, выйдя из спальни, наткнуться на хозяйку, особенно в темноте.

– Нет! Что вы, мисс? Стара она туда-сюда по лестницам бегать! – ответила та и добавила, почувствовав недоумение гостьи: – В кабинете есть небольшая комнатка. Вот её-то мы оборудовали для спокойствия миссис. Верхний этаж для вас готовили. Для Рино давно спаленку берегли. Да он и сам знает, что всегда его здесь ждут. Да, Рино? Как мы боялись, что чужим придёшь! Нас и признавать не будешь! А вон какой родной! От того, как ты говоришь «бабушка», миссис вмиг мягче делается. Как давно мы не слышали тебя! Не видели! Только сейчас и поняли – я-то точно! – до чего сильно скучали! Сердечко так и ноет.

– Я и сам удивился, – сказал Рино. – Не знал, как себя с вами вести. Но вернулся – и будто не уезжал отсюда на долгие годы.

Улыбка Лабори стала новым источником света, засияла не хуже свечек.

– А вас, мисс, мы не ждали, – продолжила она, доставая связку ключей из кармана фартука. – Не поймите неправильно. Письмо пришло лишь сегодня, с утра. Медленно почта работает. Да и не всегда! У нас мало кто письма пишет да получает. – Лабори выбирала ключ быстро и бесшумно. Кларе даже померещилось, что служанка всего лишь блёклая тень, сохранившая голос своего владельца. – Вот я и набегалась, конечно! Столько приделала! Перетаскивала хлам из одной комнаты в другую. Столько скопилось, а выкидывать жалко! Миссис Вульф ходила проверять, всё ли я сделала. Да куда уж мне управиться? Не молодеем ведь, а дому всё больше внимания надо. Когда миссис спускалась, вы как раз заходили, так что отругать меня она не успела. – Лабори подошла к одной из дверей и отперла её. – Да и вы не серчайте, если где паутинку увидите. Просто скажите, и я вмиг её уберу.

– Не прибедняйтесь, Лабори, – сказал Рино. – Вы все здесь бодрячком. Только посмотрите, какая была встреча.

– Ох, не преувеличивай! – с долей кокетства отозвался она. – Миссис Вульф и я стараемся, как можем. Вы уж будьте поснисходительнее. Да и мне не столько нервов надо, переживаний. У меня род не именной, никакого долга перед ним нету…

– А какой же долг у бабушки? Если она позвала, чтоб завещание обговорить да эту рухлядь мне отписать, так прямо ей и скажите, что я после нынешней поездки сюда ни ногой. Может делать с особняком всё, что заблагорассудится.

Вот оно, воспитание прагматичного Кустоса, показалось во всей красе. Клара ткнула Рино в бок и добавила:

– Очень красивый дом!

Служанка не ответила. То ли не расслышала, то ли предпочла закончить разговор на неприятную тему.

– Здесь будет комната мисс! – Лабори с проворством, свойственным милым и бойким старушкам, протолкала когда-то зелёную дверь. – А вон там – комната Рино! Я чемодан оставила у тебя, Рино. Если нужно перенести… – Он мотнул головой, мол, сами разберёмся, и скрылся в полумраке комнаты. – Весь в отца! Меньше слов, больше дела!

В голое окно заглядывала желтоглазая яблоня. Даже в сумраке она оставалась яркой, словно подсвеченной невидимыми фонарями. На стенах висели громадные картины, непонятные ни по смыслу, ни по содержанию. Шкаф, больше похожий на врата в потусторонний мир, только и ждал, чтобы заглотить вещи Клары – а возможно, и её саму за компанию.

Под подоконником нашла своё место старая ванна с высокими краями, выставляющими напоказ боевые вмятины.

– Лабори, вы сами принесли её сюда? – удивилась Клара.

– Нет! Что вы, мисс! – хрипло рассмеялась она. – Миссис Вульф приказала нашему садовнику затащить их в комнаты. – Служанка зажгла одну свечу, вторую. – Я тут ни при чём! Тяжёлые они, куда мне! Только с водой сейчас возиться начну! Но вы не тревожьтесь! Всё сделаю не хуже ваших чудесных меканизмов! – метнулась она в коридор. – Вот уж ни капельки не хуже!

– Никакие это не чудеса. И механизмами зовётся. Вы-то хоть нормально произносите! Ложная картавость совсем не красит. Совсем. И, Лабори, у вас есть электричество? – Клара сразу приметила проводки, тянувшиеся из стены к люстре.

