Читать книгу Золотой Фантом - Группа авторов - Страница 6

Конференц-зал управления «Вектора» напоминал операционную: стерильный свет, гулкая акустика, длинный стол цвета стали. Воздух был густ от тревоги и сигаретного дыма, который, несмотря на запрет, курил прибывший из Москвы куратор.

Полковник Михеев сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Он не был похож на кабинетного работника. Широкая кость, коротко стриженная седая щетка волос, взгляд, который не изучал, а фиксировал, как объектив камеры. На лацкане его пиджака не было никаких знаков отличия, и это было самым грозным знаком из всех.

Анна Седова сидела напротив, выпрямив спину. Перед ней лежала папка с ее же предварительным отчетом – три страницы сухих фактов и десяток страниц «нестыковок», отмеченных желтым маркером Корсакова. Лев самовольно устранился от совещания, заявив, что «не выносит запаха панического пота и лжи», и уехал к «Киту». Это бесило Анну невыразимо.

– Итак, капитан, – голос Михеева был низким, без эмоций. – Прошло сорок восемь часов. Объект – в размере годового бюджета небольшого государства – испарился. Следственный комитет крутит хвосты, ФСО бьется в истерике, а ваше главное открытие за двое суток – это то, что какие-то камеры на соседней улице два месяца показывали картинку-петлю. Это что, шутка?

– Это установленный факт, товарищ полковник, – голос Анны звучал ровно, но внутри все сжалось. – Это указывает на высочайший уровень технической подготовки и долговременную подготовку к операции.

– Уровень подготовки мне ясен! – Михеев резко хлопнул ладонью по столу. Зазвенела пустая стеклянная пепельница. – Я спрашиваю о внутреннем следе. Кто внутри? Волков?

Генерал Волков, сидевший рядом с Анной, даже не пошевелился. Только его челюстная мышца напряглась и заиграла.

– Генерал Волков прошел полиграф и дает полный доступ, – холодно парировала Анна. – Нет никаких свидетельств его причастности.

– Свидетельства! – Михеев язвительно усмехнулся. – Золота тоже не было свидетельств, а оно взяло и исчезло. У вас здесь, капитан, не кражу расследуют. Здесь диверсию. Акцию против государства. И в таких делах «свидетельства» часто оказываются там, где их изначально не думали искать.

Его взгляд скользнул по лицам присутствующих – заму «Вектора» по безопасности, начальнику IT-отдела. Каждый чувствовал себя на скамье подсудимых.

– У меня есть вопрос, – сказал Михеев, внезапно сменив тон на почти доброжелательный. – Ваш консультант… Корсаков. Бывший, с сомнительной репутацией, работающий вне рамок. Кто его привлек? Кто за него поручился?

Анна почувствовала, как под ногами разверзается новый фронт.

– Я приняла решение, исходя из его уникального опыта в расследовании нестандартных преступлений. Согласовано с…

– Со мной, – глухо сказал Волков. – Я поручился. Старой головой.

Михеев внимательно посмотрел на генерала, словно оценивая вес этой «старой головы» на невидимых весах.

– Понимаю. Товарищеская взаимовыручка. – Он сделал паузу, давая яду впитаться. – А вы не находите странным, полковник Волков, что человек, известный своим… эксцентричным видением, появляется в деле, где преступление само по себе является актом эксцентричного гения? Почти как заказная работа.

В зале повисла гробовая тишина. Обвинение витало в воздухе, тяжелое и удушающее.

– Это абсурд, – первая нашла слова Анна, но голос ее дрогнул от ярости. – Корсаков имеет алиби. Он в ночь кражи…

– …вел частный семинар для богатых бездельников на Рублевке, я в курсе, – перебил Михеев. – Но идеи, капитан, не требуют физического присутствия. Они, как вирусы, передаются по воздуху. Ваш консультант мог быть… вдохновителем. Архитектором. А исполнители нашлись внутри.

Он снова посмотрел на сотрудников «Вектора». Этот взгляд говорил: «Я дам вам шанс. Выдайте своего, и система вас простит».

