Читать книгу «Белая роза» для чужой невесты - Группа авторов - Страница 3

Я приехала на своей машине. Навигатор упрямо показывал: «Место назначения достигнуто». Больше ехать было некуда – дорога упиралась в два массивных столба из темного гранита, увенчанных замшелыми каменными шарами. Я заглушила двигатель. Тишина, навалившаяся после рёва мотора, была оглушительной.

Я сидела за рулём ещё минуту, глядя на тяжёлую деревянную створку, наглухо закрытую. «Ну что, Воронова, – сказала я себе вслух. – Ты или права, или сейчас выглядишь как полная идиотка».

Я вышла, щёлкнув замком. Машина осталась стоять у каменных столбов – мой единственный козырь к отступлению.

Рядом, почти невидимая в плюще, висела темная панель с единственной кнопкой. Ни вывески, ни домофона с экранчиком. Просто кнопка. Ультиматум, отлитый в пластик.

Я нажала кнопку. Глухой, короткий звук где-то в глубине территории прозвучал как выстрел. Минута. Две. Влажный воздух пропитывал шерсть моего пальто, делая его тяжелым и неудобным. Я уже собралась нажать снова, заложив в палец всю свою ярость и нетерпение, когда створка с низким, каменным скрежетом поползла внутрь. Медленно, нехотя, будто каменная глыба просыпалась от тысячелетнего сна.

За воротами открылась картина, выверенная до миллиметра и лишенная всякой души. Совершенно прямая аллея, вымощенная темным, отполированным дождями булыжником, вела к главному зданию. По обе стороны – стриженые в идеальные прямоугольники газоны изумрудной зелени, без единого одуванчика или травинки-отступницы. Их обрамляли черные, корабельные ели, стоящие с интервалом в десять метров ровным строем. Ни клумб, ни фонтанов, ни скамеек. Чистая, холодная геометрия. Это была не территория отеля. Это была демонстрация абсолютного контроля.

Усадьба оказалась не белой. Стены были сложены из темно-серого, почти черного гранита, впитавшего вековую сырость. Три этажа, строгие линии, высокие узкие окна, отражавшие хмурое небо как слепые зрачки. Ничего лишнего. Ничего приглашающего.

Дверь – массивное дубовое полотно с железными накладками – была закрыта. Я подняла руку, чтобы постучать тяжелым медным молотком в форме львиной головы, но ровно в тот момент, когда моя рука зависла в воздухе, дверь беззвучно отворилась внутрь.

В проеме стоял мужчина.

Мой мозг, привыкший моментально сканировать и классифицировать, дал сбой. Я ожидала увидеть привратника, администратора, maybe строгого менеджера в костюме.

Я не ожидала этого.

Он был высок, под метр девяносто, но не грузен. Стройный, даже поджарый в темных джинсах и простом сером свитере с высоким воротом. На ногах – поношенные, но качественные ботинки для трекинга, на одной шнуровке виднелся засохший комок глины. Лицо… Лицо не было ни красивым в классическом понимании, ни уродливым. Оно было законченным. Резкие скулы, прямой нос, тонкий, четко очерченный рот. И глаза. Светло-серые, почти прозрачные, как лед на глубокой воде. В них не было ни любопытства, ни раздражения, ни даже привычной для таких ситуаций настороженности. В них было ничего. Пустота, в которую проваливался любой взгляд.

– Вы потерялись, – произнес он. Это не был вопрос. Это был диагноз. Голос совпал с телефонным – низкий, ровный, лишенный модуляций.

– Егор Захаров? – спросила я, заставляя свои голосовые связки работать, несмотря на внезапную сухость во рту.

Он молча кивнул, один раз. Его взгляд скользнул по моему лицу, по мокрому подолу пальто, но не зацепился. Как будто оценивал степень помехи, которую предстоит устранить.

– Алиса Воронова. Мы говорили по телефону. По поводу свадьбы.

– Нет, – сказал он с той же бесстрастной простотой, с какой констатировал бы факт смены времени года. И сделал шаг назад, собираясь закрыть дверь.

Адреналин, холодный и острый, ударил мне в кровь. Я не проделала этот путь, чтобы упереться в ту же стену.

– Я приехала не для того, чтобы просить, – выпалила я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Я приехала, чтобы сделать предложение.

Его рука на дверном косяке замерла. Ледяные глаза сузились на долю миллиметра. Не интерес, нет. Скорее… удивление дикаря, увидевшего, как непрошеный горедь начинает разводить костер на пороге его пещеры.

– У вас проблемы с фундаментом главного корпуса, – продолжила я, выбрасывая свой главный козырь как нож из рукава. – Банк отказал в рефинансировании под предлогом «нецелевого использования исторического объекта». Мои клиенты готовы оплатить мероприятие, сумма которого покроет стоимость инъекционного укрепления грунта и реставрации цоколя. Полностью. Без ваших вложений. Вы не можете себе позволить отказаться от этого разговора.

