Читать книгу Сын Земли - Группа авторов - Страница 8

Я аккуратно пристроился за мальчиком в красной маечке. Он держал в руках интересные карты – с драконами, монстром-грибочком и ещё какими-то существами. На столе лежала большая карта.

Я совсем не понимал, в чём суть игры, но было видно, насколько сильно ребята в неё вовлечены. Настолько, что меня никто сразу даже не заметил.

– О, привет! – наконец сказал парень лет пятнадцати и протянул мне руку. – Ты откуда?

– Я из города А.! – я пожал ему руку. – Тёмка.

– Фигаси, – он широко улыбнулся. – Это вообще где?

– На Севере! – ответил за меня другой мальчик и тут же повернулся ко мне. – Меня Кирилл зовут!

Я дёрнулся. Не специально – просто так получилось.

Внутри сразу стало тоскливо.

– А я Саша! – мальчик лет четырнадцати помахал мне рукой. – А это Никита и Серёга.

Так я и познакомился со всеми пятью мальчишками. Мне было приятно – хоть они и были старше, меня не прогоняли и приняли довольно тепло.

– А чего ты не хочешь к мелким пойти? – спросил кто-то, кивнув в сторону перегородки. – Они там рисуют, играют во всякое.

Я пожал плечами и сделал вид, что внимательно рассматриваю игру.

Но это было только снаружи.

На самом деле я всё время смотрел на Кирилла.

Почему – не знаю.

Мальчик был одет в синее худи. Из-под воротника торчал жёлтый край майки.

Чёрно-синие джинсы и кроссовки – тоже синие, с жёлтыми вставками.

Волосы русые, лицо усыпано веснушками.

Почему-то сразу вспомнились сказки про Ивана-дурачка. Я всегда представлял его именно таким. В хорошем смысле. Настоящий добряк – открытый, прямой, без хитростей.

Глаза у него были серовато-голубые. Или это свет из-под капюшона делал их такими.

Я вдруг заметил, что обнимаю сам себя, и просто смотрю на него.

– Ну вот, – разочарованно бросил он карту на стол. – Уделали.

– Ха, фигаси! – рассмеялся Серёжа. – Впервые за сегодня проиграл!

Кирилл встал из-за стола и подошёл ко мне.

Я немного напрягся – сам не понял почему.

Он просто постоял рядом, минуты три, справа от меня. Ничего не делал. Не торопил.

– Хочешь, покажу, как у нас тут? – сказал он наконец.

Его взгляд напомнил мне моего Кирилла.

Он протянул ладонь.

И я почувствовал – он сам не до конца уверен.

Я взял его руку.

Сам так решил.

Он не виноват ни в чём. И просто хочет быть полезным – ему это нужно.

Я осёкся.

Почему в моей голове вообще появился такой вывод?

Посмотрел ему в глаза – но ничего такого там не было.

Ни просьбы. Ни ожидания. Ни нужды.

Просто перепутал.

Бывает.

Кирилл первым делом повёл меня в столовую. Я удивился: она была просто невероятно большая. Столов – не меньше двадцати.

– Вы чего, все тут кушаете? – спросил я, уставившись на бежевые столы с чёрными ножками.

– Угу, – он ответил задумчиво. – А у тебя по-другому было?

Он замялся. – Ну… мы же тут не в семье. Детский дом – дело такое.

– Какой семье? – я искренне не понял, о чём он.

– Ты что, не из семьи? – он присел напротив меня. – А откуда тогда?

Его глаза были светло-голубыми. Красивые. По-настоящему.

Какие-то очень живые.

Мне они сразу понравились.

Я рассказал ему всё.

Почему-то – именно всё.

Даже то, что Кирилл меня ударил.

Я и сам не понимал, зачем это рассказываю.

Я ведь его простил.

Но внутри всё равно было обидно. И больно. И как будто это всё ещё не закончилось.

Кирилл вдруг поднял меня на руки и крепко-крепко прижал.

– Слушай, – он гладил меня по спине. – Хочешь… поговорим об этом?

И я понял: да, хочу.

Потому что почему-то именно ему я сразу сказал всё. Он так и отнёс меня к дивану в углу зала. Тут было тихо, уютно. Опустил меня на ноги и сам сел на диван.

– Ну, давай поговорим, – он выглядел так, будто мы собираемся решать сложную задачу по математике и нужно сначала выбрать способ.

– А как? – я сел рядом, вдоль спинки дивана.

– Ну… давай с того, что ты ему сказал, – Кирилл тоже сел, как я, только напротив, и подтянул колени к себе. – Или почему ты считаешь, что его обидел.

Я правда ему так сказал.

И до сих пор не понимал – почему именно это.

Когда я пересказал ему всю историю, на его лице появилось лёгкое удивление.

– Окей, – сказал он наконец. – А где именно ты его обидел?

Он смотрел на меня так, как обычно ребёнок смотрит на пустой стаканчик от только что закончившегося мороженого.

– Ну… – мне стало неловко. Ведь я-то понимал, а он – нет? – Я же сказал, что если бы мама его любила, то она бы сама приехала. Хоть раз.

