Читать книгу Душа, отравленная тьмой - Группа авторов - Страница 7

Нам едва хватило времени, чтобы завезти Ровену и добраться до дома. Последние кварталы мы ехали сквозь медленно густеющую белёсую завесу тумана. Только чудом магическая составляющая двигателя не отказала на полпути.

Уже у дома, когда мы поднимались по ступеням крыльца, начали гаснуть артефактные уличные фонари. За спиной осталась стремительно темнеющая улица с мелким островком света. Один единственный фонарь упрямо не сдавался, держался вопреки всему и всем назло, но я точно знала: до утра ему не дотянуть.

После лёгкого ужина мы привычно расположились в гостиной, освещённой редкими дрожащими огоньками пламени. Впервые в этом году Томас не стал разжигать камин: в доме наконец-то оказалось достаточно тепло. Чтобы осветить чёрный зев топки, я выставила толстые восковые свечи на лежавшие друг на друге обожжённые поленья. Света от них было маловато, но яркие оранжевые огоньки превращали густую тьму в уютный полумрак.

Наверное, я – одна из немногих жителей Родена, кто искренне наслаждался ночью тумана. Ужасные преступления, которые порой происходили под покровом аномалии, оставались где-то там, за плотно занавешенным окном. Кажется – близко, но на самом деле недосягаемо далеко.

Здесь же, в ставшим родным доме, не было места страхам. Тёплый свет живого пламени контрастировал с тьмой неосвещённых улиц, даря ощущение уюта и безопасности. Легко можно было представить, что кроме нас двоих в мире больше никого не осталось, и в такие моменты ничто, кроме нас, больше не имело значения. Пусть тех пор, как я переехала, нам с Томом принадлежал каждый вечер – ночь тумана всё равно оставалась для нас особенной.

Разве могла я ещё год назад подумать, что буду благодарна затаившейся в аномалии опасности за то, что она свела нас вместе?

Я поудобнее устроилась на диване и положила голову на колени Томасу. Он едва заметно улыбнулся уголками губ и чуть отодвинул в сторону руку с книгой, чтобы та не оказалась у меня на лице. Вот оно – самое полезное преимущество вампиров, порой вызывавшее у меня острые приступы зависти! Попытайся я читать при таком освещении, и уже через полчаса свалилась бы с головной болью, а Тому, наоборот, было в самый раз.

Мысль о вампирских способностях потянула за собой другую, куда менее приятную.

– Завтра наверняка придётся задержаться в Управлении, – с тоской выдохнула я. Чуть не забыла предупредить!

– Из-за тумана? – Том перевёл взгляд с книги на меня. – Думаешь, этот будет «урожайным»?

Я слегка покачала головой.

– Да нет, из-за сегодняшнего дела. Тебе ещё не доложили? У нас жертва – эльф.

– Эльф? – Томас заметно напрягся. Да, эта новость не из тех, что может вызвать восторг. – Из какой он общины, уже знаешь?

– Сосновая, а разве это важно?

Дознаватель с облегчением выдохнул.

– Ещё как, – кивнул он, отложил книгу на столик и принялся расплетать мне косу. Я едва не заёрзала от предвкушения. – С некоторыми общинами у меня категорически не сложились отношения, зато в сосновой я кое-кого знаю, – продолжил объяснять Том. – Свяжусь с их ищейкой после тумана, попрошу, чтобы он сам взялся за это дело. Не волнуйся, грёза, Ирраш адекватный.

– Адекватный? – позволила я себе усомниться. – По меркам эльфов или по-настоящему?

– Для эльфа, – весело хмыкнув, уточнил Том. – Характером чем-то нашего Ловчего напоминает, так что насчёт «настоящей» адекватности я бы не стал заикаться.

Я заинтересованно приподняла бровь. Серьёзно? Большинство покидавших общину эльфов были спесивыми снобами, плюющими на представителей любой другой расы и считающимися только с более сильным противником. Порой среди них ещё и моральные садисты попадались, не гнушающиеся припугнуть наведением чар (а то и воплотить угрозу в жизнь) ради достижения собственных целей.

Хотя эльф с характером Ловчего вряд ли окажется менее опасен. Томас неспроста назвал прозвище гончего, а не имя нашего друга: Линард в обычное время и Линард под влиянием Тени были двумя совершенно разными личностями.

