Читать книгу Кровавая Луна над Черным Лесом - Группа авторов - Страница 5

Битва с Бальтазаром и его порождениями оставила незаживающие шрамы не только на израненных телах Изабеллы и Каина, но и глубоко внутри их мятущихся душ. Вынужденные плечом к плечу сражаться за выживание, они разглядели друг в друге не только заклятых врагов, но и отважных воинов, способных на храбрость и самопожертвование. И теперь, в обманчивой тиши лесных троп и в зловещем сумраке ночных совещаний, словно ядовитый туман, начали просачиваться опасные, запретные мысли.

Изабелла никак не могла изгнать из памяти образ Каина: окровавленного, разъяренного берсерка, яростно защищавшего ее от мерзких тварей Бальтазара. Его дикая, необузданная сила, его животная преданность стае, его грубый, но пронзительно искренний нрав – все это рождало в ней странное, пугающее и доселе неведомое волнение. Она, хрупкая аристократка, привычная к утонченным манерам и изысканным развлечениям, вдруг оказалась околдована звериной харизмой свирепого оборотня.

Ее терзали сны, кошмарные видения, полные страха и непроглядной тьмы, но в каждом из них, словно маяк, возникал Каин. Он молча протягивал к ней свою окровавленную руку, и она, вопреки разуму, несмотря на все свои принципы и многовековые предубеждения, чувствовала непреодолимое, почти безумное желание ответить на этот зов, коснуться его.

– Это безумие… , – шептала она, всматриваясь в зеркало и видя в потускневшем отражении лишь собственную растерянность и смятение.

– Он – мой враг. Грязный оборотень, дикарь из Черного Леса. Я предам свою семью, опозорю память предков, если позволю себе думать о нем подобным образом .

Но крамольные мысли, словно выпущенные из клетки дикие звери, яростно рвались на свободу. Она отчаянно пыталась отделаться от навязчивых воспоминаний: о силе его рук, сжимавших древний клинок, о зверином рыке его голоса, вселявшем ужас в сердца врагов, о влажном, пьянящем запахе темного леса, навсегда окружавшем его хищную натуру. Ее вечное, кажущееся давно замерзшим сердце, словно тронулось льдом, впервые за столетия отчаянно забилось в тревожном ритме – ритме запретных желаний.

Каин, в свою очередь, изнывал, боролся с собственным не менее мучительным смятением. Изабелла, с ее алебастровой кожей, словно выточенной из лунного камня, и пронзительным, холодным взглядом, олицетворяла все то, что он презирал в надменных вампирах. Но, невольно наблюдая за ее бесстрашием в бою, за ее острым умом и отточенным стратегическим мышлением, он начал видеть в ней не просто кровопийцу, нежить, а достойную уважения воительницу, не сломленную веками.

Ночные кошмары настойчиво преследовали и его. В этих жутких видениях Изабелла представала перед ним в облике невинной, прекрасной девы, чьи чары властно манили его в сладкий плен своих объятий. Он ощущал ее ледяное прикосновение, вдыхал ее сладкий, терпкий аромат, чувствовал ее голодную, всепоглощающую страсть, идущую из самой тьмы. А затем – неминуемая боль, предательство, вечная смерть.

– Я схожу с ума… , – ворчал он, пытаясь яростным воем заглушить настойчивые голоса, звучавшие в его голове, словно шепот древних духов. – Она – демон в хрупком облике ангела. Она – коварная ловушка, искусно предназначенная для моей погибели.

Но, проходя мимо Изабеллы во время ночных патрулей, он, против воли, не мог отвести от нее взгляд. Ее бледная кожа казалась светящейся в бледном лунном свете, ее алые губы манили к греховному поцелую, а в ее глазах, обычно холодных и отстраненных, порой вспыхивали неуловимые искры тепла и настороженной заинтересованности.

Однажды ночью, во время очередного тягостного совещания, Изабелла и Каин остались наедине в полумраке старинной библиотеки. Толстые каменные стены надежно приглушали все звуки внешнего мира, создавая обманчивое ощущение интимности и пугающей уязвимости.

Тягостную тишину нарушало лишь мерное потрескивание дров, лениво пожираемых ненасытным пламенем в старинном камине. Изабелла неподвижно стояла у высокого окна, глядя в непроглядную, зловещую тьму Черного Леса.

– Что ты видишь там? – хрипло спросил Каин, нарушая гнетущее молчание.

Изабелла медленно повернулась к нему. – Я вижу тьму, Каин. Древнюю тьму, которая неумолимо угрожает поглотить нас всех без остатка .

– И ты веришь, что мы сможем ей противостоять? – с вызовом спросил он, делая нерешительный шаг вперед, сокращая разделяющее их расстояние.

– Мы обязаны , – отрезала Изабелла, ее голос был тихим, едва слышным, но исполненным несгибаемой решимости. – В противном случае, все, что мы делаем, все наши жертвы – бессмысленны .

Они стояли, словно два хищника, лицом к лицу, разделенные лишь призрачной дистанцией. Каин, против воли, почувствовал ее ледяное дыхание на своей коже, уловил ее сладкий, терпкий запах. Он знал, что ему категорически нельзя поддаваться ее губительному очарованию, но его тело, обезумевший разум, мятущаяся душа – все яростно кричало о безумном желании, нестерпимой потребности прикоснуться к ней.

– Изабелла… – прошептал он, его голос сорвался, став хриплым от внутреннего напряжения.

– Не надо, Каин , – отчаянно ответила она, ее глаза были полны неприкрытой боли и безмолвной мольбы. – Мы не можем себе этого позволить. Мы – враги. Не забывай об этом. Мы должны помнить об этом любой ценой .

Они застыли, неподвижные, словно древние статуи, плененные жестокой борьбой своих противоречивых, запретных чувств. Ядовитые мысли, словно распустившиеся посреди зимы цветы, отравляли разум и чувства. Они знали, что безумно играют с огнем, но не могли, не хотели оторваться друг от друга.

В этот трагический момент дверь в библиотеку оглушительно распахнулась, словно от удара бури. Элиас, многовековой наставник Изабеллы, подобно безмолвной тени, вошел в комнату. Его мудрый, проницательный взгляд быстро оценил безнадежную ситуацию, и в его древних глазах мелькнула искра неприкрытой тревоги.

– Изабелла, нам необходимо поговорить , – произнес он твердым, ледяным голосом, полным невысказанного предупреждения.

Изабелла резко отвернулась от Каина, ее лицо пылало от стыда и невыносимого унижения. Каин, в свою очередь, отступил на несколько шагов назад, его хищные глаза горели яростью и глухим отчаянием. Запретные мысли на мгновение отступили, но оставили после себя лишь горький привкус невосполнимой потери и мучительное осознание того, что между ними никогда не будет мира. Лишь нескончаемая война и вечная ненависть. Или… нечто гораздо более опасное, зловещее, способное уничтожить их обоих.