Читать книгу Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть - Группа авторов - Страница 8

Костяная Яма – единственный район во всем королевстве, улицы которого освещались даже в самое темное время суток. Не фонарями, а светом из открытых дверей. Они приглашали жителей Сунпо в дома удовольствий и игорные притоны, которые наводнили район. Но сегодня было темно. Двери были закрыты. На улицах царила тишина, если не считать стука дождя и грома.

Смутное беспокойство охватило меня, мурашки пробежали по спине, пока я продолжала идти к «Голубиной клетке», шлепая по лужам, щурясь от дождевой воды и изо всех сил стараясь не обращать внимания на ночные звуки, кроме ближайших. В воздухе висел странный запах, похожий на страх.

Я поморщилась, желая, чтобы приступ неловкости поскорее прошел, и сосредоточилась на том, чтобы идти как можно увереннее. Сон Исыль не обрадуется, если я шлепнусь перед ней носом вниз из-за жалкой проблемы с координацией.

Среди других обшарпанных борделей, выстроившихся вдоль улицы, «Голубиная клетка» выделялась своим великолепием.

В этом королевстве не нашлось бы ни единого человека, кто не видел белого куполообразного строения под названием «Голубиная клетка». Оно было построено в стиле далеких приморских королевств: вход обрамлялся высокими белыми колоннами и резными мраморными статуями мужчин и женщин с мускулистыми белокаменными телами и совершенными точеными лицами. Одежда скульптур была выполнена в виде зеленых виноградных лоз, покрытых цветами, нежно-розовыми, как девичий румянец. «Голубиная клетка» неспроста получила такое название: высокие золотые ворота перед входом в зал удовольствий походили на перекладины позолоченной клетки.

Я ожидала увидеть ворота, открытые для постоянных клиентов даже во время грозы. Но я ошиблась. У входа стояли на страже два крупных, насквозь промокших мужчины.

Странно. Укрывшись в тени аллеи, я стала наблюдать, раздумывая, как поступить.

Возможно, за время правления Чернокровых бизнес пришел в больший упадок, чем я предполагала. Или под их руководством в Костяной яме боялись работать в темное время суток. Какие еще могли быть причины закрытых ворот? Я прикусила нижнюю губу. Меня это не должно было волновать. Хотя Костяная Яма казалась заброшенной, Исыль находилась в клетке.

Мне было необходимо как можно скорее и незаметнее найти Сон Исыль, причем так, чтобы меня не узнали, иначе сразу же доставят к Калмину. «Голубиная клетка» когда-то была нейтральной территорией, она не принадлежала ни Когтям, ни Чернокровым, но времена изменились.

Я расчесала пальцами мокрую челку, чтобы она закрывала глаза, потом достала из кармана тонкую полоску кожи. И связала короткие влажные волосы в небольшой пучок на затылке. С моей угловатой фигурой и плоской грудью меня легко было принять за юношу. Жаль, что я не захватила с собой шляпу, но спрятать ее под ханбоком было невозможно.

Я пыталась придать своему неуклюжему телу развязную позу, и вдруг волосы на затылке встали дыбом. Я замерла.

Кто-то наблюдал за мной.

От тревоги кожа покрылась чешуей, превращая плоть в твердую, как алмаз, броню. На руках появились длинные чешуйчатые лезвия. Они раскрылись над сердцем, вдоль шеи. Жизненно важные органы стали защищены от того, что поджидало в темноте, наблюдая за мной. Я напрягла все чувства, но ни один звук, свидетельствующий о чем-то странном, не достиг ушей.

Я с опаской убрала чешую.

Чешую имуги. Потому что именно ею она и являлась. Сам Кан подтвердил это спустя несколько дней после нападения.

… – Я уверен, – мрачно сообщил советник Руи; его глубоко посаженные глаза смотрели настороженно. (Мы с императором сидели в центре библиотеки среди книг лабиринта, Кан опирался на свой посох перед камином.) – Яд имуги, который был в твоем теле в то время, когда ты употребила усилитель вонгун, придал тебе… змеиные черты. Черты имуги. Твое тело, новые способности отражают смешение этих двух субстанций.

Я побледнела от его тона. В нем слышалось… предостережение. Растущее недоверие.

«Неужели я превратилась в чудовище?» – пришла в голову непрошеная мысль, и Голос недовольно дрогнул, отбрасывая вопрос в сторону.