– Мисс? – Служанка собиралась прикрыть дверь, но всё же заглянула. – Коли вам больше света нужно, сейчас ещё свечек принесу. Да и оставлю их, пожалуй, везде, где сумею запихнуть, чтобы в случае чего вам, мисс, в темноте не блуждать. На самом деле у нас в доме обычно и по ночам светло. Окна-то огромные и…

– Мне нужно зарядить телефон, – достала трубку из кармана Клара.

Если сети нет, то хотя бы останется проигрыватель. Целый отдел чемодана отводился под пластинки размером чуть больше ногтя. Песни, коих помещалось три на каждой стороне, за время поездки порядком надоели, но берегли хоть какую-то связь с Атисом.

Глаза Лабори заблестели. На добродушном лице отпечатался десяток вопросов, однако она стойко вытерпела осаду своего любопытства.

– Нет, мисс, в этих комнатах розеток нет. Наш генематор…тьфу ты! Генератор не потянет такого. Этим всем мистер Вульф, сын миссис – земля ему пухом! – занимался. После его отъезду так ничего и не меняли. Но если вам позвонить надо, так есть телефон в чулане, но он плох, скажу я вам по секрету. Лучше тот, что в кабинете миссис Вульф. Только в этом случае сами у неё разрешения просите.

– А с них можно позвонить в Атис?

Они оставили записку с объяснениями и обещанием сообщить, что добрались до Хмаревской Пади, поскольку знали, опекун Рино встревожится их скорым отъездом. С родителями Клары было проще: они давно привыкли к неугомонной дочери и могли неделями со спокойной душой не знать, где она и что с ней.

– Чего не знаю, того не знаю, мисс! Иногда до булочной легче добежать, чем по трубке этой треклятой объясниться! – И дверь кое-как закрылась.

Клара на ходу скинула обувь и бросила саквояж на кровать. Властный голос миссис Вульф сумел лишить всякой воли, благо эффект быстро выветрился. Клара порылась в сумке, машинально, не понимая зачем. Затем посмеялась на себя и своё стремление угодить строгой хозяйке. Так хотела выполнить её указание, что позабыла: одежду они уложили в чемоданы. Если начать их разбирать, то ни к какому чаю она не успеет.

Клара несколько раз прошлась по комнате, намеренно не приближаясь к шкафу, и её угораздило посадить на пальце занозу. Скрипя зубами и получая дозу новых, не совсем приятных впечатлений, она потратила, как ей казалось, уйму времени на то, чтобы её вытащить. На самом деле – пару минут.

Она исследовала картины. Смысла их так и не поняла: в Атисе бы сказали, что их нарисовал душевнобольной, хотя своим, особым, очарованием они обладали. Подпись художника с трудом, но можно было разобрать:

П.Вульф

Из мебели в комнате стояло только самое необходимое. И деревянное, что несомненно вызовет зависть у будущих слушателей. В поисках того, чему можно удивиться и о чём стоило рассказать атисским друзьям, Клара заглянула, куда смогла, в том числе и под кровать. Ничего.

Затем она тихонько вышла, понадеявшись немного осмотреть дом без надзора его обитателей. Сунула нос в свободные комнаты на этаже. Лабори сказала правду: кроме старой мебели да пыли с паутиной, здесь ничего не хранилось. Всё-таки странные люди жили в Хмаревской Пади. Зачем закрывать спальни для гостей, но при этом держать открытыми другие комнаты?

Клара направлялась к лестнице, когда услышала шорохи за дверью в конце коридора. Не иначе как служанка чем-то занималась. Клара подкралась, не желая лишний раз её отвлекать. На покривившихся петлях висел замок. Был он старый, но свои обязанности выполнял: Клара дёрнула за ручку, а он возьми да и не дай ей приоткрыть загадочный вход. Даже щёлки не получилось – хватило бы глянуть и одним глазком. Приложи она чуть больше усилий, замок бы поддался и развалился. Однако меньше всего хотелось попадать в немилость и прослыть взломщицей, потому она отступила, правда, затем снова подошла и прижала ухо к белой облупившейся краске. Шум затих, но почудилось, по ту сторону кто-то тоже прильнул к двери.

– Что-то ищете, мисс? – возникла за спиной Лабори.

– Нет, – подскочила Клара. – Нет! Просто там кто-то копошился. Я решила, не вы ли? Но дверь заперта…

– Копошился, мисс? – усмехнулась служанка. – Это навряд ли! Там точно никто не живёт. Это подъём на чердак. Там ничего, кроме пыли и хлама не водится. Хотя может крыса какая… мышеловку поставлю. Или, может, Призрак, мисс.