Оставалось надеяться, что Томас преувеличил. Два непредсказуемых психа без тормозов, но зато с бурной фантазией и выдающимися способностями – это слишком много для одного Родена.

– Путаться под ногами и мешать вам работать Ирраш точно не станет, – добавил не подозревавший о моих мыслях палач.

– Не мешать – это хорошо… – пробормотала я, закрывая глаза от удовольствия – коса наконец-то была расплетена, и длинные чуткие пальцы принялись нежно массировать мне голову. – А следом ходить? Представь, Алистер с серой тенью-дознавателем и Наран с синим эльфийским балахоном за спиной. Для полного счастья осталось только к нам с Роной кого-нибудь приставить!

Томас рассмеялся.

– Ирраш в Управление даже знакомиться не придёт, не волнуйся. У эльфийских ищеек свои методы следствия. Выполнит свой долг, скажет вам результаты – если вы не поймаете убийцу раньше, конечно, – скептически хмыкнул дознаватель. Я приоткрыла один глаз – кажется, кое-кто в наш отдел совсем не верит? – Убедится, что вампира наказали по всей строгости, и также тихо уберётся обратно в общину.

Если ищейка действительно не станет приходить в Управление, все наши коллеги выдохнут с облегчением. Дураков, мечтающих повстречаться с эльфом в узком коридоре, у нас не было. Пока я обдумывала эту внушающую оптимизм новость, Томас добавил:

– Раз ты задержишься, я тоже поработаю завтра пару лишних часов.

– Что, репрессии ещё не закончены? – не удержалась я от колкости.

После казни Аарона Йерна на Томаса свалился двойной объём работы. Уже несколько месяцев ему приходилось самому решать вопросы, на которые раньше он не трудился обращать внимание, но, несмотря на это, назначать нового помощника глава Дознания не торопился. Предательство приближённого ударило по Тому сильнее, чем он был готов показать. Поэтому, дождавшись, когда утихнут брожения в рядах Совета после смерти лорда Ферроу, а заодно и новость о казни Йерна отойдёт в прошлое, Томас взялся за своё ведомство всерьёз. Правда, об этом пока никто не знал.

Тихо и незаметно глава Дознания проверял все отчёты и документы палачей за последние несколько лет. В домашнем кабинете медленно, но уверенно роста стопка выговоров. Вторая – с приказами на увольнение – увеличивалась медленнее, хотя всё равно была немаленькой. И почти совсем не пополнялась самая скромная стопка: с поощрениями, премиями, приставлениями к награде и приказами о присвоении новых званий.

Как только Том закончит работу, все эти документы будут пущены в ход – одновременно, чтобы никто не успел, прознав о проверке и грядущих неприятностях, подчистить за собой следы.

– Это не репрессии, а внеплановая инспекция, – недовольно скривился палач. – Мои люди слишком расслабились за то время, что я был скован клятвой Совету. Мне не нужен второй Йерн под боком.

– Разве печать клятвы мешала тебе следить даже за работой собственного ведомства? – удивилась я. Вроде, в тексте говорилось только о вмешательстве в дела лордов.

– Не мешала, – кратко ответил Том.

Внешне он сохранял невозмутимость, но я всё же почувствовала, как дрогнула зарывшаяся в мои волосы рука. Подняв взгляд, я всмотрелась в лицо мужчины – казалось, он хотел сказать что-то ещё, но нет. Криво мне улыбнувшись, Томас вздохнул и продолжил молча перебирать мои волосы, буквально вынуждая расслабиться и забыть обо всех проблемах.

Когда я уже совсем не ждала продолжения и, кажется, начала забывать, о чём мы только что говорили, Том неохотно добавил:

– Я сейчас не делаю ничего такого, чего не мог бы сделать раньше. Мне просто было… всё равно.

Я сжала его руку в немой поддержке. Том никогда не говорил об этом прямо, но я слишком хорошо его знала. Всё-таки ловушка, в которую он попал, а также невозможность сопротивляться обстоятельствам едва его не сломили. Я видела, как сбросив оковы печати, следом Томас будто бы разрывал другие невидимые цепи, в которые заковал себя сам, чтобы не сорваться от безысходности и не завершить противостояние с лордами Совета на своих условиях.

