Читать книгу Избранное - - Страница 5

Из штаба получил приказ

К полку явиться на Кавказ.

Закончив спешно все дела,

Гнедого взяв под удила,

Вскочил в казацкое седло

И начал путь через село.

Решил поехать налегке:

Бельё, рубаха в вещмешке.

Ружьё привязано к седлу,

Кривая сабля на боку.

И флягу прихватил вина,

Опустошу её до дна.

Хочу, друзья, вам доложить,

Мне нравится в полку служить!

Имею званье капитан,

При мне хорунжий дед Степан.

В боях за Северный Кавказ

Медалью награжден не раз!

В дороге уж двенадцать дней,

Не раз менял своих коней.

Закончился вина запас,

Который на весь срок припас.

Зайти в какой бы городок

Разжиться провиантом впрок.

И вот пришел в такую рань

В приморский городок Тамань.

Всходило солнце, и жара

Гнала селиться в номера.

Тут незадача – нету мест,

Что ж, на удобствах ставим крест.

Нашел лачугу на бегу,

Стоит одна на берегу,

Старуха обитает в ней,

Слепой мальчишка служит ей.

Дурная слава впереди,

Туда не преминул зайти.

Проспал с дороги целый день,

И подыматься было лень.

Заправив гачи в сапоги,

Услышал вдалеке шаги…

Смотрю, у моря средь камней

Стоит девчонка, мальчик с ней.

Причаливает лодка к ним,

И незнакомец-аноним

Бросает на берег тюки,

А двое тащат их в кусты.

Днем вижу, у окна стою,

Старуха гладит дочь свою.

И странно было сознавать:

Старуха той девчонке – мать?!

Тихонько ту к себе подвел,

Что видел, до неё довел…

Сказал, что буду доносить,

Тогда голов им не сносить.

Я обращался к ней на «вы»

И сам лишался головы.

Она всё слушала меня

И даже глазом не вела,

Но предложила погулять

И стала дурочку валять…

Весьма красивою была:

Стройна, изящна и бела.

Напомнила русалку мне,

Что в её доме на стене.

Согласный на её посыл,

Подстраховаться я решил.

Позвал казачьего слугу,

Сказал, чтоб по́был начеку

И, если выстрел я подам,

Чтоб поспешил скорее к нам.

На побережье уж стою,

Её фигуру узнаю!

Походку вижу и туман.

Уж в лодке чувствую обман.

Щекой прижалась та к щеке.

Целуя, шепчет оду мне:

«Любимый, я люблю тебя,

Не брезгуй, поцелуй меня!»

Признаюсь честно вам, друзья,

Слабею с поцелуев я!

Её дыханье жгло меня,

Вот пистолет слетел с ремня,

Предательски исчез в волне,

Вмиг очутились мы в воде.

Но выправка не подвела,

Меня от гибели спасла.

Русалку еле одолел.

До берега доплыть сумел.

Пришел домой, а там беда:

Воришки обнесли меня.

Украли вещи, и ружьё,

И сыромятное седло.

И у слуги нашли изъян:

Валялся, падла, в стельку пьян!

Обезоружен и пустой,

Стою беседую с собой.

Старуха с мальчиком ревут,

Русалку-у́ндину зовут.

Но лодка с нею далека,

Уж не вернется никогда.

Контрабандистам краток срок,

И жизнь им преподаст урок.

В душе я даже их жалел,

От них того же я хотел.

Себя напрасно утешал,

Что делу их я помешал.

И с сожалением о том

Я покидаю мрачный дом.

В полку узнали про эксцесс

И тут же начали процесс.

Меня сослали в Пятигорск,

Остановив служебный рост.

На воды выдвинулся враз,

Шагнув в попутный тарантас.

К источнику пути два дня,

Слуга Савелий ждал меня.

Удачно взял он номера,

В них офицеры, юнкера.

Грушницкий-юнкер в их числе,

Тут лечит раны на плече.

На полигоне вместе ров

Делили в школе юнкеров.

Ходил в друзьях он у меня

До незапамятного дня.

Но в силу нрава своего

Я недолюбливал его.

Здесь собирался высший свет,

Встречали розовый рассвет.

Плели интриги до утра.

Счастливцев ждали номера…

Курортные романы, знать,

Процессы обращают вспять!

И вот в один из этих дней

С любовью прежнею своей

Лицом к лицу столкнулся я,

Ужели Верочка моя!

Как долго я её искал,

Дорог немало прошагал.

Теперь же замужем она

И старцу вечно отдана.

Он дворянин и домосед,

Вполне достойный человек.

Но Вера выбрала обман:

Мы тайно начали роман.

Живет та в доме Лиговской,

На лето стала на постой.

Княгиня задает балы,

Где аксельбанты и банты.

Княжна у маменьки в гостях,

Резвится всласть на радостях.

Грушницкий наш увлекся ей,

Наврал ей дюжину страстей.

Ей по душе его задор,

Но скоро близился раздор…

Верхом гуляли напролет,

Но не был долгим их полёт.