– Призрак?

– Да, мисс. Пушистый и белющий до слепоты котяра!

– Миссис Вульф держит кота? Вот никогда бы не подумала!

– Нет, мисс, – немного замялась она. – Он просто порой сюда прибегает. Недавно повадился. Вышло так! Обычно на чердаке околачивается. Я… мы на кухне его подкармливаем, а он взамен ловит крыс или ещё кого… Но никто его сюда специально не зазывает! А вы, мисс, пойдёмте! Пойдёмте! Я провожу вас в столовую!

– А Рино?

– Он ещё не готов, мисс. Попозже присоединится.

– Но вы к нему не заходили. Я не слышала ни шагов, ни стука.

– Сперва провожу вас, мисс.

Служанка жестами и взглядами молила пройти за ней, и Клара почувствовала себя неловко из-за того, что заставила просить дважды.

Столовая была уголком, совсем не похожим на остальной дом. Одна из стен, стеклянная из-за огромных окон с узкими перегородками, сливалась с садом, спрятанным под пледом ночи. Ярко светили звёзды, и удивительно синяя луна во всём своём величии нависла над кривым силуэтом дерева. Посередине комнаты стоял громадный стол. Горело несколько свечей, и их пламя отражалось на фарфоровом чайнике, из носика которого поднимался пар. Рядом с ним ютилось три чашки. По столовой летал стойкий аромат имбиря и яблок.

Миссис Вульф заняла законное место во главе стола и, заметив Клару, наморщилась. Она отвернулась к почерневшему саду, пока Лабори отодвигала стул, предлагая гостье присесть.

– Надолго вы к нам? – непринуждённо спросила миссис Вульф.

Кажется, о требованиях к внешнему виду, которые были предъявлены гостям, она скрежеща зубами решила забыть.

– На неделю. – От нахлынувшего волнения Клара сгорбилась и не знала, куда девать руки – клала их на колени, ощупывала стул и безвольно опускала.

– Так мало, – задумавшись, сказала она.

– Добираться сюда та ещё пытка! Полтора дня через Атис, пол – по главной дороге и пол – через лес. И обратно так же. Если бы расстояние было поменьше, мы бы, несомненно, задержались. Однако мы люди подневольные…

Миссис Вульф бросила презрительный взгляд, и Клара выпрямилась.

– И что же вас неволит? – Матти причмокнула не в силах скрыть возмущения. – Чем вы таким занимаетесь, что воли вам не даёт? Уж не считаете ли вы, что своим приездом одолжение делаете? Как бы не так, дорогуша! По мне, лучше бы не случалось того, что сейчас происходит.

– Простите, если как-то оскорбила! – Клара робко улыбнулась, пытаясь её смягчить. – Но у нас дело, миссис. Нельзя нам надолго отлучаться.

– Да и не вижу в этом нужды, – сказал Рино. Он замедлился на пороге и неторопливо оглядел комнату. – А ничего ведь не изменилось… Как ни смотрел, не нахожу причин, почему вы так сокрушались в письме, бабушка.

Матти Вульф плотно сжала губы и громко вздохнула.

– Твои родители ничему тебя не научили, – наконец сказала она. Голос, бархатный и в то же время твёрдый, на секунду заставил Клару зауважать его хозяйку. – Ты ведь не хотел приезжать? Почему тогда? Неужели… – Её брови взмыли вверх. – Ты сталкивался с ним? Видел? Вы говорили? – Рино промолчал, но она, по всей видимости, в мыслях ответила за него.

– Кого? – шепнула Клара, будто их могли подслушать самым непристойным образом. – С кем?

Внимание миссис Вульф переползло на неё, после – на чайник:

– Вы только прибыли, потому я не стану мучить тебя разговорами, Рино. Лабори!

Его тень скользнула к столу. Шаги по узорчатой плитке звучали чётко, будто он чечётку отбивал. Увы, о том, что отражалось на его лице, нельзя было сказать ничего лестного. Он сел поближе к Кларе, хотя ему предлагалось место напротив неё, и Лабори принялась хлопотать: разлила чай, поднесла каждому чашку и встала рядом с чайником, чтобы в случае необходимости сразу за него схватиться и подлить напитка.

– Превосходно, – заявила миссис Вульф, касаясь края чашки губами. – Прямо чувствуется вкус… как там, Лабори? – Она причмокнула и вернула чашку на блюдце.

