Читать книгу Приключения Василия Петухова Том IV - - Страница 3

Сгущёнка закончилась на третий день, вместе с призрачной надеждой найти врача. Вася сидел на кухне, разглядывая в интернете симптомы несуществующих болезней. Его друг Дима, спасовавший перед тервером, жарил на последнем масле дохленькую картошку.

– Пиши справку сам, – уговаривал он. – Распечатай на цветном. Они там, в своих секторах, печати наших поликлиник не отличат.

– Отличат, – мрачно ответил Вася. – У них там, наверное, база… – он не закончил.

Потому что кухня изменилась. Звуки – шипение картошки, гул холодильника – не прекратились, но как бы отошли на второй план. На первый вышла тишина, густая и внимательная. Запахи – жареного, пыли, сырости – сплелись с двумя новыми: нотами древнего ладана и едкой, электрической озонностью.

На двух стульях у окна, которые только что были пусты, теперь кто-то сидел. Они не появились. Они проявились, как два изображения на одной и той же фотоплёнке, которую поочерёдно проявляли в разных растворах.

Слева – мужчина в безупречно белом, но слегка помятом костюме, будто он в нём не спал несколько миллиардов лет. Его лицо было добрым, но обременённым колоссальной, ненормированной ответственностью. Он теребил в пальцах шариковую ручку, на коленях у него лежала папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. МЕТА».

Справа – женщина в безупречно строгом красном пиджаке и юбке-карандаш, от которой веяло ледяной эффективностью. Её черные волосы были убраны в безупречный пучок, а острые каблуки, казалось, впивались не в линолеум, а в саму ткань реальности. Она изучала экран тонкого планшета, щёлкала языком.

Оба медленно подняли головы и уставились на Васю.

Дима, помешивая картошку, обернулся.

– Вась, гости? Опять по обмену? Щас, я доложу…

Он увидел их. Ложка выпала у него из руки и со звоном покатилась по полу. Дима замер, его лицо стало маской чистого, животного непонимания. Его мозг инженера-электрика отказывался обрабатывать данные. Он просто открыл рот.

– Мы к Арбитру, – сказал мужчина в белом. Его голос был тихим, но заполнил собой каждый уголок кухни, вытеснив даже звук кипящего чайника. – Дело вечности № 0. «О нарушении квотного соглашения по душам разумных видов, подсекция „Хомо сапиенс“».

Женщина в красном щёлкнула планшетом. – Истец – Управление небесных кадров и этеризации. Ответчик – Отдел Стимуляции и Мотивации, Нижние Инстанции. Судия – вот он. – Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Васе. – Начнём, или вам нужно время на раскачку? У нас его, впрочем, много.

Вася почувствовал, как земля уходит из-под ног в прямом смысле – пол под ним слегка поплыл. Он узнал их. Не по лицам – по давлению. То, что сидело на стульях, было лишь удобным интерфейсом. За ним маячила бездна полномочий.

– Я… слушаю, – выдавил он, хватаясь за край стола.

– Суть спора, – начала женщина-Дьявол (Вася мысленно уже дал им имена), – в систематических поставках некондиционного товара. По квоте, распределение 70/30. Но ваш последний «выпуск»! – Она язвительно щёлкнула пальцами. – Бездуховные, ориентированные на потребление, с атрофированной способностью к метафизическому выбору! Они не годятся ни для Райских резервов – слишком скучные, ни для Адского фонда – слишком вялые и невосприимчивые к классическим искушениям! Это не души, а… технологический брак. Некондиция. Мы требуем расторжения договора на данный вид.

Бог (Вася мысленно поставил и ему галочку) устало закрыл глаза. – Я не «поставляю». Я предоставляю условия. Свободу воли. Они сами выбирают. А выбирают они… вот это. – Он махнул рукой, и в воздухе на мгновение мелькнули голограммы: бегущие строчки новостей, мерцающие экраны, безликие толпы. – Мои вакансии остаются открытыми. Его квоты – не заполняются. Договор не работает. Мы пришли к арбитру как к последней инстанции перед… аннулированием.

– Аннулированием… человечества? – тихо спросил Вася.

– Проекта «Человечество», – поправил Дьявол. – Да.