Я выдохнула. Воздух в пространстве между нами казался густым, как кисель. Он не моргнул. Простоял так, не шелохнувшись, секунд десять. Потом его взгляд медленно, с невыразимым презрением, обвел меня с ног до головы.

– Вы провели due diligence, – произнес он. В его устах это звучало не как комплимент, а как обвинение в особо изощренном шпионаже. – Мило. Теперь можете провести его обратно до своей машины. Её, я assume, уже нет. Позвоните в такси. Ворота за вами закроются через пять минут.

Он снова начал закрывать дверь. Отчаяние, горькое и знакомое, подкатило к горлу. Я проигрывала. С треском. И тогда во мне включилось что-то древнее, не интеллектуальное, чисто животное. Инстинкт выживания.

– Боитесь? – бросила я ему вслед.

Дверь остановилась. Не захлопнулась. Замерла.

– Что? – Он обернулся, и впервые в его глазах промелькнула искра. Не интереса. Гнева. Холодного, сконцентрированного.

– Боитесь, – повторила я, чувствуя, как наращиваю обороты, как завожу мотор собственной наглости. – Что я устрою здесь шествие с голубями и розовыми шариками? Испачкаю ваши идеальные газоны конфетти? Развешу гирлянды на ваших… елях? – я махнула рукой в сторону его безупречного строя деревьев. – Вы купили крепость, мистер Захаров, но ведете себя как её узник. Что такого страшного может случиться за три дня, что вы готовы похоронить под обломками собственного фундамента?

Я ждала взрыва. Крика. Приказа убираться к чертовой матери. Но он просто смотрел на меня. Молча. Его лицо было каменной маской, но в уголке рта дернулась крошечная, почти невидимая мышца. Как будто он с огромным усилием сдерживал… что? Смех? Ярость?

– Пять минут, – наконец произнес он. – Покажите мне, что вы не полный идиот.

И он развернулся, уходя в полумрак холла, оставив дверь открытой. Приглашение? Или ловушку?

Я переступила порог. Воздух внутри пахло старым деревом, воском для паркета и чем-то еще – едва уловимым запахом сырости, идущим откуда-то снизу, из-под пола. Холл был огромным, с темным дубовым потолком, от которого веяло холодом. Ни диванов, ни цветов, ни картин. Только одинокое кресло у камина, в котором не тлело ни единого уголька, и массивный письменный стол у дальней стены.

Он стоял у одного из высоких окон, спиной ко мне, глядя на свои стерильные владения.

– Начинайте, – бросил он через плечо.

И я начала. Голосом, который звучал чужим, ровным и уверенным, я набросала контуры сделки. Дата. Предварительный бюджет, цифра от которой у меня самой перехватило дыхание. Гарантия соблюдения всех его условий: никакой живой музыки после 23:00, никаких запусков фейерверков и воздушных шаров, никаких гостей за пределами оговоренных зон. Личный контроль с его стороны на каждом этапе. Я говорила о логистике, о подрядчиках, о страховании. Я не говорила о любви, о счастье, о празднике. Я говорила на его языке. Языке контрактов, ограничений и контроля.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Он не оборачивался.

– Ваши клиенты, – сказал он наконец, все еще глядя в окно. – Они знают условия?

– Они знают, что «Белая Роза» – исключение. Исключения стоят особых правил.

Он медленно повернулся. Его лицо ничего не выражало.

– Я позвоню вам завтра к пяти вечера, – произнес он. – С ответом. Сейчас ворота откроются. Уходите.

Ни «до свидания», ни «было приятно». Просто констатация. Я кивнула, не находя слов. Развернулась и вышла обратно под хмурое небо. Дверь беззвучно закрылась за моей спиной.

Я прошла по каменной аллее, и створка ворот с тем же неохотным скрежетом пропустила меня наружу. Я стояла на той же грунтовке, пахнущей хвоей и влажной землей. В кармане загудел телефон – такси, которое я заказала заранее, подъезжало.

Сев на холодное сиденье, я вздрогнула. Только теперь до меня стало доходить. Я не добилась согласия. Я выпросила отсрочку приговора. Но я прорвалась сквозь первую линию обороны. Я увидела крепость изнутри. И её коменданта.

И поняла одну простую вещь: Егор Захаров был самым сложным проектом в моей жизни. И я, черт побери, уже начала в него погружаться.

Машина тронулась, увозя меня от каменного молчания «Белой Розы» обратно к шуму и суете. Но тишина, которую я увозила с собой внутри, была теперь громче любого городского гула.