– Имбрия, миссис.

– Да, верно, имбрия. Не покупаю в здешних лавочках, всегда на заказ. Из-за моря его привозят. Чувствуется разница! Ох, как чувствуется!

Клара еле сдержалась, чтобы не выплюнуть чай обратно. Словно отхлебнула отвратительной смеси из грязи и пота. А вот Рино проглотил непонятный отвар без всякого смятения и ловко поставил чашку на стол.

– Пирожное? – не сводила с него глаз миссис Вульф. – Лабори, подай мне одно! Клара, дорогуша, что за лицо? Что-то не так? Вам не нравится чай? – затеребила она ворот платья, но опомнилась и поспешила опустить руку. – Нет, не то, Лабори. На другой тарелке. Да! Именно вот это.

Служанка метнулась к ней, протягивая на узорчатой тарелке странную, похожую на живое желе субстанцию. Пирожное незамедлительно отправилось в рот хмурой женщины, и последним признаком его существования был холмик, спустившийся по горлу.

Рино выдавил вежливую улыбку, взял зелёное, покрытое липким – предположительно – мёдом нечто и неуверенно откусил. Может, в детстве его частенько кормили подобным, и он знал чего ждать, потому остерегался, но не отказывался. Клара предпочла травиться чем-то одним и не спешила ставить чашку.

– Так как вы добрались? – Миссис Вульф залюбовалась цветочным рисунком на сервизе. – Помимо того, что долго.

– Я очень удивилась, когда узнала, что к вам ездит один автобус, – ответила Клара. – Знаете, у нас в Атисе уйма маршрутов и все расписаны так, чтобы люди не теряли время в ожидании.

Миссис Вульф отпила, оттопырив мизинец, и клацнула донышком чашки о блюдце.

– Хмаревская Падь не увеселительный квартал, – заговорила она. – Я слышала, после постройки Атиса, многие городки, вроде нашего, оставили ради развлечения. Как будто все сломя голову понеслись к благам этого меканического уродства, не желая больше мириться с дикостью своего существования. – Она хотела взяться за чашку, но промахнулась и пролила чай. Тотчас подскочила Лабори и вытерла лужицу. – Электричество заменило огонь. Телепоны, те, что можно таскать повсюду с собой – общение с глазу на глаз. Эти отвратительные мащины, по-моему, больше похожи на монстров. Жутких, омерзительных монстров, которые только и поджидают момента, чтобы накинуться.

– Вы бывали в Атисе? – насторожилась Клара.

– Что я забыла в этом ужасном месте? – вздрогнула миссис Вульф и поднесла уже наполненную чашку к вытянутым трубочкой губам.

– И то верно, тогда бы вы знали, что мы такого не едим и нет нужды кормить нас странными десертами. Попроще бы что сперва, чтоб попривыкли. Будет жаль, если они пропадут, но боюсь, мы не сумеем оценить их по достоинству, так – с набегу. По крайней мере, я как коренная уроженка Атиса…

Миссис Вульф снисходительно приподняла бровь, и весь её вид говорил скорее о том, что она довольна собой, нежели раздосадована недалёкостью цивилизованных гостей.

– А какая у вас там еда, мисс? – поставила угощение перед Кларой служанка. – Я слышала, у вас ничего не выращивают – ни овощей тебе, ни ягод! – так чем же вы питаетесь? Не воздухом же? Хотя вон тоненькая как тростинка. Не удивлюсь, если им.

– Разумеется, нет, Лабори! – Клара шутливо посмотрела на Рино. Что-что, а затеять разговор на пару часиков она всегда готова. Тема его не вдохновила. Наоборот, он стал бледнее и не слушал их. – Каждый год мы ходим к врачу. Он нас осматривает и выписывает рецепт, благодаря которому мы знаем… – Она умолкла, пока убирала с ресниц слезу. – …знаем, что нам нужно есть в первую очередь и что мы должны покупать, чтобы оставаться здоровыми. – Она отодвинула от Рино тарелку с десертом. Вблизи запах слышался особенно отчётливо, даже глаза защипало.

– Надо же, – запричитала Лабори. – Каждый год! У нас один доктор на всю округу. Свезёт, если никакого другого больного не окажется, ежели тебя хватит сердечко. А то помрёшь, не иначе.

– И что же? Куда делись другие?