– И? – он не отводил взгляда. – Ты соврал?

– Нет, но…

– Чего «но»? – он взял меня за руку. – Тём, если бы это было ложью, тогда да – можно было бы сказать, что ты сам напросился.

Он чуть дёрнул мою руку.

– А ты сказал то, что думал. И не соврал. Так?

– Да… – мысли в голове начали догонять его слова. – Тогда почему он меня ударил?

– Потому что он скучает по маме, – сказал Кирилл так, будто это был известный факт. – Я тоже скучаю. Знаешь?

И он рассказал про свою маму.

Про то, как её забрали.

Про алкоголь.

И про то, что, несмотря ни на что, он по ней скучает.

А потом он рассказал мне свой секрет.

Оказалось, он придумал себе сказку: что маме было очень плохо, и поэтому, чтобы не чувствовать боль, она пила. Ей становилось легче – но вместе с этим она забывала и о нём.

И он её простил.

– А потом, – сказал Кирилл тихо, – если уже не хватает сил тосковать… начинаешь оправдывать.

Он отвернулся.

– Наверняка он тоже её оправдал. – Кирилл смотрел куда-то в сторону. – А ты сказал правду. И всё сломалось.

– Но он же обещал быть рядом, – я опустил голову, больше не прячась за шутками. – Обещал защищать. Он учил меня. Я его люблю.

Я поднял на него глаза.

– Разве можно за это бить?

– Нельзя, конечно. – Кирилл сразу ответил. – Но… как думаешь, он рад, что так сделал? Или ему сейчас очень стыдно?

Он снова сжал мою руку и посмотрел прямо в глаза.

На секунду мне стало даже смешно.

Я чувствовал, как он пытается прочесть меня.

И у него не получается.

А потом я подумал.

– Он точно жалеет, – сказал я наконец.

От этого стало и легче. И грустнее.

– Я тоже так думаю, – Кирилл потрепал меня по голове. – Наверняка жалеет.

– Кирилл… – я посмотрел на него. – А он будет в порядке?

– Не знаю, – он пожал плечами, сложив брови домиком. – Но слушай…

Он посмотрел на меня очень серьёзно.

– Что бы он ни сделал – это его выбор.

Внутри было словно после бури: облака медленно расходились, и сквозь них пробивались лучи света, падая на землю. Становилось тепло.

И в голове вдруг прозвучала мысль – тихо, без спора:

ведь он тоже Кирилл.

– Я скучаю… – мой голос оказался живее, чем я ожидал.

– По нему? – он продолжал внимательно всматриваться мне в глаза.

– И по нему, – я посмотрел в окно. – И по дяде Лёше. И по Ваське. И вообще… по всем ребятам.

– А психолог тебе что сказал? – спросил Кирилл с интересом.

– Какой психолог? – я не понял.

– Ну… – он кивнул в сторону входной двери. – Ты же с Игорем пришёл?

– Не-е! – я улыбнулся, хотя в голове начала складываться странная мозаика. – С тётей Аней.

– Да ладно? – он оглядел зал. – Она уже ушла?

Кирилл на какое-то время задумался.

Впрочем, я тоже.

Психолог… значит, Игорь.

Тот дядька в больнице тоже говорил про Игоря.

Выходит, мне всё-таки придётся с ним познакомиться.

И эта мысль мне совсем не понравилась.

Я точно не хотел общаться ни с каким психологом.

– Она пообещала, что позвонит нашему воспитателю, – зачем-то сказал я.

– Значит, позвонит, – уверенно отозвался Кирилл. – Она вообще крутая.

У меня вдруг заурчал живот.

И только сейчас я понял: всё это время меня преследовал запах еды. Что-то похожее на котлеты и жареную картошку.

Хотя вокруг по-прежнему стоял густой, сладковатый запах ванили – будто его специально распыляли, чтобы здесь было спокойно.

– Кушать хочешь? – спросил мальчик. – Сейчас еды нет, но можно перекусить.

– Ага… хочется, – смущённо ответил я.

– Тогда давай попросим, – сказал Кирилл, вставая и протягивая мне руку. – Пойдём.

Мы пошли в столовую. В самом её конце были что-то вроде магазинных прилавков. Только вместо витрин – алюминиевые кастрюли с крышками, из-под которых торчали половники. Пар, поднимающийся из кухни за прилавком, загадочно манил. Я уже представлял, какой там может быть суп или пюре.

– Извините! – вдруг громко крикнул Кирилл. – Можно попросить еды, пожалуйста?

Он выглядел странно: стоял и кричал в пустую кухню, словно там скрывался невидимый повар, который вот-вот вынесет ему похлёбку. Я смотрел на него и широко улыбался.

– Балбес, подождать сложно? – раздался высокий женский голос из-за перегородки. – Обед через час!

Из-за стенки вышла женщина в белом кителе. Прямо как большая булочка: пышная и пахнущая чем-то сладким.

– Да не мне, – Кирилл обнял меня за плечо. – У нас новенький. Он целый день не ел.