Дима, наконец, пришёл в себя. – Э-э-э… – начал он. – А можно вопрос? Вы… вы точно по адресу? У нас тут общежитие…

– Молчи, – сказал Дьявол, не глядя на него, и Дима заткнулся, почувствовав, как его язык онемел.

Вася смотрел на них: на измождённого начальника, заваленного бессмысленной работой, и на яростного аудитора, которого бесит халтура. И ему вдруг стало их жалко. Как жалко двух директоров, которые вот-вот зарежут перспективный, но убыточный отдел, потому что не видят в нём потенциала. А отдел – это весь мир.

И тогда в его голове, поверх формул и страха, всплыл единственный работающий алгоритм. Алгоритм общежития. Алгоритм делёжки, когда на всех не хватает, но делить нужно.

– Вы оба не правы, – голос Васи набрал твёрдость. – Вы смотрите на них как на продукт. На итог. А смотреть надо… на процесс.

– Процесс производства брака? – ехидно спросил Дьявол.

– Процесс… жизни! – выпалил Вася. – Они не «некондиционные». Они – сложные. Запутанные. Как чёрный ящик. Вы судите по выходным данным, а внутри – целая вселенная! Вы смотрите сверху – видите стадо. А надо – изнутри. Сбоку. Как сосед по койке.

– Что ты предлагаешь, Арбитр? – спросил Бог, и в его усталых глазах мелькнула искра не надежды, а профессионального любопытства.

– Предлагаю… изменить условия договора, – сказал Вася. – Не делить их по итогу. Дать им… собственный статус. Не Рай, не Ад. А вот это. – Он обвёл рукой кухню: протекающий кран, Диму, пахнущую картошку, трещину в кафеле. – Жизнь. Со всей её ерундой, гаджетами, сессиями и… шансами. Со свободой быть заурядным, а потом – совершить нечто. Не «распределение», а… – он нашёл услышанное где-то слово, – probation! Испытательный срок.

– Probation? – переспросил Дьявол, прищурившись.

– Да. Вечный испытательный срок. Вы оба – не сборщики душ, а… наблюдатели. Кураторы. Они – третья, самостоятельная сторона договора. А вы смотрите, анализируете, ждёте. Миллион лет. Потом – пересмотр.

Бог и Дьявол переглянулись. В воздухе между ними что-то щёлкнуло, как при переключении рубильника. Запах ладана и озона смешался, породив третий, нейтральный – запах свежей, чистой неизвестности.

– Probation… – протянул Бог, и на его лице появилось подобие улыбки. – Бесконечное поле для наблюдения. Непредсказуемые данные. Это… да, это может быть интересно.

– Риск, – сказала Дьявол, но в её глазах зажёгся азарт охотника, увидевшего новую, непонятную дичь. – Абсолютный, немоделируемый риск. Они могут деградировать в ничто. Или… создать нечто, чего нет в моих архивах и его реестрах. Хаос с бесконечным выходом. Мне… это импонирует.

Они встали одновременно, и стулья заскрипели с облегчением.

– Вердикт Арбитра принят к исполнению, – сказали они хором, и в их голосах впервые звучала синхронность. – Договор продлён. Пункт о распределении заменён на пункт о вечном probation с правом пересмотра через 1 000 000 лет.

И они стёрлись. Не исчезли, а стёрлись, как карандашный набросок ластиком. На стульях остались лишь два слабых отпечатка: один пахнул свежевыглаженной простынёй, другой – грозой после дождя.

Дима схватился за сердце.

– Вась… я, кажется, видел… или мне это…

– Молчи, – сказал Вася, но уже по-дружески. – И забудь. Запомни только: у человечества probation. Веди себя прилично.

В этот момент стена за спиной у Васи замерцала знакомым сине-золотым узором. Материализовался прямоугольный робот-исполнитель. Его красный глаз-сенсор беспристрастно зафиксировал Васю.

«ВАСИЛИЙ ПЕТУХОВ. СИСТЕМОЙ ЗАФИКСИРОВАНО ГРУБЕЙШЕЕ НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА – ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В ДОГОВОР ФУНДАМЕНТАЛЬНОГО УРОВНЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ УТВЕРЖДЁННЫХ МЕЖГАЛАКТИЧЕСКИХ БЛАНКОВ (ФОРМЫ АРБ-7/Ω, АРБ-8/Ω И ПРИЛОЖЕНИЯ Ψ). В КАЧЕСТВЕ ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ БАЗЫ ИСПОЛЬЗОВАНЫ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ: УСТНЫЕ ТЕЗИСЫ, СЕНСОРНЫЕ ДАННЫЕ О ЗАПАХЕ ПИЩЕВОГО ЖИРА, УСТНОЕ НАРОДНОЕ ПРАВИЛО («НА ТРОИХ»). ПРОЦЕДУРА ПРИЗНАНА НЕЛЕГИТИМНОЙ, НО РЕЗУЛЬТАТИВНОЙ».

