Читать книгу Кровавая Луна над Черным Лесом - Группа авторов - Страница 6

После того, что произошло в библиотеке, между Изабеллой и Каином повисло невыносимое напряжение. Они старались избегать не только взглядов друг друга, но и случайных прикосновений, обмениваясь лишь короткими, формальными фразами, словно опасаясь обжечься. Невысказанные мысли и зарождающееся влечение таились глубоко внутри, подобно диким зверям, готовым вырваться в самый неподходящий момент. Элиас, мудрый и проницательный старик, понимал: чтобы построить крепкий союз, нужно вырвать с корнем ядовитые сорняки прошлого, которые разъедали души вампиров и оборотней. Он решил рассказать Изабелле историю, погребенную в пыльных архивах клана де Валуа, историю, которая должна была пролить свет на мрачные истоки вражды с Кровавой Луной.

Однажды вечером, когда лунный свет, пробиваясь сквозь витражи библиотеки, рассыпался по полу цветными осколками, Элиас уселся в кресло у потрескивающего камина и начал свой рассказ.

– Много веков назад, Изабелла, наши кланы не были заклятыми врагами. Вампиры де Валуа славились своей мудростью и справедливым правлением, а оборотни Кровавой Луны – неукротимой силой и верной защитой. Мы жили в гармонии, обменивались знаниями, делили радости и вместе преодолевали трудности.

– Но что случилось, Элиас? – спросила Изабелла, подавшись вперед с нетерпеливым любопытством. – Что посеяло семена этой жгучей ненависти?

Элиас вздохнул, и в его взгляде отразилась глубокая печаль. – Все началось с запретной любви, Изабелла. Лаэрта, юная вампирша из клана де Валуа, без памяти полюбила Рикарта, могучего вожака стаи Кровавой Луны. Их любовь была страстной, искренней, всепоглощающей, но, увы, обреченной с самого начала.

– Почему? – прошептала Изабелла, почувствовав, как ее сердце сжимается от неясного, тягостного предчувствия.

– Существовали древние, нерушимые законы, строго запрещавшие кровосмешение между вампирами и оборотнями. Нарушение этих законов грозило не только позорным изгнанием, но и ужасным проклятием, что падет на оба клана. Но Лаэрта и Рикарт были слишком ослеплены любовью, чтобы прислушаться к голосу разума и страха.

– Они тайно встречались под покровом ночи, в глухом лесу, вдали от любопытных глаз своих сородичей. Их любовь была их единственным убежищем в этом мире, их единственной надеждой в этом вечном противостоянии.

– Но тайна не может оставаться тайной вечно, Изабелла. Все тайное рано или поздно становится явным.

– Предатель, затаившийся в рядах вампиров, движимый завистью к любви Лаэрты и страхом перед неминуемыми последствиями нарушения древних законов, донес на них старейшинам клана де Валуа. Разгневанные старейшины, в слепой ярости, решили сурово покарать Лаэрту и Рикарта, дабы это стало суровым уроком для всех остальных.

– Что они сделали? – спросила Изабелла, и ее голос дрогнул.

– Старейшины немедленно отправили отряд опытных, безжалостных охотников, чтобы захватить Рикарта. Они выследили его в лесу, во время одной из его тайных встреч с Лаэртой. Рикарт отчаянно защищался, бился как зверь в клетке, но вампиры превосходили его численностью, да и были вооружены до зубов. Его схватили и в цепях доставили в замок де Валуа.

– А Лаэрту… Лаэрту заперли в сырой, темной темнице, обвинив в предательстве своего клана. Ей запретили видеться с Рикартом, ей не сообщали никаких новостей о его горькой судьбе, обрекая на мучительное неведение.

– В тот же вечер, Совет клана де Валуа, собравшись в полном составе, вынес Рикарту смертный приговор, не оставив ему ни единого шанса на спасение. Его должны были казнить на рассвете, на главной площади замка, перед лицом обеих общин – вампиров и оборотней – в качестве ужасающего предупреждения.

– Когда страшная новость о пленении и предстоящей казни Рикарта дошла до стаи Кровавой Луны, они пришли в неописуемую ярость. Оборотни, словно разъяренные звери, осадили неприступный замок де Валуа, требуя немедленного освобождения своего вожака. Но вампиры, ослепленные гордыней и страхом, отказались уступить.

