Читать книгу Поглотитель - Группа авторов - Страница 8

Голоса плыли сквозь меня, как подводные течения – то сливаясь в единый гулкий рокот, то распадаясь на отдельные звуки. Они обволакивали сознание, пульсируя в такт моему замедленному сердцебиению. Иногда шепот казался таким близким, что я чувствовала тепло чьего-то дыхания на своей щеке. А в следующий момент он откатывался куда-то в бесконечную даль, превращаясь в едва различимое эхо.

Я тонула в этом океане звуков, не желая открывать глаза. Тело больше не ощущалось тяжелым – лишь легкая вибрация где-то на границе реальности, словно я стала облаком, медленно плывущим по ветру. Даже дыхание казалось чем-то далеким и неважным.

Но голос… Он прорывался сквозь пелену снова и снова, настойчивый, как капли воды, падающие в темноте пещеры.

– Аврора… Дыши…– звал он, и в нем была какая-то знакомая интонация, от которой щемило в груди.

Я чувствовала, как что-то горячее и влажное касается моего лба.

Мои веки дрогнули, но открыть их было так сложно – будто они налились свинцом. Где-то в глубине сознания шевельнулась безумная мысль: а что, если это Лия зовет меня? Что если я умираю, и это ее руки так бережно обнимают мои плечи?

Меня закрутило в водовороте воспоминаний.

Лия.

Её улыбка – тёплая, как первый луч после долгой ночи. Глаза – такие яркие, что, казалось, в них можно утонуть, как в жидком золоте. Она что-то говорила, шевелила губами, но звуки тонули в гуле прошлого, словно мы находились по разные стороны толстого стекла.

Я протянул руку – пальцы дрожали, готовые коснуться её лица, но образ рассыпался, как дым, оставив лишь горький привкус на языке.

Резкий толчок.

Тело дёрнулось – лёгкие взорвались резким вдохом, сердце ударило по рёбрам, как кувалдой, возвращая меня к жизни.

Глаза распахнулись.

Мир плыл передо мной, расплывчатый и неясный. Все тело ныло, каждая мышца кричала о перенапряжении. Воспоминания обрушились как волна, сбивающая с ног, как удар под дых – внезапно, без предупреждения.

Окружающая реальность медленно обрела четкие, пугающие черты. Кирилл, склонившийся надо мной. Арсений, неподвижный и молчаливый, застывший в тени деревьев, как изваяние. Ярослав с тревогой в глазах.

Я судорожно, жадно глотнула воздух, и он обжог легкие.

—Там… – хриплый шепот сорвался с губ, и я беспомощно махнула рукой в сторону чернеющего за спиной мужчин леса. – Звери. Большие… с голубыми глазами.

Пальцы сами собой впились во влажный песок, ища точку опоры, но ничто не могло остановить мелкую дрожь, бегущую по спине. Мой взгляд метнулся в сторону, и дыхание перехватило.

Тимур. Он стоял, едва держась на ногах, с ужасающими рваными ранами на груди и боку. Алая кровь ручьями стекала по его телу, окрашивая кожу и капая на землю. Эта ужасная картина перекрыла все. Попытка приподняться почти сорвалась – тело не слушалось, предательски подкашиваясь.

– Господи. – Тимур, ты весь в крови! – мой голос сорвался на высокую, испуганную ноту. – Чего вы стоите? Ему нужно в больницу! Сейчас же!

Едкое, обрывающее замечание от Кира прозвучало где-то рядом, но смысл его слов не доходил до меня, почему они все так спокойны, почти апатичны. Их друг вот-вот умрет у них на глазах, а они не шевелятся.

Они молчали. Ни удивления, ни страха, ни вопросов – лишь тяжелое, негромкое дыхание. И лишь тогда, сквозь пелену шока, до меня, наконец, дошло. Абсурдная, немыслимая деталь, перечеркивающая всё. Они стояли абсолютно обнаженные, кожа, бледная в лунном свете, мышцы, напряженные под ней, – картина, не укладывавшаяся в рамки случившегося кошмара.

Потом в сознании резко блеснула вспышка – яркая, ослепительная. Я посмотрела в сторону темного леса, потом обратно на них. И что-то щелкнуло в голове с почти физической силой, последний пазл с грохотом встал на свое место.

—Это… это был ты? – прошептала я, смотря на Тимура широко раскрытыми глазами. – Тот белый зверь… Это… ты?

Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд, и он молча опустил голову, и этот жест был красноречивее любых слов. Потом я медленно, с нарастающим леденящим ужасом, обвела взглядом всех остальных. Они все… Они все были такими. Не люди. Звери, прикинувшиеся людьми, прячущиеся в человеческой шкуре.

