Читать книгу «Белая роза» для чужой невесты - Группа авторов - Страница 4

Звонок раздался в девять утра ровно. Я сидела над чашкой холодного кофе, пытаясь заставить мозг работать. На мониторе – три вкладки: смета, архивные фото «Белой Розы» и договор с новым поставщиком тканей. Я вздрогнула, когда зазвонил рабочий телефон – звонок на прямую линию в это время мог означать только катастрофу или… его.

– Алло, Воронова, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал выспавшимся и собранным.

– Завтра. Среда. Одиннадцать утра, – прозвучало в трубке. Ни приветствия, ни представления. Голос был ровным, как линия горизонта. – Встреча с заказчиками. Вы обеспечите их присутствие.

Я быстро мысленно перебрала расписание. Среда была относительно свободна.

– Одиннадцать – возможно. Но мне нужно подтверждение от клиентов, – начала я, пытаясь вернуть себе хоть тень контроля над календарём.

– Это ваш вопрос, а не мой, – отрезал он. – Вы хотите провести здесь мероприятие. Это – первое условие. Заказчики, вы, я. Без опозданий. Воронова?

– Да?

– Привезите распечатанную смету. В двух экземплярах. Я не работаю с pdf-файлами.

Щелчок.

Он повесил трубку, даже не убедившись, что я всё запомнила. Как будто его слова были приказом по армии, не требующим подтверждения. Я откинулась на спинку кресла. Он не просто согласился. Он начал процесс, мгновенно установив свои правила. Я была не партнёром, а младшим офицером, получившим боевую задачу.

С Марком пришлось повозиться. Он был на совещании, потом «в полёте», потом у него был «важный ланч». Когда я наконец дозвонилась, его голос звучал раздражённо.

– Среда? Алис, это же завтра. Ты могла бы предупредить раньше.

– Меня предупредили полчаса назад, – сухо ответила я. – Это единственный шанс. Он не станет переносить.

– Хорошо, хорошо, – он тяжело вздохнул, и я представила, как он отмахивается от меня мысленно. – Договоришься с Кристиной. У неё Pilates в десять, но, думаю, перенесёт. Закажи нам машину к десяти. И… Алис?

– Да?

– Убедись, что этот тип будет вести себя прилично. Кристина не привыкла к… грубостям.

Я положила трубку, чувствуя, как между лопаток собирается знакомый комок напряжения. Я была теперь связной, швейцаром и телохранителем в одном лице.

-–

На следующий день чёрный Mercedes с тонированными стеклами плавно катил по минскому шоссе. Я ехала на своей машине следом, чувствуя себя не организатором, а эскортом. Ворота «Белой Розы» открылись, как только подъехал мерседес, – будто здесь давно ждали именно этот, конкретный автомобиль.

Егор стоял на гранитных ступенях парадного входа. Не в свитере, а в простой тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами и рабочих брюках. Он выглядел не как хозяин, а как прораб, вынужденный оторваться от стройки для беседы с надоедливыми проверяющими.

Марк и Кристина вышли из машины. Он – в идеально сидящем casual-костюме, она – в пастельно-розовом пальто и с сумкой, которая стоила, как моя полугодовая аренда офиса. Егор не сделал ни шага им навстречу.

– Захаров, – кивнул он Марку. Взгляд скользнул по Кристине с бесстрастной скоростью сканера штрих-кода. Потом остановился на мне. – Воронова. Проходите. У вас есть час.

Холл в солнечном свете казался ещё более пустым и безжизненным. Лучи пыли висели в воздухе неподвижными колоннами.

– Условия, – начал Егор, не предлагая пройти дальше. – Доступны главный зал, прилегающая терраса и восточный газон. Второй этаж и жилая зона – закрыты. Музыка – фоновая, акустическая или струнный квартет, не громче 85 децибел, до 23:00. Кейтеринг – только из утверждённого мной списка поставщиков. Алкоголь – из моего погреба, отбор и оплата по отдельному счёту. Любое повреждение имущества, включая грунт и деревья, – компенсация по тройной смете реставрации. Это не обговаривается.

Марк усмехнулся, сложив руки на груди.

– Любопытный подход. Вы сдаёте помещение, но диктуете, как им дышать.

– Я не сдаю помещение, – поправил его Егор, наконец посмотрев ему прямо в глаза. – Я предоставляю доступ к историческому объекту на строго определённых условиях. Если они вас не устраивают, доступ закрыт.

