Читать книгу Дети теней. Торт или ботинки - Группа авторов - Страница 3

ГОРОД, ГДЕ УЛЫБАЮТСЯ ДАЖЕ СТЕНЫ

Будильник не звонил. В доме, где экономят каждый киловатт, телефоны ставят на вибрацию и кладут под подушку.

Лея открыла глаза за секунду до сигнала. В комнате висел серый, влажный сумрак – обычное утро ноября в Нижнем Городе. С потолка, прямо над шкафом, свисала капля конденсата. Она набухала медленно, тяжело, как невыплаканная слеза, и наконец сорвалась вниз. Плик.

Лея откинула колючее казенное одеяло. Холод комнаты мгновенно обжег кожу, но тут же отступил. Внутри неё, в груди, привычно разгорался реактор. 37.2°C. Её норма. Её проклятие.

Она провела ладонью по предплечью. Кожа была сухой и горячей. Если бы мама сейчас потрогала её лоб, она бы потянулась за градусником. Но мама спала в соседней комнате – тихо, беззвучно, как спят люди, которые боятся даже во сне занять лишнее пространство.

Лея встала. Пол был ледяным, но её ступни оставляли на линолеуме теплые, быстро исчезающие следы.

На кухне пахло сыростью и вчерашним чаем. Лея подошла к окну. Стекло было покрыто узорами инея, но стоило ей прижать палец, как лед мгновенно таял, превращаясь в воду. Она прочертила глазок в мир.

Снаружи, за окном, Город уже надевал лицо. На фасаде дома напротив, прямо на облупленной штукатурке, вспыхнула голографическая проекция. Огромный, трехметровый смайлик. «ДОБРОЕ УТРО, ГРАЖДАНИН! «Покажи, что ты сияешь!»

Лея зажмурилась. Золотой свет проекции бил по глазам, пытаясь перекричать серость неба. В этом городе улыбались даже стены. Особенно стены. Они улыбались, чтобы скрыть трещины в фундаменте.

Она оделась быстро. Черная водолазка (сэконд-хенд, 5 баллов), джинсы, которые стали коротки. И, наконец, они. В прихожей стояли Ботинки. Мама принесла их вчера вечером. Она не сказала, откуда они, но Лея видела. Она видела Цвет Поступка. Ботинки светились тусклым, но плотным серебром – цветом жертвы.

Они были уродливыми. Грубая резина, металлические носы, тракторная подошва. В таких ходят рабочие в промзоне, «Тени», которых не пускают в центр. Но когда Лея сунула в них ноги, она не почувствовала холода. – Спасибо, мам, – шепнула она в тишину квартиры.

Лея натянула шапку, взяла рюкзак и вышла в подъезд.

Спускаясь по лестнице, она старалась не шуметь. На втором этаже жила госпожа Циммер (V2, Теплая), которая любила писать доносы на «шумных соседей». Дверь госпожи Циммер была приоткрыта. Оттуда пахло жареным беконом и… страхом. Лея на секунду задержалась. Она увидела в щель, как госпожа Циммер стоит перед зеркалом в прихожей и тренирует улыбку. – Я счастлива, – говорила женщина своему отражению. Голос дрожал. – У нас всё хорошо. Муж не пьет. Сын учится. Над её головой висело Серое Облако, из которого шел мелкий, колючий дождь. Облако плакало за неё.

Лея сжала кулаки. Её ладони нагрелись в карманах. Ей хотелось крикнуть: «Хватит врать! Тебе же больно!» Но она промолчала. Бесцветные не кричат. Бесцветные наблюдают.

Она толкнула тяжелую подъездную дверь и шагнула на улицу. Ветер ударил в лицо мокрой тряпкой. Город гудел. Мимо проносились трамваи, набитые людьми, уткнувшимися в телефоны. Над каждым человеком в толпе светился его статус. 450… 620… 380… Цифры. Валюта. Жизнь.

Лея достала свой телефон – старый, с трещиной на экране. Она знала, что там увидит, но всё равно проверила. Приложение «V-Life» загрузилось. На месте её аватарки была пустая серая заглушка. СТАТУС: НЕ ОПРЕДЕЛЕН. РЕЙТИНГ: ОШИБКА ДАННЫХ.

Система её не видела. Для камер, для алгоритмов, для этого города её не существовало. Она была глюком. Битым пикселем.

Но её руки были горячими. – Я здесь, – сказала она ветру. Изо рта вырвался пар. Лея поправила рюкзак и пошла в сторону школы, где её ждал первый урок – «Основы Позитивного Мышления».

Школа номер 4 была похожа на старый завод, который перекрасили в бежевый цвет, но забыли выветрить запах копоти. Над входом висел плакат: «ТВОЯ УЛЫБКА – ТВОЙ ВКЛАД В ОБЩЕСТВО».

Улыбка на плакате была такой широкой, что казалась трещиной.

Лея втянула голову в плечи. Её ботинки – тяжелые, рабочие – стучали по асфальту слишком громко. Бум. Бум. Бум. Звук ошибки в идеальной программе.

У ворот тормозили машины. Из них выходили Блестящие. Их одежда была чистой, яркой, хрустящей. Их рюкзаки выглядели так, словно их купили пять минут назад.

Лея увидела девочку из параллельного класса. На той была розовая куртка, такая яркая, что резало глаза. Вокруг головы девочки порхала Золотая Птица. Маленькая, размером с колибри. Она чирикала, но звук был механическим.

