Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 19

Коридор, ведущий к кабинету Директора, был устлан мягким ковром, который глушил шаги. Здесь не пахло сыростью. Здесь пахло деньгами, антистатиком и холодным кофе. Запястье обожгло вибрацией. Лея вздрогнула от неожиданности, но над браслетом уже вспыхнула голограмма с назойливо-радостным смайликом:

[ВНИМАНИЕ: ПУЛЬС 110! ВЫ ВОЛНУЕТЕСЬ?] [Сжуй "CALM-GUM"! Мятная прохлада для твоих нервов. Закажи сейчас и получи +1 балл к спокойствию!] [Чтобы отключить рекламу, требуется активная подписка «ТИШИНА»]

Лея со злостью смахнула уведомление. Реклама лезла под кожу, пытаясь продать ей её же собственное дыхание.

Завуч открыла дверь и подтолкнула Лею внутрь.

Лея споткнулась, но устояла.

Кабинет был просторным. Панорамное окно выходило на Верхний Город, залитый фальшивым золотым светом.

У стола стояла мама.

Эмилия была в том же сером кардигане. Она стояла, вцепившись руками в спинку стула для посетителей, так сильно, что побелели костяшки. Она казалась маленькой. Меньше, чем обычно.

Директор сидел в кресле. Он не кричал. Он протирал бархатной тряпочкой свое Кольцо.

– Лея, – сказал он мягко. Слишком мягко. – Заходи. Твоя мама как раз рассказывала мне, как старательно она воспитывает в тебе уважение к школьному имуществу.

Лея посмотрела на маму.

Эмилия не обернулась. Её плечи были подняты к ушам – поза человека, ожидающего удара. Над головой мамы висело Плотное Серое Одеяло. Одеяло страха. Оно было мокрым и тяжелым, оно давило ей на шею, пригибая к земле.

– Я не хотела, – сказала Лея. Голос был сухим. – Это вышло… случайно.

– Случайно, – повторил Директор. Он отложил тряпочку. – Лея, ты учишься здесь с первого класса. Твоя мама работает здесь с открытия. Мы – одна семья.

Он сделал паузу.

– Но в семье не должно быть уродов.

Эмилия вздрогнула.

– Господин Директор, – голос мамы дрожал. – Она просто ребенок. Это был стресс. Перегрузка. Вы же знаете, тесты – это давление… Я заплачу. Вычтите из моей зарплаты. Я возьму дополнительные часы. Я буду мыть полы в выходные.

Лея почувствовала, как внутри неё всё холодеет.

Мама унижалась. Снова. Как тогда, с папой.

Лея увидела, как из груди мамы, прямо сквозь серую шерсть кофты, тянется тонкая, липкая нить. Она тянулась к Директору. Это была энергия. Мама отдавала свою жизненную силу, свое достоинство, чтобы купить Лее прощение.

Директор улыбнулся. Его аура (Золотая, но с гнилостным оттенком) вспыхнула ярче. Он питался этим унижением.

– Эмилия, – вздохнул он. – Ты же знаешь правила. Твой рейтинг и так пограничный. Неполная семья. Долги. А теперь еще и дочь, которая устраивает диверсии. Родительский комитет уже задает вопросы. «Почему дочь уборщицы учится с нашими детьми?»

– Учителя, – поправила Эмилия шепотом. – Я учитель.

– Это пока, – мягко сказал Директор. – Если Лея продолжит «фонить», мне придется принять меры. Не только к ней. Но и к тебе. Мы не можем рисковать репутацией школы ради… благотворительности.

Он посмотрел на Лею. Его глаза были пустыми, как линзы камер.

– Ты понимаешь, Лея? Твоё поведение – это не твоя проблема. Это проблема твоей мамы. Каждый раз, когда ты выделяешься, ты забираешь у неё кусок хлеба. Ты хочешь, чтобы мама оказалась на улице? В Промзоне?

Удар был точным.

Лея перестала дышать.

Она вспомнила пустую тарелку мамы вчера вечером. Вспомнила её дрожащие руки.

«Я – проблема, – подумала Лея. – Я всегда была проблемой. С самого рождения. Я лишняя».

Она увидела, как Серое Одеяло над мамой стало черным. Оно начало душить её.

Лея выпрямилась. Она сжала кулаки в карманах. Осколок зеркала впился в ладонь, но боль отрезвила.

Она должна надеть маску. Самую плотную, самую непробиваемую маску в своей жизни. Она должна стать никем, чтобы спасти маму.

– Я поняла, – сказала Лея. Её голос стал ровным, безжизненным. Механическим. – Этого больше не повторится. Я буду тихой. Я буду невидимой. Я согласна на Спецпоток.

Она посмотрела Директору в глаза.

– Только не трогайте маму. Пожалуйста.

Эмилия обернулась. В её глазах стояли слезы. Но она не подошла. Она не обняла Лею. Она была парализована страхом.

Директор кивнул, довольный. Он получил то, что хотел: покорность.

– Хорошо. Иди в класс, Лея. А мы с твоей мамой обсудим график выплат за разбитый камень.

Лея вышла.

Она закрыла за собой тяжелую дубовую дверь.

В коридоре было пусто.

Лея прислонилась лбом к холодному дереву.

Она слышала, как за дверью мама говорит: «Спасибо. Спасибо вам большое».

Лею замутило.

Она хотела быть беспроблемной. Она хотела быть хорошей. Но в этом мире «быть хорошей» означало позволять себя жрать.

Она посмотрела на свои руки. Они дрожали.

«Я не буду проблемой, – подумала она, и внутри неё, там, где раньше был страх, начал подниматься холодный, расчетливый гнев. – Я стану решением. Я сломаю эту систему, чтобы маме больше никогда не пришлось говорить "спасибо" этому упырю».