Страх, ледяной и пронизывающий, впился в каждую клеточку моего тела. Я инстинктивно рванулась назад, ударяясь спиной о шершавый ствол сосны – единственную опору в этом внезапно поплывшем мире. Мне отчаянно хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, стать невидимкой. Мой разум, разорванный на части, бился в истерике, натыкаясь на глухую стену непонимания. Как это вообще возможно? Это бред, кошмар, галлюцинация!

Я не понимала слов, видела лишь их лица – чужие, отстраненные, нечеловечески спокойные перед лицом такого ужаса.

Ровно до того момента, пока не заговорил Ярослав.

Его голос прозвучал негромко, но с такой железной, неоспоримой твердостью, что прорезал гул в ушах и заставил вздрогнуть. Он не повышал тона. Он просто излагал факты. Холодные, четкие, как удар лезвия по стеклу.

И я поняла. Поняла всем своим существом, вывернутым наизнанку страхом. Он не шутил. Ни один из них сейчас не шутил. В его словах не было ни угрозы, ни злобы – лишь безжалостная, простая констатация условий выживания. И от этой простоты становилось еще страшнее. Это был не крик, а приговор.

Меня колотило – то ли от холода, въевшегося в мокрую одежду, то ли от ужаса открывшейся мне правды. Каждая клеточка тела онемела и звенела, словно после удара током. В голове не укладывалось то, что предстало перед глазами. Обрывки образов – шерсть, когти, неестественная скорость, голубые глаза во тьме – бились о сознание, как мотыльки о стекло, не находя выхода.

Всё тело ныло от перенапряжения и адреналинового отката, каждый шаг давался через боль. Но я шла вперёд, сквозь чащу и собственный страх, слепо доверившись интуиции, которая шептала: пока – с ними безопаснее, чем одной.

Я шла, уткнувшись взглядом в землю, не видя ничего, кроме промокшей обуви и корней, что цеплялись за ноги, будто пытались удержать. Мысли путались, сбивались в комок, где страх и неверие сплелись в тугой узел. Казалось, еще немного – и я сорвусь, закричу, брошусь бежать без оглядки.

Но что-то заставляло идти дальше. Может, инстинкт самосохранения, а может, смутная надежда, что там, впереди, есть ответы. Пусть страшные, путь такие, от которых кровь стынет в жилах, но это будет правда.

В очередной раз, споткнувшись о корень дерева, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Готова была просто рухнуть и остаться лежать в этой мокрой листве – сдаться.

Но он оказался рядом слишком быстро. Его рука обвила мою талию, сильная и уверенная, не дав упасть. Я лишь едва дернулась в его железной хватке, не в силах издать ни звука. Голос застрял где-то глубоко внутри, задавленный грузом непонимания и страха.

Лучше бы не ловил. Не спасал.

Мысль пронеслась ясной и холодной, как лезвие. Может, сейчас всё было бы куда проще. Иногда проще упасть, чем идти вперёд, когда не знаешь, что ждёт впереди.

Я выскользнула из его рук, словно прикосновение обожгло меня, и мы двинулись дальше и с каждым шагом, напряжение внутри меня нарастало, смешиваясь с усталостью и странным, тревожным волнением.

– Почти пришли, – проговорил Арсений, его голос прозвучал неожиданно чётко, разрезая ночную тишину. Казалось, он обращался ко всем и ни к кому одновременно.

Кир что-то неразборчиво пробормотал в ответ, поправив Тимура на плече. Тот шёл, почти не поднимая ног, сгорбившись от боли, но упрямо двигался вперёд – будто в каждом его шаге была последняя какая-то сила, которую он не хотел терять.

Я украдкой взглянула на него – и встретилась с его глазами. Он смотрел на меня, не отрываясь, в котором читались и боль, и вина, и что-то ещё, чего я не могла понять – что-то тёплое и щемящее, отчего в груди стало тесно. Я тут же опустила глаза, сердце заколотилось с новой силой.

Но уже не только от страха. В горле стоял ком. Я знала – он не хотел, чтобы так закончился этот вечер. Ни для кого из нас.

А ещё в паре шагов впереди шёл Ярослав. Его спина, напряжённые плечи, каждый шаг, отдававшийся уверенной тяжестью, – всё это отзывалось во мне натянутой струной, что вибрировала вопреки воле и разуму. Даже после того, что я узнала, моё влечение к нему не испарилось, не превратилось в отвращение. Оно стало только острее, опаснее, гуще.

С ним надо было что-то делать. Но что – я не знала. Пока что я могла только идти, чувствуя, как этот немой вопрос пульсирует в крови в такт шагам, сливаясь с шепотом леса и тяжёлым дыханием тех, кто шёл рядом.