– Так знахарки-то все почти перевелись! У нас тут нет институтов, как у вас. Всё сами, через книжки да людей знающих. Нам тут главное, чтоб хвори лечили. Дипломы ни к чему! А сейчас многие в Атис едут, мол, знания – здесь что ли не хватает? – получать, да и не возвращаются. А те, что назад ворачиваются, потом улепётывают сверкая пятками. Но это дело ихнее, мисс. Нам пока что не худо вовсе. Вы лучше продолжайте! У вас истории интереснее.

– Ну, – заговорила свободнее Клара, – благодаря осмотрам мы реже болеем… дольше живём, понимаете? Знаете, столько прожил самый старый человек Атиса? – Лабори заворожённо мотнула головой, и Клара продолжила не без гордости: – Два месяца до пятисот пятого дня рождения не дотянул! Некоторые источники утверждают, что он прожил больше, но по каким-то причинам утаил настоящий возраст…

– Господи ты, боже мой! – Служанка прикрыла рот рукой, поскольку издала столько шуму, что миссис Вульф поморщилась. – Вы только послушайте, миссис! – не выдержала она. – У нас как седина появилась, так уже не иначе как ходячий труп! – Хозяйка собиралась что-то ответить, сохраняя невозмутимость на ссохшемся лице, но Лабори не заметила её намерений. – И что же? Вы едите только то, что доктор говорит?

– Если выполняем все до единого предписания, можем побаловаться дикой едой, вроде этой, – провела рукой над столом Клара. – Правда, стоит такое удовольствие отнюдь не дёшево, – и добавила менее воодушевлённо: – Я ни разу не пробовала.

– Как интересно! – взволнованно затеребила фартук служанка. – А как вы ещё развлекаетесь? Ну, помимо того, что позволяете себе дорогую еду? Мисс, вы такая молоденькая и точно любите повеселиться! У вас есть танцы? Вы устраиваете званые ужины? – Клара едва успевала мотать головой, но Лабори разогналась, и остановить её мог разве что старый добрый кляп. – У нас на днях будет торжество в доме Сакрифисов. Вам, конечно, ходить туда не стоит, – поправила она себя. – Нет-нет. Незачем это. Да и приглашение нужно. Без него туда и мышь не проскочит. Хотя вы – мисс из Атиса. Наверняка вашей персоной заинтересовались бы… Нечасто к нам заезжает кто-то…

– Лабори! – не сдержалась миссис Вульф. – Не слишком ли ты много себе позволяешь? Упоминать этих… – Она наморщилась – который раз за вечер – и непонятно было, то ли наконец ощутила вкус чая, то ли осознала что-то столь же отвратительное.

Та поникла, но ненадолго:

– Я ж говорю, миссис, не для того, чтобы их хвалить, а чтобы мисс Клара знала, что мы тоже люди весёлые. Есть у нас забавы и интересности.

– Почему бы и не сходить? Можно ли будет как-то раздобыть на ваше событие это самое приглашение? – кивнула Клара. – У нас есть все необходимое для веселья, но и от вашего не откажусь.

Я бывал в Атисе. Чудное место! Чудное! Только слегка унылое. Меня хватило на два дня. Два дня на рассказ о жизни одного бедолаги. Та история была, наверное, печальнейшей из всех, что мне попадались. Печальнейшей… и невероятно унылой.

– Простите, миссис, – схватилась за щёки Лабори. – Мне нужно проверить, нагрелась ли вода. Позволите отлучиться?

– Иди, – одобрительно махнула миссис Вульф. – И, кажется, мисс Альтус успела подхватить что-то по дороге сюда… или же просто устала. Мне не нравится цвет её губ. Может, поэтому она не может распробовать нашей еды? Добавь ей лечебного настоя в воду. – Лабори кивнула со знанием дела и была такова. Замечания Клары слушать никто не стал. – Вы только не подумайте, – отметила миссис Вульф, – что у меня одна служанка на всё хозяйство! Лабори живёт здесь, остальные приходят рано утром и уходят до темноты… Как странно! Если всё у вас делают мащины, то чем занимаются слуги? – и сурово сдвинула брови.

– У нас нет слуг, – забылась Клара и отхлебнула чая, довольная тем, что сумела озадачить хозяйку.

– Вы в этом уверены?

– Конечно, я же там живу.

– Дорогуша, я не знаю всего о Пади, хотя город у нас маленький, – отозвалась миссис Вульф. – А Атис больше похож на целую страну! Я представить боюсь, сколько на него уходит электричества. Нечета двум покосившимся столбам в нашей Пади! Нечета! Да, никто за его пределами точно не знает, что там происходит. Но можете ли вы утверждать, что расскажете о нём без пристрастия, просто потому что живёте внутри, а не снаружи?