«Как он смеет говорить с нами в таком тоне? – прошипел Голос, и я почувствовала, как он заметался взад-вперед на поверхности моего сознания. – Посмотри, как он хмурится. Как смотрит на Руи».

Император сидел, выпрямив спину, в мягком кресле рядом со мной, глядя мимо Кана на огонь, потрескивание которого смешивалось с нарастающими раскатами грома.

«Послушай, как они рассуждают. Они сравнивают нас со своим старым врагом. И мы позволим им это делать, Син Лина?»

«Помолчи», – огрызнулась я…

Я тогда еще не привыкла к Голосу. Хотела рассказать о его существовании Кану, но его взгляд заставил меня промолчать. Выражение лица говорило не столько об отвращении, сколько о чем-то другом, но от этого не становилось легче. Сердце сжалось от сомнений, а язык будто налился свинцом, лишая меня дара речи. Я перевела взгляд на Руи, чей профиль освещался огнем. Его губы сжались в тонкую жесткую линию. На лбу появилась складка, словно он был чем-то обеспокоен.

Поэтому я промолчала, прикусив губу так сильно, что кровь выступила на язык.

Я не стыдилась чешуи. Она спасла мне жизнь. Она спасла жизнь Руи. Но там, в библиотеке, что-то изменилось. Это отражалось на лице Кана и в молчаливых раздумьях Руи. Во внезапном ощущении, что я недостаточно чиста, чтобы держать в руках книгу о богах.

Когда чешуя исчезла, обнажив кожу, я спрятала воспоминание в глухие подвалы сознания. Уже ничего нельзя было изменить. Я не стала монстром. Я не стала имуги, несмотря на такую же, как у них, чешую.

Я Син Лина.

И мне предстояло кое-что сделать.

Сделав глубокий вдох, я скользнула к воротам, силой воли заставляя себя быть незаметной. Собственная походка казалась мне неуклюжей, а ноги – тяжелыми.

Стражники, несмотря на бдительность, не заметили, как я перепрыгнула через скользкие золотые ступеньки и с плеском приземлилась в тени внизу. К счастью, мои действия были заглушены раскатами грома. Мне не хватило проворства, чтобы не упасть в глубокую лужу, и я не могла подавить приступ боли в левой ноге. По ступеням, ведущим к статуям и мраморным колоннам, я ступала медленнее, чем хотелось бы. А тут еще массивная каменная дверь оказалась заперта. Я снова нырнула в темноту и прижалась спиной к колонне.

Скорее всего, я могла бы использовать силу и тянуть дверь до тех пор, пока не сломается замок. Но мне нужно было сделать все незаметно, а это определенно не внезапный грохот в ночи, когда резко ломается запертая дверь. За происходящим на улице наверняка наблюдали. Хотя я не могла разглядеть цвет темных, промокших от дождя одежд, стражники у ворот вполне могли быть Чернокровыми. Скорее всего, Стопами или Ногами. Если бы мое тело было более послушным, я расправилась бы с ними, но в состоянии, когда грация бессмертного сменилась тяжелыми конечностями и замедленными рефлексами, лучше было не рисковать получить травму.

Но прежде чем я успела составить план, дверь со скрипом приоткрылась. Всего на дюйм. Я растерянно уставилась на нее, слегка наклонившись вперед.

Раздался тихий шепот:

– Заходи, быстро.

Потом щелчок, и, прежде чем я успела среагировать, бледная рука схватила меня и втащила через узкую щель в дверном проеме. Я споткнулась и чуть не упала, дверь снова захлопнулась, оставив меня с разинутым ртом. На меня пристально смотрела пара узких черных глаз.

Передо мной стояла стройная и невысокая женщина моего возраста – или, может быть, чуть старше, – с блестящими белыми волосами и лицом настолько совершенным, что оно казалось неестественным. Зависть захлестнула меня при виде ее изящного носа, пухлых губ, темных ресниц, изогнутых бровей и румяных щек. На ней был нежный лавандовый ханбок, который резко контрастировал с гигантским топором в левой руке. Она перекинула его через плечо с таким видом, словно ей очень хотелось порубить меня на мелкие кусочки.

– Что ж, – произнесла Сон Исыль, мадам «Голубиной клетки», – Син Лина. Я уже заждалась тебя.