– Наступил рассвет, Изабелла. Солнце еще не успело коснуться горизонта, но площадь уже была заполнена. С одной стороны – ряды вампиров, бледные и неподвижные, с другой – оборотни, чьи глаза горели яростью, а тела напряглись в ожидании. В центре, на помосте, стоял Рикарт, закованный в стальные оковы, его взгляд был прикован к окну темницы, где, как он знал, томилась его возлюбленная. Он не видел ее, но чувствовал ее присутствие, ее боль, ее страх.

И тут произошло нечто, что навсегда изменило ход истории. Когда палач поднял свой топор, из окна темницы раздался крик. Это был крик Лаэрты. Она не могла больше выносить мук неизвестности и боли. В отчаянии, в порыве последней, отчаянной любви, она нашла в себе силы, чтобы прорваться сквозь замок, сквозь стражу, и броситься к Рикарту. Она несла в себе не только свою любовь, но и то, что было запретным плодом их союза.

В тот момент, когда она упала на колени перед Рикартом, когда ее тело, измученное и слабое, прижалось к его груди, произошло чудо. Или, возможно, проклятие. Из ее тела, из ее крови, вырвался поток чистой, первозданной энергии. Это была энергия жизни, энергия творения, энергия, которая могла исцелять и разрушать одновременно. Эта энергия окутала Рикарта, и в тот же миг, когда палач опустил топор, оковы на руках вожака оборотней рассыпались в прах.

Но это было не все. Энергия, исходящая от Лаэрты, не только освободила Рикарта, но и изменила его. Его тело начало трансформироваться, его сила возросла многократно. Он стал чем-то большим, чем просто оборотнем. Он стал первым из тех, кто мог сочетать в себе силу оборотня и сущность вампира.

Вампиры были в ужасе. Они увидели в этом не чудо, а чудовищное нарушение порядка, угрозу своему существованию. Оборотни же, увидев своего вожака, преображенного и сильного, почувствовали не страх, а благоговение. Но их радость была недолгой.

Лаэрта, исчерпав последние силы, умерла на руках Рикарта. Ее жертва, ее любовь, ее запретный плод – все это стало катализатором для новой эры. Эры вражды.

Старейшины де Валуа, испуганные и разгневанные, обвинили оборотней в колдовстве и нарушении древних законов. Они увидели в Рикарте монстра, порождение хаоса. Оборотни же, видя в Рикарте своего спасителя и символ новой силы, не могли простить вампирам их жестокость и предательство.

Так началась вражда. Вражда, которая длится веками. Вражда, которая питается кровью и слезами. Вражда, которая стала частью нашей истории, частью нашей сущности. И все это из-за запретной любви, из-за страха, из-за гордыни.

Изабелла, ты должна понять. Эта история – не просто рассказ о прошлом. Это предупреждение. Предупреждение о том, как легко ненависть может затмить разум, как легко любовь может обернуться проклятием. И как важно помнить, что даже в самой глубокой тьме может скрываться искра надежды, искра, способная изменить все.

Элиас замолчал, его взгляд устремился в огонь камина, словно он видел в нем отголоски тех давних событий. Изабелла сидела, пораженная, ее сердце билось в унисон с пламенем, отражая в себе всю боль и трагедию этой истории. Она чувствовала, как тяжесть прошлого ложится на ее плечи, как тени древней вражды начинают обретать очертания в ее собственном сознании. Она посмотрела на Элиаса, и в ее глазах читалось новое понимание, новая решимость. Тень прошлого, которую она так долго ощущала, теперь обрела имя и лицо. И она знала, что ей предстоит сделать, чтобы эта тень не поглотила будущее.

– Но почему, Элиас? – прошептала она, ее голос был едва слышен, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие, установившееся в комнате. – Почему эта история так важна для нас сейчас? Почему она должна помочь мне и Каину?

Элиас медленно повернул голову, его глаза, казалось, светились в полумраке. – Потому что, Изабелла, история имеет свойство повторяться. И потому что корни этой вражды глубоки, они проросли в наши души, в нашу кровь. Мы, вампиры, несем в себе память о предательстве, о страхе перед неизвестным, о гордыне, которая привела к гибели. Оборотни же помнят несправедливость, жестокость, потерю своего вожака и рождение чего-то нового, что они не смогли понять и принять. Эта вражда стала частью нашей идентичности, и пока мы не поймем ее истоки, пока не признаем свою роль в ее зарождении, мы будем обречены повторять ошибки прошлого.