– Но… – Клара потеряла дар речи. Рино и Матти Вульф одинаково манерно отпивали чай. – Но, – набралась она храбрости, – у нас, по крайней мере, при въезде в город ничьи головы не висят. Это я могу сказать, положа руку на сердце.

Миссис Вульф пропустила замечание мимо ушей, хотя видно было невооружённым глазом, что всё она прекрасно слышала. Она повернулась к внуку и некоторое время смотрела на него, будто старалась прочитать мысли. Во всём её виде проскальзывали увещание и тоска. Рино сидел, оперев голову на ладонь и уставившись в темноту сада, но намёки бабушки уловил быстро и покосился на неё из-за плеча. От их молчаливой беседы Кларе стало неуютно.

– И как вы только умудрились познакомиться? – заговорила миссис Вульф. – Не похоже, что вы подходите друг другу. Планируете свадьбу?

Рино по обыкновению ничего не ответил.

– Пока и не думали о ней, – сказала Клара. – А знакомство наше, вы правы, не задалось. Нелюдимый он. Кого бы с ним ни знакомила, все говорили, что Рино дикий, – улыбнулась она. Матти Вульф не разделила её приподнятого настроения, скорее наоборот, стала мрачнее, чем была. – Знаете, он и со мной не особо приветливым был при первых встречах. Если бы не Ли, возможно, мы с ним и не сталкивались бы так часто, как получилось. Она была в восторге от мысли, что может нас свести. Помешана на любовных историях, – чуть ли не шёпотом сказала Клара.

Ей почему-то казалось, что она разбалтывала нечто сокровенное.

– Ясно, – сказала миссис Вульф. И кто его знает, что именно ей было ясно. – Так ради чего вы сюда пожаловали, дорогуша? Не возьму в толк. Кичиться своим Атисом?

Рино резко встал.

– Сложно не упоминать того, бабушка, о чём были почти все ваши вопросы, – сказал он. Миссис Вульф отпила чаю. Она старалась не подавать вида, однако наблюдательный рассказчик, вроде меня, не мог не заметить, как опустились уголки её губ. – Мне не по себе. Пойду прилягу. Прошу извинить.

– Разумеется, – отозвалась она, но не единый мускул, отвечающий за выражение волнения, на её лице не дрогнул. – У тебя слишком румяные щёки – наверняка жар. Я позабочусь, чтобы Лабори приготовила настой от простуды.

Клара засобиралась следом и даже успела отодвинуть стул.

– Не думаю, что вы можете чем-то помочь, дорогуша, – заметила хозяйка. – Тем более, было бы верхом неприличия вот так покидать меня на середине разговора. Или вы тоже чувствуете себя дурно?

Рино едва кивнул, и Клара вернулась на место, удивлённая тем, что Матти Вульф не прочь с ней поболтать. До этого момента казалось, что разговор и вовсе не заладился.

– Так о чём это я? – продолжила миссис Вульф, как только её внук покинул столовую. – Ах да! Атис, по мне, ад на земле. Не представляю, как люди по своей воле могут в него стремиться. Настоящие глупцы!

– Вы называете родителей Рино глупцами?

– Ещё какими! Они сбежали из Хмаревской Пади, да и… дитя – бедное дитя! – с собой прихватили, вот и получили то, что должны были. – Не прозвучало ни самодовольства, ни уверенности.

Скорее неизбежность и смирение.

– Сбежали?

Из того, что знала Клара, семья Рино переехала, когда он был маленьким. Через полгода его родителей постигла страшная участь – они попали в аварию, но успели к тому времени позаботиться о будущем сына. В случае их гибели, опеку над единственным ребёнком они поручили адвокату, Хонору Кустосу, и строго-настрого запретили возвращать его каким бы там ни было родственникам.

У самого мужчины уже была подопечная, огненно-рыжая Ли, которую чета Вульфов привезла с собой. Сперва он согласился приютить девочку у себя до тех пор, пока не найдутся люди, готовые её забрать, но после так привык, что не смог с ней расстаться. Ли крепко сдружилась с Рино, и Клару порой пробирала зависть, настолько хорошо эти двое друг друга понимали. Часто в разговоре с ними она, встретившая Вульфа всего четыре года назад, чувствовала себя лишней.