– Моя задача, – продолжил Михеев, собирая в портфель пару папок, – не найти призрака. Моя задача – обеспечить государственную безопасность. А это значит – найти слабое звено и устранить его. Быстро и публично. Чтобы у общества и у… начальства… было понимание: контроль восстановлен, виновные наказаны.

Он встал.

– У вас, капитан Седова, есть двадцать четыре часа. Предоставить мне внятную версию с именем и мотивом. С внутренним следом. С понятным для отчетности заключением. – Он сделал шаг к двери, затем обернулся. – А этого… художника вашего, Корсакова, отстранить от дела. Немедленно. Он – помеха. И потенциальный компрометирующий материал. Если я узнаю, что он продолжает копаться в системах «Вектора» или в чем-либо еще, связанном с делом, он будет задержан по подозрению в соучастии. Вам понятна моя позиция?

– Вполне, товарищ полковник, – выдавила Анна.

– Отлично. Не подведите.

Дверь за Михеевым закрылась беззвучно. В зале еще несколько секунд царила тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции.

Первый не выдержал начальник IT. Он вскочил, красный от возмущения.

– Что это было? Он что, нас всех в предатели записал? Я двадцать лет здесь…

– Заткнись, Алексей, – беззвучно сказал Волков. Он выглядел вдруг постаревшим на десять лет. Его монолитная уверенность дала трещину. – Он делает свою работу. Ищет простой выход. Мы для него – расходный материал.

Он поднял тяжелый взгляд на Анну.

– Капитан. Приказ есть приказ. Корсакова – в сторону.

Анна медленно собрала свои бумаги. Желтые пометки криминолога теперь казались не прорывами, а обвинительными знаками.

– Генерал, – тихо сказала она. – А если он прав? Если не мы ищем слабое звено, а слабое звено ищет нас?

– Вы о чем? – нахмурился Волков.

– О том, что Михееву не нужен настоящий вор. Ему нужен удобный. А настоящий, тем временем, останется на свободе. И его идея… его идея победит. Система покажет, что она готова пожрать своих, лишь бы сохранить видимость контроля.

Она встала.

– Я не отстраняю Корсакова.

Волков смотрел на нее с безмерной усталостью.

– Он вас скомпрометирует. И сломает вам карьеру.

– Если мы не найдем того, кто это сделал, карьера будет наименьшей из наших потерь, – ответила Анна и вышла из зала.

На улице она прислонилась к холодной гранитной стене здания «Вектора», закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Давление было не только сверху. Оно было со всех сторон. Оно было внутри – сомнение, которое посеял Михеев. А что, если Корсаков и правда… Нет. Это был его метод – быть непонятным, вызывающим. Но предателем? Его преступление – это гордыня, но не измена.

Она достала телефон, нашла в контактах номер с пометкой «Маэстро». Палец замер над кнопкой вызова. Приказ был ясен: отстранить. Предупредить об угрозе задержания.

Вместо этого она набрала смс. Коротко, без эмоций, как отчет:

«Михеев из Москвы. Дает 24 часа. Версия нужна с внутренним следом. Тебя объявили помехой и потенциальным соучастником. Грозят задержанием при продолжении деятельности. Волков приказал отстранить».

Она отправила. Через минуту пришел ответ. Всего две буквы:

«ЯС»

И следом – второе сообщение:

«Призрак нас слушает. Давление – часть его плана. Не дай системе съесть себя. Встречаемся у Кита. 20:00. Есть прогресс.»

Анна медленно выдохнула. Туман в голове рассеялся. Михеев был препятствием, шумом, помехой. А Корсаков, со всей своей безумной образностью, продолжал слышать тихий, чистый звук камертона за этим гулом. Идти против приказа – было профессиональным самоубийством. Но идти на поводу у Михеева – было предательством по отношению к истине, ради которой она, собственно, и служила в этих погонах.

Она спрятала телефон и пошла к служебной машине. У нее было меньше суток, чтобы совершить выбор. Или найти того, кто совершит выбор за нее.