Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 21

Дверь кабинета закрылась за спиной Эмилии с мягким, дорогим щелчком.

Она осталась в коридоре одна.

Эмилия прислонилась лбом к прохладной стене. Ноги, обутые в дешевые туфли на низком каблуке, гудели. Это были туфли, купленные много лет назад на последние баллы. Каждый вечер она проводила один и тот же, почти религиозный ритуал: очищала дешевый кожзаменитель, ставила туфли в коробку и плотно закрывала крышку. В этом крохотном акте заботы, в хранении этих старых, изношенных, но всё ещё целых вещей, заключалась вся её воля к жизни. Если она может сохранить их, она сможет сохранить и себя.

Её трясло. Не от холода – здесь, на этаже администрации, всегда топили отлично. Её трясло от пережитого унижения.

Она только что сказала «спасибо» человеку, который назвал её дочь угрозой. Она согласилась платить за камень, который, скорее всего, был застрахован. Она унижалась. Снова.

Мимо прошла группа старшеклассников из «А» класса. Они поздоровались, но в их глазах Эмилия видела насмешку. Они знали. В этой школе стены имели уши, а сплетни распространялись быстрее вируса.

«У неё дочь в Спецпотоке». «Она не справилась». «Неудачница».

Эмилия выпрямилась. Она поправила выбившуюся прядь волос. Маска. Нужно держать маску.

Она пошла к учительской. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла по пояс в воде.

В голове крутилась одна мысль: «Зачем, Лея? Зачем ты это сделала? Я же просила. Я же так старалась».

Взгляд Эмилии упал на свои руки. Кожа была сухой, огрубевшей от мела и дешевого мыла.

Она вспомнила руки Директора. Ухоженные. Пахнущие кремом.

И память – жестокая и резкая – швырнула её на неделю назад. В тот самый кабинет.

(Воспоминание)

Кабинет Директора пах ванилью, дорогим антисептиком и страхом.

Здесь, на четвертом этаже, всегда было тепло. Это была привилегия, доступная только тем, чей рейтинг позволял оплачивать опцию «климат-комфорт». Эмилия стояла, не смея сесть. Единственный стул для посетителей был завален подарочными коробками для спонсоров – яркими, шуршащими, важными.

Директор (статус: Кандидат в V1) сидел, вальяжно откинувшись в эргономичном кресле. На его пальце горело Кольцо. Не ослепительное, как у «Золотой Сотни», но достаточно яркое, чтобы Эмилия невольно прятала свои «пустые», огрубевшие от мела руки в карманы старого кардигана.

– Эмилия, – вздохнул он, не отрывая взгляда от прозрачного планшета. – У нас снова жалоба. Родители Коли недовольны. Ты поставила ему «тройку».

– Он сдал пустой лист, – тихо сказала Эмилия.

Голос был хриплым. Она отработала две смены подряд – шесть уроков в своем классе и три замены у «Ярких». Её ноги гудели так, словно налились свинцом. Она знала, что правый ботинок снова промок, и холодная сырость медленно поднималась от ступни к колену.

– У его отца рейтинг 2900, – Директор наконец поднял на неё глаза. В них не было злости, только усталая брезгливость. – Его сыновья не сдают пустые листы. Они сдают «потенциал». Ты своей принципиальностью тянешь показатели школы вниз. Его родители – спонсоры. Нам нужна медаль. Ты понимаешь, что твоя зарплата зависит от лояльности, а не от грамматики?

Эмилия сжала руки в карманах так, что ногти впились в ладони. За панорамным окном, которое мыли роботы, шел ноябрьский дождь. Холодный, бесконечный дождь, который смывал с города краски, но не мог смыть ложь.

Она знала, к чему это идет. Шантаж.

– Я пришла узнать насчет начислений, – перебила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Задержка уже третий месяц. Мне… нам нужно платить за комнату. Нас могут выселить… Вы же помните Лею. Она всегда была в этой школе с самого рождения.

Директор поморщился, словно у него внезапно заболел зуб.

– Система перегружена, Эмилия. Ты же читаешь новости в «V-Life»? Транши из Центра запаздывают. Баллов в фонде зарплаты сейчас физически нет.

Он встал, подошел к настенному сейфу. Пальцы с кольцом быстро набрали код. Дверца с тихим шипением отъехала в сторону.

– Но школа ценит лояльных сотрудников. Мы можем выдать аванс натурой. Из резервного фонда Департамента Счастья.

Он вернулся к столу и выставил два предмета.

Слева он поставил роскошную коробку, перевязанную золотой лентой. Торт «Сияние» . Элитная кондитерская. Даже сквозь плотный картон пробивался сладкий, дурманящий запах сливок и успеха.

– Стоимость по каталогу – 500 баллов, – сказал Директор, любовно поглаживая крышку. – Сделаешь фото с дочкой. Красивый стол, свечи, улыбки. Выложишь в «V-Life» с хэштегом #СпасибоШколе. Алгоритм это любит. Это поднимет твой социальный рейтинг пунктов на двадцать. Покажешь соседям, что у вас праздник. Что вы – нормальные.