Рино получал от бабушки много гневных писем. Она угрожала, что с ним и близкими ему людьми обязательно что-нибудь произойдёт, если нерадивый внук не вернётся в Хмаревскую Падь. Вернее, получал их адвокат, поскольку настоящего адреса внука миссис Вульф не знала, и общались они через посредника. Последнее, однако, больше напоминало прощальную записку, и проигнорировать его мог только человек бессердечный и бессовестный, потому Клара и настаивала на поездке в Падь.

Матти Вульф поджала нижнюю губу.

– Это семейное дело, – сказала она. – Вас оно не касается. По крайней мере, пока. Вы наверняка очень устали. Я проявляю неучтивость, забыв, что вы гость, прибывший из неблизких мест. Прошу простить мне мою недалёкость в этом… и прочих вопросах. Можете идти.

Клара машинально кивнула, скорее для себя, чем для собеседницы. Выходя из полустеклянной комнаты, она напоследок оглянулась. Миссис Вульф неторопливо пила чай и смотрела на тёмный сад, который в ночном антураже больше напоминал стадо монстров, тянувшихся к дряхлому жилищу. Гостью она уже не замечала.

В чулане под лестницей, прекрасно сочетаясь с прочим хламом, действительно пылился похожий на исторический артефакт телефон. Он стоял на невысокой тумбочке, рядом пыжилось раздутое кресло с давленым сиденьем и заплатками. На полу валялись сломанные подсвечники, стеклянные банки, деревянные палки – о некоторые из них Клара успела споткнуться, когда дверь в каморку прикрылась и источник света пропал.

Чувствуя себя искательницей сокровищ в мрачной пещере, она нащупала свечу и полупустой коробок спичек на тумбочке, зажгла свет и набрала номер Хонора, сообщить, что добрались они не так отвратно, как предполагали.

Сперва её оглушили громкие гудки, но секунду спустя она радовалась, что не потеряла связь с Атисом. В ожидании ответа она сонно чертила пальцем по крошащимся, местами обросшим паутиной обоям – чуть выше спинки потрёпанного кресла было что-то то ли написано, то ли нарисовано, но свеча светила тускло, и разглядеть следы древнего вандализма не получилось. Поводя пальцем по тому, что казалось ей контуром, Клара решила: перед ней бабочки, без особой красоты или претензии на реалистичность. Может быть, кто-то рисовал их в ожидании ответа, как делала сейчас она. И чего так долго? По стене скользнула тень, но посмотреть, кто такой прыткий, Клара не успела. Гудки вдруг оборвались, и по проводам поползло шипение.

– Попробую с утра, – положила она трубку, и та визгливо звякнула.

Клара поднесла свечу ближе к стене, но заслышала движение в столовой, потому потушила огонёк и поспешила на второй этаж. Не иначе как миссис Вульф закончила чаепитие, и попадаться ей было последним делом. Клара услышала в голове: «Что вы здесь вынюхиваете, дорогуша?» её стальным тоном, и по спине прошёл холодок, пусть фраза была лишь плодом воображения.

В спальной ждала Лабори, а у окна – наполненная ванна.

– Всё готово, мисс. Проверьте, правильно ли я навела. Если что, горяченькой подолью.

Клара коснулась воды.

– То, что надо, Лабори. Можете идти.

– Полотенца здесь, мисс, – указала она на табурет рядом с ванной. – Если нужно будет чего, не медлите – зовите. Как закончите, тоже зовите! Приду, приберу.

– Хорошо… Лабори! – И та замерла в дверях. – Подождите секунду, мне нужно у вас спросить. Простите, что вечно надоедаю вопросами, но… Лабори, как там Рино?

– У него жар, мисс. Как бы не слёг. Подпортилось у него здоровье, ох как подпортилось!

– Он не болел в детстве?

– Ох, мисс! Всякая хворь не то что обходила его, а неслась прочь. Небось жизнь в Атисе совсем ему невмоготу. Нельзя нарушать писаного, мисс. Вот не надобно – и всё тут! Нельзя… эх! И зачем нужно было так? Ему прописано здесь жить, понимаете? Телу его место здесь, а его вместе с корнями выдернули. Какой росточек из земли на силу выдернутый да выкинутый выживет? Конечно, он зачахнет. Кто бы не зачах?

– Лабори, а почему его родители сбежали из Хмаревской Пади?

– Что? – Лицо служанки стало каменным. – Глупости, мисс! Никто не сбега́л, просто уехали. Никого слушать не хотели и уехали. Если это всё, то я пойду. Мне пару дел по дому сделать бы. А вы…

– Да-да, позову.

