Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 28

Класс Спецпотока гудел, но не так, как наверху. Здесь не было визга и фальшивого смеха. Здесь был гул работающего улья.

Мистер Штольц (V3, Тусклый) вошел в класс. Он не улыбался. У него вообще не было «социального лица». Он выглядел как человек, который три дня не спал, решая кроссворд вселенской сложности.

– Уберите телефоны, – сказал он, бросая на стол стопку старых газет. – Сегодня мы не будем учиться «сиять». Сегодня мы будем учиться не быть идиотами.

Класс затих. Саша, который пытался балансировать стулом на одной ножке, с грохотом упал, но тут же вскочил, делая вид, что это был тактический маневр.

– Тема урока: «Критическое Мышление: Поиск Источника», – Штольц написал это мелом на доске. Мел крошился. – В мире, где каждый второй врет, чтобы получить баллы, правда – это самый дефицитный ресурс.

Он раздал газеты. Это были официальные вестники «V-Life».

– Задание: Найдите в передовице логическую ошибку. Кто найдет первым – получит мое уважение. Баллов не дам, у меня их нет.

Лея и Мира сидели за последней партой. Их «штаб».

Мира выглядела бледной. Она поправила очки (жест защиты).

– Мне снился сон, – шепнула она, не глядя на газету. – Про песок. И линейку. Я пыталась измерить хаос, но он смеялся надо мной.

– Это не хаос, – сказала Лея. – Это жизнь.

Мира подвинула к Лее листок бумаги, исписанный мелким, бисерным почерком.

– Я была в Архиве, – зашептала она. – Пока отрабатывала штраф. Я нашла старые записи. До «Эпохи Света». Там говорится про… – она запнулась, оглядываясь. – Про Два Слоя.

Лея напряглась.

– Что там написано?

– Что наш мир – это только половина, – Мира говорила быстро, как пулемет. – Есть легенды о Теневой Изнанке. Место, куда уходит всё, что мы забыли. Архивариус назвал это «Сказкой для дураков», но…

Она ткнула пальцем в уравнение на полях газеты.

– Энергия не исчезает, Лея. Физика, 7 класс. Если мы подавляем эмоцию, она должна куда-то деться. Она не может просто испариться. Значит, есть резервуар.

– Это не легенда, – тихо сказала Лея.

Мира посмотрела на неё. За толстыми линзами её глаза были полны скепсиса и надежды одновременно.

– Ты хочешь сказать, что веришь в параллельные миры? Это ненаучно.

– Я не верю, Мира. Я вижу.

Лея решилась. Она оглянулась на Штольца (тот спорил с девочкой с первой парты о природе фактов) и положила руку на стол. Ладонью вверх.

– Я вижу эмоции, – прошептала она. – Как вещи.

Мира замерла.

– В смысле? Метафорически?

– Нет. Физически. – Лея кивнула на Сашу.

Саша в этот момент пытался произвести впечатление на девочку с черными ногтями. Он надул жвачку в огромный пузырь, принял позу «крутого парня» (которую подсмотрел у Марка), но пузырь лопнул, залепив ему нос.

Класс хихикнул. Но это был добрый смех. Здесь, внизу, провалы не осуждали.

– Посмотри на него, – сказала Лея. – Ты видишь рыжего мальчика, который ведет себя глупо. А я вижу, что у него над головой висит Оранжевый Мячик. Он прыгает. Это – желание понравиться. А внутри у него – Маленькая Серая Мышь. Страх, что его засмеют.

Мира перевела взгляд на Сашу, потом на Лею. Её мозг – великолепный компьютер – обрабатывал данные.

– Синестезия? – предположила она. – Или… визуализация квантового поля?

– А у меня, – Лея прижала руку к груди, – есть Тень. Она разговаривает со мной. Она живет вот здесь, в углу зрения.

Мира молчала минуту. Потом она медленно сняла очки, протерла их краем блузки и надела обратно.

– Значит, моя гипотеза верна, – сказала она спокойно. – Мы не дефектные. Мы – эволюция. Ты – сенсор. Я – процессор.

В этот момент к их парте «подкатил» Саша. Буквально. Он придвинулся вместе со стулом, издав противный скрип.

– Эй, дамы, – он подмигнул (обоими глазами сразу, нервный тик). – О чем шепчемся? Обсуждаете мой рейтинг? Спойлер: он отрицательный, как температура в космосе. Но зато я горячий парень.

Он попытался опереться локтем о парту, но локоть соскользнул, и Саша чуть не клюнул носом в учебник.

– Саша, – Мира посмотрела на него поверх очков. – Твой коэффициент крутости стремится к нулю, но харизма – величина постоянная.

– Это типа комплимент? – Саша почесал нос, отдирая остатки жвачки.

– Это констатация факта, – улыбнулась Лея.

Она видела, как Оранжевый Мячик над головой Саши засветился ярче. Ему было неважно, что над ним шутят. Ему было важно, что его видят.

– Нордстрем! Коваль! – голос мистера Штольца прервал их. – Хватит строить заговоры. Скажите мне, что не так с этой статьей.

Он ткнул пальцем в заголовок: «ИССЛЕДОВАНИЕ: ЛЮДИ, КОТОРЫЕ МНОГО УЛЫБАЮТСЯ, ЖИВУТ НА 20 ЛЕТ ДОЛЬШЕ».

Лея встала.

– Здесь подмена причины и следствия, – сказала она.

– Поясни, – кивнул Штольц.

– Они пишут, что улыбка продлевает жизнь. Но, возможно, те, у кого легкая жизнь, просто чаще улыбаются. А те, кому тяжело, умирают раньше не потому, что не улыбались, а потому что у них не было ресурсов.

В классе повисла тишина.

Мистер Штольц посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. В его тусклых глазах на секунду вспыхнуло что-то похожее на гордость.

– Садись, Лея. – Он повернулся к классу. – Запомните это. Корреляция не означает каузальность. Если петух прокукарекал, и солнце встало – это не значит, что солнце встало из-за петуха.

Он понизил голос.

– Система хочет, чтобы вы были петухами, которые верят, что управляют солнцем. Но ваша задача – понимать, как вращается планета.

Мира толкнула Лею локтем и показала большой палец.

Лея села. Она чувствовала тепло Сферы в рюкзаке.

В этом подвале, среди облупленных стен и старых газет, их учили самому опасному искусству в мире: видеть ложь.

– А про Сферу, – шепнула Мира, когда звонок (здесь он звучал как хриплый гудок) возвестил конец урока. – Если это жесткий диск… нам нужно устройство для чтения.

– У меня есть идея, – сказала Лея. – Но нам понадобится Далия. И её «доступ» к роскоши.

– В смысле? – не поняла Мира.

– Сфера реагирует на тепло, – объяснила Лея. – Но чтобы увидеть всё… нам нужно много света. Очень много настоящего света. А где в этом городе больше всего света, который не от экранов?

Мира задумалась.

– В оранжереях Верхнего Города?

– Нет, – улыбнулась Лея. – В старых люстрах театра. Там, где часто репетирует Далия.