И вдруг – Поляна.

Перед нами открылось небольшое пространство, будто вырезанное из самой чащи. В центре, как мираж, стоял дом. Не хижина, не бункер – настоящий дом, двухэтажный, с покатой крышей и тёплым светом в окнах.

– Вы здесь живете? Это первое что непроизвольно вырвалось у меня.

– Да, – коротко ответил Ярослав, всё ещё шагая рядом. – Это наше место.

Я остановилась, оглядываясь по сторонам. Поляна казалась неестественно тихой, будто сам воздух здесь был плотнее, а звуки приглушённые. Дом выглядел… слишком нормальным для этой глуши. Ухоженный, с резными ставнями и дымком из трубы.

Кир, поддерживая Тимура, уже направлялся к крыльцу.

Тимур пошатнулся, и я невольно сделала шаг вперёд, чтобы помочь, но Арсений оказался быстрее. Он молча взял на себя часть веса Тимура, и они вместе исчезли в доме. Я осталась стоять, всё ещё не в силах поверить, что этот дом – реальность. Свет в окнах казался таким тёплым и приглашающим, но я боялась сделать шаг вперёд.

Ярослав приоткрыл дверь и обернулся ко мне.

—Идёшь? – в его голосе не было нетерпения, только усталая готовность ждать столько, сколько потребуется.

И этот простой вопрос вдруг показался самым важным за весь вечер.

Мой взгляд упорно цеплялся за его лицо, стараясь не опускаться ниже, но периферией зрения я всё равно видела – сильные плечи, рельеф мощной груди, следы крови и грязи на коже…

Он стоял, совершенно не смущаясь своей наготы, будто это было самой естественной вещью на свете. В его позе не было вызова, – только спокойная уверенность. И в этом была какая-то пугающая, животная правда.

– Я… – голос сорвался, предательски дрогнув. – Я не могу.

Осознание накрыло внезапно и тотально. Если я переступлю этот порог – всё изменится безвозвратно. Не будет пути назад к обычной жизни, к незнанию, к иллюзии безопасности. Инстинкт самосохранения сжался в комок в животе. Я сделала резкий шаг назад, в прохладную темноту ночи, отстраняясь от теплого света и его… их мира.

– Аврора, не глупи. – Его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Он знал. Знал, что я собираюсь сбежать. Будто бегство могло чем-то помочь.

– Я не могу войти туда, – прошептала я, уже обращаясь не столько к нему, сколько к самой себе.– Я… мне нужно… – но что мне нужно, я и сама не знала.

Воздух вокруг словно сгустился, и тишина стала звенящей, тяжёлой.

Ярослав спустился по ступенькам, двигаясь медленно и плавно, словно давая мне каждый миг на то, чтобы отступить, остановить его, сказать «нет». Но я не произнесла ни звука, лишь смотрела на него сквозь пелену слёз, чувствуя, как они горячими струйками стекают по щекам.

Он подошёл вплотную – и без единого слова просто притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его предплечье, вдыхая запах его кожи, и тут всё обрушилось: ужас, шок, беспомощность. Всё, что сдерживалось до этого мига, вырвалось наружу с новой, сокрушительной силой.

Он не пытался утешать словами. Просто крепко держал, пока меня разрывали от рыданий – глубоких, надрывных, выворачивающих душу наизнанку. Когда рыдания, наконец, стихли, оставив после себя лишь лёгкую дрожь и пустоту, он не отпустил меня сразу. Его ладонь медленно скользнула по моей спине, успокаивающе.

– Всё, – тихо сказал он, и это слово звучало как обет. – Всё позади. Ты в безопасности.

И странно – в этот момент я ему поверила.

– Идем.

Он взял меня за руку – его ладонь была тёплой и твёрдой, и в её прикосновении не было ничего, кроме уверенности и спокойной силы. И я пошла за ним. Не потому, что не было выбора, а потому, что впервые за этот бесконечный вечер где-то в глубине души поняла, что страх ушел и здесь я буду в безопасности.

Он ввёл меня в дом, и дверь с тихим щелчком закрылась за спиной, отсекая прошлое. Я замялась у двери и чувствовала, как дрожь понемногу отступает, сменяясь оглушительной усталостью.

Ярослав не отпускал мою руку, словно понимая, что этот контакт – единственное, что не даёт мне развалиться на части.

Внутри было… не так, как я ожидала. Большая комната встречала уютным теплом, исходившим от настоящего камина. Сложенного из дикого камня, в котором плясали живые языки пламени. Его тепло было почти осязаемым, оно мягко обволакивало, заставляя расслабиться плечи. Стены, обшитые натуральным деревом, диван у камина, низкий журнальный столик. Чуть поодаль – кухня в современном стиле.