Робот сделал драматическую паузу.

«НА ОСНОВАНИИ ПУНКТА 1.1 «О НЕВЫНОСИМОМ БЮРОКРАТИЧЕСКОМ ИДИОТИЗМЕ, ПРОТИВОРЕЧАЩЕМ ДУХУ И БУКВЕ СИСТЕМЫ» ПОЛНОМОЧИЯ АРБИТРА ВАСИЛИЯ ПЕТУХОВА АННУЛИРОВАНЫ. ДОСТУП К СИСТЕМЕ ЗАКРЫТ. КОД ДЕАКТИВИРОВАН».

Вася почувствовал не потерю, а освобождение. С него сняли гигантский, невидимый ранец. Он снова был просто Василий Петухов, студент с хвостом.

«ОДНАКО, – продолжил робот, – ЗА ДОСТИГНУТЫЙ РЕЗУЛЬТАТ В РАЗРЕШЕНИИ СПОРА КАТЕГОРИИ «АБСОЛЮТ-МЕТА» СИСТЕМА ВЫДЕЛЯЕТ КОМПЕНСАЦИОННОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ».

Из его корпуса выдвинулся небольшой отсек. В нём лежала одна банка сгущёнки и… небольшой ошейник с крошечным, стилизованным под кошачью морду, кулоном-голосовым модулем.

«ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ №1: МАТРИЧНЫЙ ОБРАЗЕЦ ПРОДУКТА «СГУЩЁННОЕ МОЛОКО». ПОМЕЩЁН В ЯЧЕЙКУ ХРАНЕНИЯ (ТУМБОЧКА, СЕКТОР 5, КОМНАТА 507). ОБЕСПЕЧИВАЕТ ВЕЧНЫЙ ЗАПАС. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ №2: ОСОБЬ «FELIS GALACTICUS IMPERIALIS», БЫВШИЙ ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ СИСТЕМЫ КРОКОДИЛОВ, СВЕРГНУТЫЙ В РЕЗУЛЬТАТЕ ДВОРЦОВОГО ПЕРЕВОРОТА, НЫНЕ – БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА «КОТ МАРКУС». ПЕРЕДАЁТСЯ ПОД ВАШЕ ПОПЕЧЕНИЕ. ДОКУМЕНТАЦИЯ (ПАСПОРТ, СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ ОТРЕЧЕНИИ, ВЕТЕРИНАРНАЯ КНИЖКА) ПРИЛАГАЕТСЯ».

Робот исчез. На полу остались банка и ошейник. Из-под плиты, где было теплее всего, вылез рыжий кот Маркус. Он подошёл, сел перед Васей, внимательно посмотрел ему в глаза. Потом ткнулся лбом в его колено. Урчание было громким и довольным.

Дима, забыв про всё, рванул в комнату. Через минуту он вернулся, неся в охапке пять банок сгущёнки.

– Там… там полная тумбочка! И светится!

– Вечный запас, – кивнул Вася. Он взял ошейник, посмотрел на кота. – Надевать будем?

Кот мотнул головой: нет. А потом… произнёс. Голос был низким, с хрипотцой, звучал не из глотки, а как бы из воздуха вокруг него.

– Ошейники – для вассалов. Я – в отставке. А говорить… научился, пока за тобой наблюдал. Решил, что заслужил. Спасибо, Арбитр. Ты… неплохо справился. Для примата.

Вася рассмеялся. Он сидел на кухне в общаге, с бывшим галактическим императором на коленях, а в тумбочке ждал вечный запас сгущёнки. Человечество получило вечный испытательный срок. А у него завтра была контрольная по сопромату, к которой он, как всегда, не готов.

Но теперь это не казалось концом света. Это было просто жизнь. Probation. Со всеми её сложностями, запахами картошки и неожиданными подарками судьбы.

Конец