Он сделал паузу, давая Изабелле время осмыслить его слова. – Ты и Каин… вы стоите на пороге чего-то нового. Между вами есть притяжение, есть искра, которая может разгореться в пламя. Но прошлое, как ядовитый плющ, обвивает нас, пытаясь задушить все живое. Если вы позволите ему, если вы поддадитесь страху и предрассудкам, ваша история станет лишь бледным отражением истории Лаэрты и Рикарта. И тогда вражда между нашими кланами не только не закончится, но и может разгореться с новой силой.

Элиас поднялся и подошел к окну, глядя на луну, которая теперь освещала сад серебристым светом. – Лаэрта и Рикарт были жертвами обстоятельств, жертвами законов, которые они не могли изменить. Но они также были жертвами своего собственного страха и гордыни. Они не смогли найти в себе силы, чтобы преодолеть предрассудки, чтобы увидеть друг в друге не врагов, а родственные души. И их любовь, такая чистая и искренняя, обернулась трагедией, которая расколола наши миры.

– Но их история также показала, что возможно невозможное, – продолжил он, его голос стал тише, почти шепотом. – Что даже в самых темных обстоятельствах может родиться нечто новое, нечто сильное. Рикарт, преображенный любовью и жертвой Лаэрты, стал символом новой силы, символом того, что границы между нашими видами могут быть стерты. Изабелла, вы и Каин – это шанс. Шанс исправить ошибки прошлого, шанс построить мост там, где веками стояла стена. Но для этого вам нужно не только преодолеть свои собственные страхи и сомнения, но и понять, что истинная сила заключается не в господстве или разрушении, а в принятии и понимании.

Он обернулся к ней, его взгляд был полон надежды и тревоги одновременно. – История Лаэрты и Рикарта – это не только история о запретной любви и ее трагических последствиях. Это история о том, как страх перед неизвестным может породить вечную ненависть. Это история о том, как гордыня может ослепить даже самых мудрых. И это история о том, что даже в самой глубокой тьме может зародиться свет, если только мы осмелимся его увидеть и принять.

Изабелла кивнула, ее взгляд был устремлен на Элиаса, но мысли ее витали где-то далеко, среди теней прошлого и отголосков запретной любви. Она чувствовала, как слова старейшины проникают в самые глубины ее души, пробуждая не только понимание, но и нечто большее – ответственность. Ответственность за то, чтобы не повторить ошибок тех, кто жил до нее. Ответственность за то, чтобы найти в себе силы разрушить вековые стены вражды.

– Я понимаю, Элиас, – сказала она, ее голос стал тверже, в нем появилась новая решимость. – Я понимаю, что прошлое не должно быть цепью, сковывающей нас. Оно должно быть уроком. И я… я хочу верить, что мы сможем научиться на этом уроке. Я хочу верить, что наша история может быть другой.

Элиас улыбнулся, легкая, едва заметная улыбка, которая, казалось, осветила его лицо. – Вера – это первое, что необходимо, Изабелла. Но за верой должны следовать действия. И помни, что путь к примирению никогда не бывает легким. Он требует мужества, терпения и готовности прощать. Как себя, так и других.

Он подошел к ней и положил руку ей на плечо. Его прикосновение было легким, но в нем чувствовалась сила веков, мудрость, накопленная за долгую жизнь. – Ты сильная, Изабелла. И ты не одна. Даже в самые темные времена всегда есть те, кто ищет свет. Ищите его вместе. Ищите его друг в друге.

Изабелла подняла глаза на Элиаса, чувствуя, как в ее груди зарождается не только понимание, но и надежда. Тень прошлого, которая так долго преследовала ее, теперь казалась менее пугающей. Она обрела форму, обрела смысл. И теперь, зная ее истоки, она чувствовала, что сможет противостоять ей. Она посмотрела на огонь в камине, и ей показалось, что в его пламени она видит не только отголоски древней трагедии, но и искру нового начала. Начала, которое могло бы изменить все.