Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 7

Дом не спал. Он ворочался, скрипел половицами и кашлял водопроводными трубами.

В комнате было темно, но не черно. Желтый свет уличного фонаря пробивался сквозь тонкие занавески, расчерчивая пол тюремной решеткой теней.

Лея лежала под колючим казенным одеялом. Она не могла уснуть.

Желудок сводило судорогой. Ужин был скудным – кусок серого хлеба и чай без сахара. Мама отдала ей свою порцию, сказав, что «пообедала в учительской», но Лея видела, как дрожали мамины руки, когда она резала хлеб.

Лея перевернулась на бок.

Из вентиляции, с верхних этажей (от Тусклых, V3), тянуло запахом жареной курицы с чесноком.

Этот запах был густым, жирным, почти осязаемым. Он дразнил. Он был наглым. Он просачивался в ноздри и заставлял рот наполняться голодной слюной. Лея натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от запаха чужой сытости. Не помогло.

Рядом, на узкой кушетке, спала Эмилия.

Она дышала тихо. Слишком тихо.

Сердце Леи пропустило удар. Страх – холодный и липкий – коснулся затылка. А вдруг она исчезла? Прямо сейчас? Вдруг Пожиратель пришел за ней, потому что она слишком устала бороться?

Лея откинула одеяло. Холод пола обжег босые ступни.

Она подошла к кровати матери.

Эмилия спала, свернувшись в клубок, как подросток. Её лицо во сне разгладилось, строгая складка между бровей исчезла. Она выглядела маленькой и беззащитной. Рука свисала с кровати, пальцы всё еще сжимали красную ручку, словно оружие. На полу валялась стопка непроверенных тетрадей.

Лея наклонилась. Она замерла, прислушиваясь.

Секунда. Две.

Тихий, ровный выдох.

Лея выдохнула сама. Жива. Она здесь. Теплая.

Лее захотелось поправить одеяло, укрыть мамину руку. Но она замерла. Мама не любила «телячьих нежностей». Даже во сне она могла почувствовать прикосновение и отстраниться.

«Не буди, – приказала себе Лея. – Ей нужны силы».

Она отошла к окну.

Стекло было ледяным. Она подышала на него, протапливая маленький глазок в инее.

Город внизу сиял. Окна Блестящих в Верхнем Городе горели золотом. Рекламные щиты «V-Life» пульсировали, как вены, перекачивая свет в темноту. Этот искусственный свет заливал небо, превращая его в мутную оранжевую кашу.

Лея подняла глаза выше. Она искала звёзды.

В книгах писали, что звёзды – это далекие солнца. Что они светят всем одинаково.

Но в Лонглайне звёзд почти не было видно. Световой шум города глушил их. Лея с трудом нашла одну – тусклую, бледную точку, которая дрожала, словно собиралась погаснуть.

– Ты тоже бесцветная? – прошептала Лея звезде. – Тебя тоже не видят из-за этих фонарей?

Звезда не ответила.

Завтра.

Слово ударило в голове, как гонг. Завтра Тест. Завтра она должна положить руку на ледяной камень перед всем классом. Перед Эрикой. Перед мамой.

И камень останется пустым.

Лея прижалась лбом к стеклу. Ей было страшно. Не того, что её выгонят. А того, что она увидит в глазах мамы. Разочарование. Подтверждение того, что все жертвы были зря.

«Я должна что-то придумать, – метались мысли. – Нагреть руку? Уколоть палец? Может, если будет кровь, камень среагирует?»

Она вернулась в постель. Голод снова скрутил живот, но усталость была сильнее.

Лея провалилась в сон, как в колодец.

Ей снилось, что она стоит на сцене школьного актового зала.

Зал огромен. В темноте светятся тысячи глаз – экраны телефонов. Все снимают.

Посреди сцены стоит Люмосит. Он вырос. Теперь это не камень, а ледяная гора.

– Лея Нордстрем! – гремит голос директора. – Подойди и покажи свою суть!

Она идет. Ноги ватные. Она знает, что голая, хотя на ней одежда. Маска не работает.

Она кладет руку на камень.

Холод. Абсолютный ноль. Камень начинает чернеть. Чернота ползет от него к её руке, как чернила по промокашке.

– Ошибка! – визжит сирена. – Пустота обнаружена!

Зал смеется. Смех звучит как скрежет металла. Лея ищет глазами маму. Эмилия сидит в первом ряду.

Но у Эмилии нет лица. Вместо лица – гладкое, белое яйцо. Она не видит.

– Мама! – кричит Лея.

Чернила ползут выше. Рука растворяется. Плечо исчезает. Лея смотрит на свои ноги – они превращаются в дым.

– Я здесь! – кричит она. – Я живая!

Но голос пропадает. Она открывает рот, а оттуда вылетает не звук, а серая пыль.

Она исчезает. И последнее, что она видит – как Эрика наводит на пустое место телефон и ставит фильтр «Клоун».

Лея проснулась от собственного крика.

Но крика не было. Она кричала внутри. В комнате было тихо, только с кухни доносился звон посуды.

Утро наступило. День Оценки пришел.