Справа он небрежно бросил на стол что-то тяжелое и серое.

Это были Ботинки .

Грубые, на толстой, как тракторная шина, резиновой подошве, с металлическими носами. Спецодежда для технических рабочих из промзоны. Они пахли дешевой резиной, складом и безнадежностью.

– Или это, – брезгливо бросил Директор, вытирая пальцы салфеткой. – Неликвид со склада. Списанная партия. Стоимость – 50 баллов. Рейтинг тебе это не поднимет. Наоборот, если система увидит тебя в них, она пометит тебя как «нуждающуюся». А это, сама знаешь… стыдно. Это маркер неудачи.

Эмилия смотрела на торт. 500 баллов. Это шанс почувствовать себя человеком. Шанс, что соседи на кухне перестанут коситься и шептать за спиной. Шанс увидеть в телефоне красивую картинку, где она и Лея – счастливая семья. Торт – это билет в мир иллюзий на один вечер.

А потом она вспомнила сегодняшнее утро.

Прихожую, где перегорела лампочка. Лею, сидящую на пуфике. Дочь наматывала на ногу полиэтиленовый пакет из супермаркета, прежде чем надеть старые, дырявые кеды. Лея поймала взгляд матери и улыбнулась – светло, виновато: «Мам, это лайфхак такой! В интернете видела. Так теплее, правда!»

Торт – это фото. Это лайки. Это цифры. Ботинки – это сухие ноги. Это отсутствие температуры. Это жизнь.

– Фасад или Жизнь, – прошептала Эмилия.

– Что? – переспросил Директор. – Бери торт, Эмилия. Не будь дурой. Дочке понравится сладкое. Дети любят праздники.

Эмилия шагнула к столу. Её рука потянулась к золотой коробке… замерла на секунду… и прошла мимо. Её пальцы сомкнулись на грубой, холодной коже ботинок. Они были тяжелыми. Реальными.

– Я беру ботинки.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как гудит очиститель воздуха. Директор фыркнул, качая головой. Его Кольцо полыхнуло презрительным, мутно-желтым светом разочарования.

– Ты безнадежна, Эмилия. Ты никогда не станешь Яркой. Ты выбираешь грязь. У тебя нет амбиций. Ты тянешь себя и дочь на дно.

Эмилия прижала уродливые ботинки к груди, как величайшее сокровище. Запах резины перебил запах ванили.

– У меня есть дочь, – сказала она. – И она не будет ходить в пакетах.

Она развернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь на золотое сияние торта, который остался нетронутым на полированном столе. Она знала: сегодня вечером её рейтинг упадет еще ниже. Алгоритм накажет её за «выбор бедности». Но сегодня её дочь не будет мерзнуть. И плевать на алгоритм.

Настоящее.

Эмилия остановилась посреди коридора.

Она пожертвовала всем. Рейтингом. Гордостью. Мечтой о торте. Она надела на себя клеймо «нищей», чтобы Лея не болела.

И что сделала Лея?

Она разбила камень. Она выставила себя фриком. Она заставила мать снова ползать на коленях.

Гнев – горячий и едкий – поднялся в груди Эмилии.

«Я так устала, – подумала она. – Господи, как же я устала».

У неё было шесть уроков сегодня. Три из них – у «Блестящих», которые смотрели на неё как на прислугу. Ей нужно было проверить сорок тетрадей. Ей нужно было идти на вторую работу репетитором, чтобы оплатить штраф за камень.

У неё не было сил на сочувствие. У неё не было сил на разговоры по душам.

Эмилия представила, как сейчас придет домой. Лея будет смотреть на неё этими своими огромными, прозрачными глазами. В них будет немой вопрос, ожидание тепла, поддержки.

«Я не могу, – запаниковала Эмилия. – Я пустая. Если я сейчас начну её жалеть, я рассыплюсь. Я просто лягу и не встану».

Ей нужно было, чтобы Лея была в порядке.

Это была не правда, это была необходимость.

«С ней всё хорошо, – твердо сказала себе Эмилия. – Её просто перевели в другой класс. Там меньше нагрузка. Ей там будет лучше. Она сильная. Она справится. Она должна справиться, потому что я больше не могу её тащить».

Она убеждала себя в этом, запихивая поглубже чувство вины, которое кололось внутри, как тот самый шипованный шар.

Эмилия расправила плечи. Лицо её снова стало жестким и спокойным.

– Всё в порядке, – прошептала она своему отражению в темном окне коридора. – Мы выживем. Просто нужно меньше чувствовать и больше работать.

Она пошла в учительскую, стуча каблуками.

Она выбрала ботинки вместо торта. Но, кажется, в процессе она отдала не только рейтинг. Она отдала способность чувствовать вкус жизни.

И теперь она требовала от дочери того же: быть сытой, обутой и… удобной. Потому что на «сложную» дочь у неё просто не осталось бюджета и ресурса..