– Ох, какой милый! – женщина сложила ладони, будто собиралась молиться.

Она огляделась и сказала:

– Сейчас только гречка с остатками мяса и подливки, – секунды три смотрела на меня, потом добавила: – Будешь?

Я закивал и уставился на Кирилла. Не потому, что сомневался – просто не знал, как тут принято.

У нас всё было по-другому: своя кухня, один большой стол, воспитатель и старшие накладывали младшим. А тут… вдруг я должен сам?

– Иди садись, я принесу, – Кирилл подтолкнул меня к ближайшему столу.

Я сел у окна. Подоконник был почти вплотную к столу, и мне захотелось всё рассмотреть.

И вдруг я понял, что ничего не помню.

А ведь я здесь уже был – проходил с тётей Аней.

Здание напротив выглядело старым, даже обветшалым: голубое с белым. Снизу цвет был насыщеннее, а ближе к крыше выцветал до почти чистого белого. Тихая аллея голых берёз, чёрные лавочки с мусорками. Асфальт в трещинах, местами будто маленькие горы.

Мне снова вспомнился мой детский дом.

И Кирилл.

И его телефон.

Внутри словно повесили гирю: как же было бы хорошо, если бы у меня был свой телефон.

Я бы тогда позвонил.

В поезде.

Или написал.

– Держи, – стук тарелки о стол прервал мои мысли. – Кушай. Я пока к ребятам схожу. Как доешь – отнеси тарелку туда, – он показал на тележку, как в пекарне у нашего детского дома.

Я кивнул и взял вилку.

Еда показалась простой. Маловато соли. Но тёплая.

Я не успел съесть и половины, как увидел тётю Аню. Она помахала мне и направилась в мою сторону.

– Нашла я твоего воспитателя, – сказала она довольным голосом. – Звоним?

– Ага! – кажется, у меня сразу пропал аппетит.

Она положила телефон на стол и присела слева от меня. Нажала зелёную кнопку – пошли гудки.

И как только я услышал голос дяди Лёши, я сразу заплакал.

– Здравствуйте, Алексей, – начала воспитательница официальным тоном. – Анна Станиславовна, центр содействия семейному устройству города К. У меня здесь ваш воспитанник. Он очень просил с вами связаться.

– Да? – в трубке было шумно. – Ребята, тихо! – А какой воспитанник-то? Кирилл? Артём?

– Артём, – она заметно напряглась на первом имени и явно выдохнула на втором. – Он сейчас плачет.

Я помахал ей – сам не знаю зачем – и стал вытирать слёзы рукавом.

– Дядь Лёша! – заикаясь, выдавил я. – Я скучаю! Заберите меня, пожалуйста!

– Приехали… – в голосе была не злость, а радость и растерянность. – Тёма, какого чёрта ты сбежал? Где Кирилл?

– Он уехал к маме, на море, – сам от себя не ожидая, сдал я братика.

– В смысле? Он тебя бросил? – теперь голос дяди Лёши стал жёстким.

– Мальчика привезли к нам с сотрясением, – воспитательница пододвинула телефон ближе. – По полуструктурированному интервью – тридцать баллов. Он был один.

– Понятно… – голос дяди Лёши дрогнул. – Мне нужно к директору. Узнать процедуру. Дайте мне час-полтора. Я перезвоню.

– Хорошо, будем ждать, – сказала воспитательница.

А я не выдержал:

– Дядь Лёша, заберите меня, пожалуйста… не бросайте!

– Никто тебя не бросит, – твёрдо сказал он. – Либо с Мишей договоримся, либо сам приеду. Не знаю как – но приеду.

Так что жди.

Убежал с братом – теперь жди.

Я смотрел, как тётя Аня убирала телефон и с жалостью – но не пустой, а хорошей – смотрела на меня. Мне это было очень нужно.

– Давай, доедай и иди к ребятам, – сказала она, вставая и задвигая стул. – Сегодня ты точно останешься у нас, а вечером посмотрим, что твой воспитатель придумает.

– В смысле придумает? – я захлёбывался от эмоций. – Он же сказал, что заберёт!

– Понимаешь… – воспитательница наклонилась ко мне ближе. – Представь, что есть лес. И он в разных странах. Если ёлочка убежала в другую страну, то по всем правилам она теперь принадлежит ей.

– Но я же не в другой стране! – возразил я.

– Да, страна одна. Но округа разные, – она выпрямилась. – Так что теперь это проблема. Но не переживай, я тоже постараюсь помочь, хорошо?

Я кивнул.

А внутри словно выросла больная дыра, и было непонятно – то ли я в неё лечу, то ли вот-вот упаду.

Закончив есть, я первым делом стал искать раковину. На автомате подошёл, вымыл тарелку. Потом вилку.

И остался стоять с чистой тарелкой в руках.

– Ты чего? – Кирилл подошёл удивлённый. – Зачем ты её помыл?

– Не знаю, – ответил я, глядя в одну точку.

И эта точка захватывала меня целиком, размывая всё вокруг.

Будто мир стал из пластилина – и вдруг начал таять.