Лабори кивнула и рывком захлопнула дверь. Что-что, а одиночество Клара никогда не любила, за исключением, наверно, этого момента. Когда чувствуешь, что тебе чего-то не договаривают, юлят и попросту водят за нос, а сам ты не можешь изменить этого, то подсознательно стараешься держаться подальше от источника неудобства.

Она разделась и забралась в горячую воду. Пена ловко её обволокла и одурманила запахом еловых веток. Вернее, Кларе так казалось. Если аромат настоящей еды она кое-как распознавала (спасибо ресторанчикам с настоящей едой, мимо которых она редкой порой проходила, и бесплатным пробникам с запахами блюд), то свежесть ели обнаружила только из-за очистителей, что распылялись в экипажах. Чаще всего в тех дешёвых вонючих каретах с тонкими длинными лапами, которые не застревали, в отличие от колёс, в грязи старых переулков. В них трясло гораздо сильнее, и очистители были нужны, чтобы скрыть едкие последствия рвоты. Сейчас еловая душистость мягко проникала в нос, без пощипывания и слёз, и разносилась по крови лёгким ощущением покоя.

Нагих мужчин и женщин мне доводилось видеть не раз и не два, но они не вызывали у меня того, что АХИНЕЯ нарекла незаконной страстью. Да, и такое случалось в рядах рассказчиков. Они забывались и растворялись в историях, которые должны были рассказать. В персонажах и их действиях. Я вот никогда не мог понять, зачем привязываться и страдать по кому-то, кому ты заведомо не нужен.

Во всякой истории предо мной представали не живые создания, а некие призраки. Я понимал и сейчас, что для кого-то Клара уже почила, а для кого-то – ещё не родилась. Понимал, что смотрю на существо, которое одновременно и есть, и его нет. Потому ни белая атисская кожа, ни хрупкая шея, открывшаяся благодаря пучку волос, который сделала Клара, чтобы ненароком их не намочить, ни мягкие очертания тела, обласканного светом ароматной свечи, не смогли меня соблазнить.

Клара поудобнее разлеглась, разложив руки на краях ванны. По телу разлилась приятная слабость. Дневное напряжение медленно отступало, и веки начали тяжелеть.

По потолку прокатился топот. Он добрался до стены, затем пробарабанил вниз и заскрежетал в конце коридора. Наверно, Призрак ловил крысу. Раздалось рычание. На кошачье оно никак не походило, и Клара погрузилась в воду по глаза.

Шаги – уже по коридору. Кто-то затормозил напротив её комнаты.

Ни звука, разве что тихий всплеск – но это приподнялась Клара. Она хотела окликнуть ночного гуляку и узнать, кому не спится, но шаги заторопились назад.

Она поспешно вылезла из ванны, вытерлась наскоро и натянула пижаму. Затем прокралась к двери и, пытаясь её сдвинуть, едва не вырвала ручку. Она высунулась в коридор, но там загустела тьма. Наверняка это Лабори: потушила свет, решив, что никто, кроме неё, ходить по дому сегодня больше не будет.

Клара вернулась за свечой и высунула её в коридор. Тусклое пламя мало чем помогло. Она уловила шелест с потолка и приподняла подсвечник. Сверху опускалось нечто маленькое, и Клара подставила руку. На ладонь упал лепесток розы.

– Эй! Кто здесь?

По потрескавшимся стенам особняка сползала мёртвая тишина.

Клара, насколько получилось, прикрыла дверь и притаилась. Ветер гонял по улицам мусор, который сам же и выкинул из баков. Он стенал и разносил повсюду, в самые далёкие уголки дремавшей Пади, скрежет и шёпот. Над городом закружила хриплая мелодия. Кто-то забыл о приличии и на полной громкости начал слушать патефон. То ли пластинка была поцарапана, то ли сам проигрыватель сломан, только музыка постоянно прерывалась. То отдалялась, то становилась ближе. Клара, тыкавшая в лепесток пальцем и соображавшая, откуда он взялся, выглянула в окно, но на глаза никто не попадался.

Она пихнула странную находку в карман висевшего на стуле жилета и вернулась в кровать.

Перину постелили слишком мягко. Одеяло кусалось. Ветер стучал в окно веткой яблони. Клара спрятала голову под подушку. Что за ужасная ночь! Как неуютно! Как чуждо! Как же хотелось сейчас обратно! В надёжные стены Атиса!