И вот на Лиговском балу

Все танцевали Мери ту,

А я, прославленный танцор,

Стоял и теребил прибор.

Со мной княгиня не пошла

И мне Грушницкого почла.

Я скоро начал ревновать,

Метаться и ночей не спать.

Обида раздирала плоть

Её не в силах побороть.

Поклялся честью я моей,

Что сделаю княжну своей!

И вот аллюром на коне,

Нарвав цветов на стороне,

Проехал браво под окном,

Метнул букет, записка в нём.

Букет поймала на лету

И улыбнулась та ему!

Она поверила словам

Предательски красивым там.

Не знала, что таю обман,

И с головой ушла в роман.

Скажу с унынием, друзья,

Княжну хотел вкусить лишь я!

И с Мери стали мы близки,

Душа рвалась вся на куски…

И Веру я не забывал,

Себя частичку отдавал!

Узнал про то ревнивый муж

И привязал жену на гуж.

Грушницкий, видя нас с княжной,

Взбесился и ушёл в запой.

Решил он твердо отомстить,

Не мог обиды те сносить.

И вот он обер-офицер,

И чем не повод для манер?!

Зовет друзей он на банкет,

Среди таких меня уж нет.

Когда сверх меры перепил,

Он всем открыто заявил,

Будто Печорин – ловелас

И что заслуживает в глаз!

Решил ему подать урок

И на заре назначил срок.

Дуэль должна пройти в горах,

Стреляться на шести шагах.

Мой доктор Вернер – секундант,

Его – драгунский интендант.

И вот стоим мы на стене,

Противник целится по мне.

Стреляет, задевает кость,

И пуля рикошетит вскользь.

Настала очередь моя:

В паяца попадаю я!

Противник рухнул со стены,

Его останки снесены…

И, дабы обойти закон,

Врач Вернер достает патрон.

Чтоб не возникло пересуд,

Списали на черкесов труп.

А Вера, за меня боясь,

Открылась мужу не таясь,

Сказав, Печорина всего

Она любила одного!

Бросает старец все дела,

Увозит Веру навсегда.

Остановить её не смог,

И даже мерин не помог.

Сознался в подлости княжне,

В своей чудовищной вине.

В полку же дело завели,

В другую часть перевели.

Хочу сознаться вам, друзья,

Имею слабость к картам я!

Здесь, в новой крепости моей,

Мне проводить немало дней.

И чтобы время скоротать,

Садимся иногда играть.

Накал страстей берет разгон

Раскладом партии в бостон.

Друг против друга вчетвером

Расположились за столом.

Поручик Вулич в тишине

Сдает любезно карту мне.

Колоду мечет ловко он,

Мне падает валет бубён.

Согласно правилам, друзья,

С такою картой лидер я!

Однако должен доложить,

Игру решили отложить…

А поводом тому стал спор,

Суливший вылиться в раздор.

Я утверждал, что смертный час

Прописан каждому из нас,

Конец всем предопределен

И мерой свыше отведен.

Поручик Вулич возразил,

Мол, каждый жив по мере сил.

Решил противиться судьбе

И всё проверить на себе.

«Коль суждено мне умереть,

Умру я, презирая смерть!

А если доведется жить,

Продолжу с честью я служить!»

Я предложил ему пари,

Он принял, сидя на мели.

Почуяв смерть, шепчу: «Беда».

Он отмахнулся: «Ерунда!»

Ко лбу приставил пистолет,

Жмет на курок, а хлопка нет?!

«Прошу минуту, господа,

Должно осечка, как всегда!»

Стреляет в головной убор

И прошивает тот в упор.

Пари выигрывает он

И забирает целый кон.

Уже дорогою домой

Я вслух беседую с собой:

«И где ж теория моя,

Неужто заблуждаюсь я?!»

Но что я дальше нахожу,

Когда поближе подхожу:

А труп свиньи я вижу там,

Разрублен шашкой пополам.

Я слышу пьяных казаков

И храп усталых рысаков…

У них служивый рядовой

Ушел в неплановый запой.

Рубака малость не того,

Гарцует с шашкой наголо́.

И смерть нечайная тому,

Кто встанет под руку ему.

Как только я пришел домой,

Тут офицеры вслед за мной.

Они твердят наперебой:

«Сбежал казак у тех лихой,

И всё казачество твердит,

Поручик Вулич им убит!»

Заперся в доме на засов,

В прохожих палит из стволов.

Решил я испытать себя,

Отчаянно бросился туда.

Пробрался скрытно за гумно,

Присел и заглянул в окно…

Казак-убийца у окна

Не сразу увидал меня,

И я, использовав момент,

Ввалился в рамочный сегмент.

А буйный выстрелил в меня,

Но ловко уклонился я.

И пуля бьёт мне в эполет,

Смотрю, ранений вроде нет.

Беру живым, связав того,

И в хвост, и в гриву тут его.

Друзья все чествуют меня.

Верна теория моя!