Лея прищурилась. Птица была привязана к уху девочки тонкой леской.

Фальшивка.

Девочка не радовалась. Она транслировала радость. Внутри её груди пульсировал маленький, холодный Серый Камешек – страх опоздать. Но кого волнует камень, если снаружи золото?

Лея прошла мимо. Никто не посмотрел на неё. Охранник на входе скользнул взглядом по её фигуре и отвернулся к монитору. Для него она была пустым местом. Провалом в пикселях.

В коридоре пахло хлоркой и лавандовым освежителем. Стены были увешаны экранами. На каждом крутилась лента «V-Life». Лайки, сердечки, фейерверки. Шум стоял такой, будто ты засунул голову в улей.

Лея пробиралась вдоль стены. Её температура поднялась. 36.9. Ладони вспотели. Ей казалось, что воздух здесь плотнее, чем на улице. Он давил на виски.

Она вошла в класс за секунду до звонка.

Урок «Основы Позитивного Мышления» вела госпожа Краус.

Госпожа Краус была женщиной неопределенного возраста с прической, похожей на застывший сахарный шлем. Она улыбалась так, будто у неё свело челюсть три года назад, и с тех пор она не могла её расслабить.

– Доброе утро, будущие лидеры! – пропела она. Её голос был высоким, звенящим, как битое стекло. – Надеюсь, вы все обновили свой статус сегодня утром?

Класс зашуршал телефонами. Лея положила руки на парту. Пустые.

Госпожа Краус прошла между рядами. Она шла, не касаясь пола каблуками, словно летела на облаке собственного самодовольства.

Но Лея видела.

Над головой учительницы висело Грозовое Облако. Оно было черным, налитым электричеством. Из него в идеальную прическу госпожи Краус били крошечные молнии раздражения. Каждый раз, когда молния била, глаз учительницы едва заметно дергался.

– Сегодня мы говорим о Визуализации Успеха, – госпожа Краус остановилась у доски. – Кто скажет мне, почему грусть – это неэффективно?

Руку поднял мальчик с первой парты. Марк. Сын чиновника. Его аура (Лея видела отблеск) была накачана искусственным золотом, как воздушный шар гелием.

– Потому что грусть снижает продуктивность, – отчеканил Марк. – Она портит цвет лица и снижает рейтинг семьи. Грустные люди не покупают товары.

– Блестяще! – Облако над головой учительницы метнуло молнию ей в затылок, но улыбка стала еще шире. – Пять баллов, Марк.

Лея смотрела в окно. Там, за стеклом, серый голубь клевал корку хлеба в грязи. Он был самым честным существом в этом здании.

… – А теперь, – голос госпожи Краус стал приторным, как переслащенный чай, – практическое задание. Достаньте свои зеркала.

Класс зашевелился. У каждого (кроме Леи) было маленькое карманное зеркальце. Это было обязательно. Школьный стандарт.

– Посмотрите на себя. Найдите в своем лице признаки усталости или сомнения. И сотрите их. Натяните мышцы. Глаза должны сиять. Губы – в улыбке.

Она подошла к доске и нарисовала схему лица.

– Запомните: ваша Большая Скуловая Мышца – это главный рычаг успеха. Она тянет уголки рта вверх. Если она расслаблена – вы теряете рейтинг. Если она напряжена – вы управляете миром. Тяните её! Выше! Ещё выше! Чтобы было видно зубы, но не десны. Десны – это вульгарно.

Госпожа Краус заметила. Она подплыла к парте Леи.

Запахло дорогими духами и старым потом. Грозовое Облако над учителем забурлило.

– Лея, – сказала она. – Где твой инструмент?

– Забыла, – тихо сказала Лея.

– Забыла? – Госпожа Краус наклонилась. Её идеальное лицо было похоже на маску из папье-маше. Лея видела, как под слоем тонального крема бегут тонкие красные Трещины. – Ты не можешь забыть лицо, деточка. Если ты не работаешь над фасадом, ты разрушаешь фундамент.

Она постучала наманикюренным пальцем по парте.

– Посмотри на Марка. Он сияет. А ты? Ты выглядишь как… пятно.

Класс захихикал. Смех был не злым. Он был пустым. Они смеялись, потому что это повышало их синхронизацию с учителем.

Лея почувствовала, как внутри неё, в животе, ворочается горячий, тяжелый шар. Это был не страх. Это была злость.

Она подняла глаза. Прямо на госпожу Краус.

Она не стала включать «фильтр». Она посмотрела по-настоящему.

И увидела.

Внутри Грозового Облака, прямо в центре черной тучи, сидела крошечная, сморщенная фигурка. Она дрожала и закрывала голову руками, прячась от молний. Это была настоящая госпожа Краус. Испуганная. Одинокая. Ненавидящая свою работу.

Лея моргнула.

– У вас тушь потекла, – сказала она.

Госпожа Краус отшатнулась, как от удара. Рука метнулась к лицу. Идеальная маска треснула. На секунду, всего на долю секунды, Лея увидела в её глазах панику.

– Вон из класса! – визгнула учительница. Молния ударила её прямо в висок.

Лея встала. Она взяла свой рюкзак.

– Спасибо, – сказала она.

И вышла.

В коридоре было тихо. Урок шел во всех классах. Тысячи детей прямо сейчас учились натягивать улыбки, чтобы понравиться алгоритму.