Воздух наэлектризовало. Кристина нервно поправила прядь волос.

– Марк, – тихо позвала она.

– Всё в порядке, – он отмахнулся, не отводя взгляда от Егора. Потом медленно улыбнулся. – Хорошо. Играем по вашим правилам. Цена?

– Обсуждается с организатором, – Егор повернулся ко мне. – Смета.

Я протянула ему папку. Он открыл её, листая страницы с пугающей скоростью. Его взгляд выхватывал цифры, как клещи.

– Это что? – его палец упёрся в строку.

– Аренда портальной системы для светодинамического шоу на фасаде, – пояснила я.

– Вычеркнуть, – он оторвал страницу и протянул мне. На полях его чётким, угловатым почерком было написано: «Существующая проводка 1928 г. Не выдержит пиковой нагрузки. Возможна мягкая заливка фасада тёплым светом (2700К). У меня есть оборудование. Стоимость ниже вашей аренды на 40%. Согласовывайте техзадание».

– Но это ключевой элемент шоу! – не удержалась Кристина, её голосок зазвенел.

– Ключевой элемент – это чтобы ваша свадьба не закончилась пожаром, – не глядя на неё, ответил Егор, продолжая листать. – Обсуждается с организатором. Следующее. Живые цветы в напольных вазах. Вычеркнуть. Только срезанные в горшках. Полив и уход – ваш персонал.

Мы двинулись по залу. Он указывал на розетки, говорил о предельной нагрузке, о температурном режиме, о влажности. Каждый его запрет был подкреплён аргументом: «балка несёт только статическую нагрузку», «паркет дубовый, 1890 года, химические очистители убьют патину». Это был не каприз, это был защитный кодекс для хрупкого, старого мира.

Когда мы вышли на террасу, Кристина, вдруг оживившись, указала рукой вглубь парка.

– О, смотри, какая очаровательная беседка! Можно там устроить фотосессию? Букет можно было бы…

Она не договорила.

Егор замолчал. Не прервал, не сказал «нет». Он замолчал так абсолютно, словно звук вокруг нас выключили. Все обернулись к нему. Он не смотрел на Кристину. Он смотрел на ту беседку. Его рука, лежавшая на каменной балюстраде, сжалась в кулак так, что суставы побелели. В его неподвижности была такая напряжённость, что воздух, казалось, затрещал.

– Эта часть территории, – произнёс он наконец, и голос его был низким, ровным, но в нём что-то дребезжало, как тонкое стекло, – недоступна. Никогда. При любых условиях.

Он резко развернулся и пошёл обратно в зал, оставив нас в ошеломлённом молчании. Через мгновение оттуда донёсся его голос, уже совершенно бесстрастный:

– Воронова, по кейтерингу есть вопросы. Остальные – свободны.

Марк фыркнул.

– Драматично. Ну что ж, место и правда с характером. – Он обнял Кристину за плечи. – Поедем, дорогая. Детали пусть Алиса разруливает. Это её работа.

Они уехали через пять минут, увозя с собой запах дорогого парфюма и лёгкое раздражение. Я осталась стоять на террасе одна. Ветер шелестел листьями в той самой запретной аллее. Я взяла папку, которую он бросил на столик. На каждой странице – его чёткие, жёсткие пометки. Не «нет», а «так нельзя, а вот так – можно, и вот техническое обоснование».

Я подняла глаза на дом. В одном из высоких окон второго этажа мелькнула тень. Он стоял и смотрел вниз. Или в сторону той беседки. Я не могла разобрать.

Внезапно я поняла. Мне не просто продали площадку.

Мне вручили ключи от крепости, полной запретов и призраков, и назначили её смотрителем. И самое невероятное было в том, что среди этого леса «нельзя» я, впервые за долгие годы, почувствовала не раздражение, а уважение. К человеку, который охранял свои руины с такой же яростью, с какой я когда-то строила свою карьеру – сжав зубы и не ожидая ничьей помощи.

Я повернулась и пошла к своей машине. Завтра предстояло составить новую смету. Согласно его правкам. На его условиях.

И почему-то эта мысль больше не вызывала отвращения. Она вызывала азарт. Как будто я получила право сдавать сложнейший экзамен. У строгейшего в мире экзаменатора.