Арсений, уже полностью одетый, спускался по ступенькам, держа в руках аккуратный свёрток одежды. Его движения были чёткими и экономными, будто каждое действие было просчитано заранее. Он бросил свёрток Ярославу. Тот поймал его одной рукой, не выпуская меня из поля зрения.

—Оденься. И её не простуди, – голос Арсения звучал сухо, но в его словах читалась неподдельная забота.

Ярослав молча кивнул. Затем он протянул мне большой шерстяной плед.

– Держи, – сказал он тихо.

Освободившись от мокрой куртки, я тут же укуталась в него с благодарностью, стараясь спрятать дрожь в пальцах. Тёплая ткань пахла хвоей и дымом, как и всё в этом месте. Я отвела взгляд, пока Ярослав одевался, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Звук застёгивающейся молнии вернул меня к реальности. Когда я рискнула посмотреть на него снова, он уже был полностью одет – в тёмные джинсы и просторный свитер, который скрывал его мощную фигуру, делая её менее устрашающей, но не менее внушительной.

Ярослав прошёл к массивному камину, где уже потрескивали поленья, и бросил в огонь ещё одно. Искры взметнулись вверх, осветив его профиль на мгновение – сосредоточенный, отстранённый.

– Садись, – сказал он, не оборачиваясь. – Согрейся.

Я опустилась на край широкого дивана, втянув голову в плечи, как птенец. Тепло от огня медленно разливалось по телу, оттаивая закоченевшие пальцы. Я украдкой наблюдала за ним – за тем, как он двигается по комнате, наливает в две кружки что-то тёмное из графина на полке, его движения точные, лишённые суеты. Он подошёл и протянул одну из кружек.

– Выпей. Согреешься изнутри.

Я взяла её, почувствовав терпкий, пряный аромат. Сделала небольшой глоток. Напиток обжёг горло, но следом за жжением разлилось приятное тепло.

– Спасибо, – прошептала я, находя голос.

Он сел, напротив, в глубокое кресло, откинув голову на спинку. Его взгляд был прикован к огню, но я чувствовала – всё его внимание на мне. Мы молчали. И в этой тишине не было неловкости – только усталое, общее понимание того, что слова сейчас бессмысленны. Потом его взгляд медленно переметнулся на меня.

—Вопросы есть? – спросил он прямо. И в его тоне не было вызова – только готовность дать ответ. Любой.

Я замерла, сжимая кружку в ладонях. Вопросов действительно было миллион. Что вы такое? Почему я? Что теперь будет? Они толпились в голове, сталкивались и рассыпались, ни один не казался достаточно важным или, наоборот, достаточно безопасным, чтобы произнести его вслух.

Я просто покачала головой, опустив взгляд на тёмную жидкость в кружке. Слова казались сейчас слишком хрупкими, слишком человечными для этой тишины, наполненной треском огня и невысказанной правдой.

Он не настаивал. Просто кивнул, и его взгляд снова ушёл в пламя, давая мне пространство и время, которых так не хватало в этом безумном мире, внезапно ставшем моим.

Я прикрыла глаза всего на мгновение. Так, по крайней мере, мне показалось. Но усталость навалилась на меня всей своей тяжестью – густой, невесомой и безжалостной. И в какой-то момент сознание просто отключилось, без снов, без мыслей, будто я провалилась в глубокую, беззвёздную темноту. Голос Ярослава прозвучал где-то совсем рядом, обволакивая сознание, как тёплый дым.

– Аврора.

Но у меня не осталось сил даже на то, чтобы дрогнуть ресницами. Веки были свинцовыми, тело – чужим и невесомым. Но мне нравилось, как он произносил моё имя – словно перекатывая на языке редкий, ценный камень, с непривычным акцентом, растягивая гласные.

Сквозь толщу нахлынувшего забытья я едва ощутила, как его руки – твёрдые, уверенные – скользнули под мои спину и колени. Он приподнял меня легко, будто я была пушинкой, а не взрослым человеком. Голова бессильно упала ему на плечо. Я уткнулась лицом в шершавую ткань его свитера, уловив запах, ночного леса и чего-то неуловимого, глубоко личного.

Он понёс меня, и мир закружился в смутном калейдоскопе смазанных образов: потолок с грубыми балками, мерцающая тень от лампы, дверной проём… Его шаги были бесшумными, а дыхание – ровным и спокойным, словно он нёс не груз, а нечто хрупкое и бесконечно ценное. Потом – мягкое погружение во что-то пушистое и прохладное, шепот одеяла, набрасываемого на меня. И всё. Дальше – лишь бездонный провал, куда не долетали ни звуки, ни страхи, ни мысли.