Да, печать клятвы убила бы его за ослушание. Но не сомневаюсь – Том успел бы нанести свой последний и по-настоящему сокрушительный удар.

Освобождение от клятвы Совету словно вернуло Томаса лет на десять назад. Он воспрял духом, вновь с азартом следил за незначительными на первый взгляд событиями, складывая из них в уме картину, зачастую недоступную простому обывателю. Даже то, с каким рвением Том взялся вычищать грязь из родного и любимого Дознания говорило о том, насколько живительно на него подействовала долгожданная свобода.

В его существовании вновь появился смысл.

– Знаешь, что обидно больше всего, грёза? – продолжил Томас. – Сейчас я справлюсь. Вправлю мозги бездельникам, помогу подняться честным и старательным, вышвырну за дверь тех, кто переступал границы слишком нагло… Но я не вечен. Однажды придёт время, и кто-то другой займёт моё место… И разрушит всё то, что я с таким трудом создавал.

Было в этой мысли что-то обречённое.

– Думаешь, ты не найдёшь достойного преемника? – не поверила я.

– Думаю, кого бы я ни нашёл – его не примут, – неохотно признал Том. – Моя неприкосновенность обеспечена страхом лордов передо мной. У моего преемника такого преимущества не окажется. Как только я отойду от дел, начнётся грызня за контроль над моим ведомством, и знаешь, грёза, я не удивлюсь, если кому-нибудь она напомнит Смуту.

Перспектива казалось мрачной, но…

– Ни за что не поверю, что ты ещё не придумал, как этого избежать.

– Кое-какие идеи есть, – уклончиво ответил Томас. – Но для начала нужно закончить чистку в Дознании. А затем… – палач задумчиво посмотрел в потолок, глубоко вздохнул и добавил: – Времена меняются, грёза. В одиночку мне уже не выстоять. Придётся искать союзников.

*

Проснуться её заставила оглушительная тишина.

Поверить в реальность происходящего удалось не сразу. Она звала, прислушивалась, страшась, что это – лишь уловка, проверка. Стоит только расслабиться, как стерва вернётся вновь, выскочит из засады, чтобы в очередной раз высмеять её наивность.

Почему она была так слепа? Как могла доверять этой твари? Зачем помогала ей?!

Раздвинув тяжёлые портьеры, пленница попыталась выглянуть в окно, но увидела лишь своё отражение. Ах, да, масляная лампа на столе… Что за пережиток прошлого? Криво усмехнувшись, женщина погасила свет, но город за стеклом оставался всё так же тёмен.

Роден казался мёртвым, а она впервые за столько лет осталась одна. Странность за странностью… Глубоко вздохнув, она вновь зажгла лампу предусмотрительно оставленными рядом спичками. Огляделась, уже не боясь скорого возвращения своей хозяйки – ясно же, что-то пошло не так, раз той нет рядом. Мерзавка исчезла, оставила её… Надолго ли?

Первое, что захотела сделать неожиданно оказавшаяся сама по себе узница – набрать полную ванну, смыть с себя резкий горьковатый парфюм, который так любила почти сломившая её волю тварь, расчесать и уложить волосы – так, как когда-то любила делать она сама, и как почему-то совершенно не нравилось гадине.

Хотя нет, причина понятна – ей не нравилось всё, что напоминало о том, какой попавшая в её сети женщина была когда-то. Даже имя её бесило, но с этим – довольная и немного хитрая улыбка расцвела на красивом лице – стерва ничего поделать не могла.

– Меня зовут Орсана Торская, – глядя в глаза своему отражению в окне медленно и чётко проговорила женщина. – Я здесь, я жива несмотря на все твои старания, тварь!

Она расхохоталась – безумно, истерично, до брызнувших из глаз слёз. Когда смех стал больше похож на подвывания, в стену постучал недовольный шумом постоялец соседнего номера.

Сделав несколько медленных и глубоких вдохов, Орса слегка успокоилась. Шок от неожиданной свободы постепенно сменялся лихорадочными мыслями: что делать? Если бы она знала, что останется одна, продумала бы план заранее!

