Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 17

Мира вернулась к своим расчетам, а Лея достала из рюкзака книгу.

Это была не школьная программа. Это был «Граф Монте-Кристо», том первый. Книга была старой, с желтыми страницами, пахнущими ванилью и временем. Мама принесла её из списанного фонда школьной библиотеки.

Лея открыла закладку.

Она не просто читала. Она жила там.

В её голове не было места для реальных мальчиков. Реальные мальчики были скучными. Они дергали за косички, пахли чипсами и боялись учителей.

Её героем был Эдмон Дантес. Узник замка Иф. Он был мрачным, таинственным и богатым. Он умел ждать. Лея представляла, что однажды он (или кто-то похожий, может быть, Зорро в черной маске) придет в их коммуналку, взмахнет плащом и скажет: «Лея, я ждал тебя 14 лет. Пойдем мстить этому миру».

– Пс-с!

Звук разрушил замок Иф.

Лея подняла глаза.

С соседнего ряда на неё смотрел мальчик. Саша.

Он был из тех, кого учителя называют «гиперактивным». У него на голове был рыжий вихор, который не брала никакая расческа, а руки постоянно что-то крутили. Сейчас он разбирал и собирал шариковую ручку на скорость. Щелк-щелк-щелк.

Саша попал в Спецпоток, потому что не мог сидеть смирно дольше трех минут. Его эмоцией была Суета – маленькая, юркая обезьянка, которая прыгала по партам.

Саша подмигнул Лее. Оба глаза сразу. Выглядело так, будто у него нервный тик.

– Эй, – прошептал он громко, на весь класс. – Новенькая. Ты ниче такая. Бледная, как вампир. Мне нравятся вампиры.

Мира, не поднимая головы от тетради, тихо фыркнула.

Саша не унимался. Он подвинул к Лее по полу странную конструкцию, скрученную из проволоки и скрепок. Это было похоже на кривое сердце или на раздавленного паука.

– Это тебе, – гордо заявил Саша. – Я сам скрутил. Хочешь, я тебе портфель донесу? Или… ну… давай дружить организмами?

Лея вжалась в стул.

Ей было двенадцать лет. Она читала Дюма и Пушкина. Она знала, что любовь – это трагедия, дуэли и письма, написанные кровью при свечах. А не проволочный паук от мальчика, который ковыряет в носу.

Саша ждал ответа. Он уже приподнялся со стула, готовый к действию.

Лея запаниковала. Что сказать? «Отстань»? Грубо. Мама учила быть вежливой. «Нет»? Он не поймет.

В голове всплыли строки, которые она учила вчера вечером. Самые красивые. Самые трагичные. Идеальный отказ.

Лея выпрямила спину. Её лицо стало серьезным и печальным, как у Татьяны Лариной.

– Прости, – сказала она торжественно. – Но я другому отдана; я буду век ему верна.

Повисла тишина. Даже мистер Штольц за шторкой из газеты перестал шуршать.

Саша моргнул. Его рот приоткрылся. Обезьянка Суеты за его спиной замерла с бананом в лапе.

– Чего? – спросил Саша. – Кому отдана? В смысле… тебя что, родители продали?

Он оглянулся по сторонам, ища этого таинственного «другого».

– Это кто? – не унимался Саша. – Тот верзила из седьмого «Б»? Или это… – он понизил голос, – кто-то из этих? Из Стражей?

Лея покраснела. Пафос момента рассыпался о бетонную стену Сашиного непонимания.

– Нет, – прошептала она. – Это… из книги.

– А-а-а, – протянул Саша, явно разочарованный. – Так он выдуманный. Фух. Я уж думал, у тебя жених есть. Ну так что насчет портфеля?

И тут Мира не выдержала.

Она закрыла лицо ладонью, и её плечи затряслись. Она смеялась. Беззвучно, но так, что очки сползли на самый кончик носа.

– Он не выдуманный, Саша, – сказала Мира, давясь смехом. Она повернулась к мальчику. Её серые глаза блестели от веселья. – Его зовут Евгений. Он очень старый, носит цилиндр и стреляется на дуэлях. Тебе с ним не тягаться. У него рейтинг крутости – классика.

Саша нахмурился, переваривая информацию.

– Евгений… – пробормотал он. – Странное имя. Как у деда. Ну ладно. Если он старый, он скоро откинется. Я подожду.

Он забрал своего проволочного паука и отвернулся, насвистывая.

Лея и Мира переглянулись.

В глазах Миры плясали смешинки.

– «Я буду век ему верна», – шепнула Мира. – Серьезно? Пушкин в подвале?

– Это первое, что пришло в голову, – призналась Лея, чувствуя, как уходит напряжение. – Я просто хотела, чтобы это звучало… окончательно.

– Это звучало эпично, – констатировала Мира. – Ты разбила ему сердце классической литературой. Это новый уровень жестокости, Лея.

Они прыснули.

Смех – тихий, "подпольный" – заполнил серый класс. Лея посмотрела на свою книгу. Граф Монте-Кристо на обложке, казалось, подмигнул ей.

Может, здесь, внизу, нет принцев. Зато здесь есть над чем посмеяться.