– Так, – пробормотала Орсана, суетливо меряя шагами гостиничный номер. – Так. Я одна, я свободна, и я должна этим воспользоваться. Но что я могу?! – взвыла она в потолок, словно надеясь на ответ от мироздания.

Мироздание не откликнулось, зато постоялец из соседнего номера вновь принялся остервенело колотить в стену.

– Одна я мало что могу, – проговорила в полголоса женщина и обняла себя руками. – А кто может?

Пленница неожиданно застыла посреди комнаты и широко улыбнулась.

– Кто предупреждён, тот вооружён, – нараспев произнесла Орса.

Схватив сумку, она перевернула её и безжалостно вывалила содержимое на стол. Обеими руками, как утопающий в соломинку, женщина вцепилась в блестящий золотым напылением медальон. Связник!

Первая попытка вызова провалилась, затем вторая, третья… После пятого раза, когда вместо долгожданной связи оставалась только давившая на сознание тишина, Орсана догадалась проверить заряд. Пустой! С воплем отчаяния женщина швырнула бесполезный артефакт в стену.

Запоздало вспомнились байки, которыми экипаж парохода стращал киснувших в ожидании прибытия в столицу путешественников. Так вот он какой, проклятый туман! Простенькое, доступное любому, в ком есть хоть капля способностей, заклинание подтвердило – магия подчиняться отказывается. Орса задавила волну паники и решительно стиснула кулаки.

Нет, она так просто не сдастся! Это её шанс! Возможно, это единственная возможность вмешаться в тщательно распланированный стервой ход событий! А может, и себе помочь удастся…

Жаль, точный план она так и не сумела выяснить. Пленившая её мерзавка оказалась не только умной, но и осторожной, и на все расспросы лишь ухмылялась, отказываясь открывать сверх того, что Орса могла увидеть собственными глазами.

Распахнув шкаф, Орсана достала из него первое попавшееся платье и удобные туфли без каблука. Куда именно идти, как разыскать тех, у кого был шанс справиться с наглой гадиной, она представляла смутно, но отступать не собиралась. Будет нужно, пройдёт весь город! Только бы успеть, пока стерва не вернулась…

На первый этаж гостевого дома Орса сбежала, не глядя под ноги, и едва не поплатилась за это, споткнувшись о загнутый край ковра. Вслед донеслась ругань уборщика. Так же скоро, не оглядываясь, женщина пролетела мимо попытавшегося что-то сказать ночного консьержа и толкнула тяжёлую створку – вот он, выход! Свобода!

Дверь оказалась заперта. Орсана едва не взвыла от отчаяния. Как? Почему? За что?!

– Туман, госпожа! – будто сквозь вату донёсся голос старичка-консьержа. – Снаружи туман!

– Откройте, пожалуйста, мне надо уйти! – взмолилась Орса, бестолку дёргая массивную ручку. – У меня срочное дело!

– Какие дела могут быть в эту ночь, госпожа? – искренне удивился консьерж. – Мы не открываем двери до утра, это опасно. Никто не выходит на улицу!

– Но мне правда очень надо! – попыталась убедить его женщина.

В голове предупреждением всплывали байки о чудовищах, которые, как назло, Орса старалась не слушать, чтобы не забивать себе голову ерундой. Получается, эти небылицы про её родной город – тоже правда?!

Старичок невозмутимо пожал плечами.

– Даже если я вас выпущу, никто в здравом уме не откроет вам двери в свой дом. Идите спать, госпожа, отложите дела на утро.

Выругавшись – кажется, даже вслух – Орсана бегом вернулась в свой номер и в панике заметалась по узкому пространству комнаты. Неужели такая возможность пропадёт зря? Неужели нет никакого шанса обломать стерве её план?

Как предупредить об опасности тех, кто не заслуживает уготованной им участи? Тех, кто был её опорой и поддержкой, кто даже после разрушившей всё ссоры пытался узнать, в порядке ли она…

Ну конечно! Орса едва вновь не рассмеялась, придумав решение. Покосившись на стену, за которой скрывался недовольный шумом постоялец, она закрыла себе рот рукой и, сдавлено посмеиваясь, вытащила из ящика стола перо и лист бумаги.

Она попросит консьержа отправить утром её письмо!

Придумать бы только, как убедить старую подругу быть осторожнее, и не угодить при этом в лечебницу для душевнобольных…