Читать книгу Тень Босфора - Группа авторов - Страница 11

Тайлан

Меня уже стреляли раньше.

Но подставить себя под пулю ради женщины, которую я едва знаю, – не в моих правилах.

Боль выжигала плечо, будто под кожей плавилось железо.

Я злился.

На себя – за слабость.

На неё – за то, что сбежала из охраняемого дома, просто угнала машину, чтобы попасть на похороны подруги.

Глупость.

Безрассудство.

Но… могу ли я её судить?

Нет.

Её поступок – безумный, но человеческий.

И всё же – теперь из-за него открыта охота.

– Тайлан! Ты слышишь меня?! – голос Афры прорезал воздух.

Я смотрел на неё, как сквозь воду. Всё плыло, звуки теряли форму.

Где-то за спиной – скрип шин, гул мотора.

Машины.

Эмир ворвался в коридор, лицо – побелевшее.

– Вот же чёрт… Что случилось?!

– На нас напали, – заикаясь, выдохнула Афра. – Ему нужно в больницу!

– Нельзя, – коротко сказал я.

Эмир с водителем подхватили меня под руки. Плечо онемело, я едва чувствовал, что иду.

Я убрал их руки.

– Я дойду сам.

Афра побежала за мной.

– Куда ты? Ты ранен, давай к врачу!

Я дошёл до машины и облокотился на капот – мир раскачивался, зрение мутнело.

– Так, брат, садись назад. Афра – тоже. Едем к нашему врачу, – скомандовал Эмир.

Он усадил меня, и Афра села рядом.

Я повернулся к ней. Она была испугана до дрожи – и всё же держала взгляд.

В её глазах было больше страха за меня, чем за себя.

Машина тронулась. Двигатель гудел ровно, за окном проплывал Стамбул – влажный, ночной, безмолвный.

– Ты знаешь, кто это был, брат? – спросил Эмир, не оборачиваясь.

– Это кто-то из своих.

Он резко повернулся:

– Что?

– Об этом месте знали единицы. Отправить людей туда могли только свои.

Кто-то из Клуба.

Эмир молчал, сжимая руль.

– Значит, мы ищем предателя среди своих, – сказал он глухо.

– Да, – ответил я. – И Аслана убил один из партнёров. Осталось узнать кто.

Я снова посмотрел на Афру.

Она сидела тихо, прижимая руки к коленям, глаза – большие, настороженные.

Она боялась не только нас – всего мира, в который попала.

Я отвернулся к окну.

За стеклом Босфор светился огнями.

Я думал о том, что где-то там, в глубине, всё ещё лежит правда – и кровь, которая нас всех свяжет.

Пока мы ехали, Афра молчала.

Мотор гудел ровно, фары скользили по мокрым улицам, ночь пахла железом и дождём.

Она вдруг сняла толстовку, осталась в белой футболке и, не говоря ни слова, прижала ткань к моей ране.

– Ты теряешь кровь, – сказала она тихо. – Я заткну рану.

Я посмотрел на неё внимательно.

Ничего не ответил.

В её глазах – страх, решимость и что-то ещё.

Что-то, чего я давно не видел.

Как будто в них пряталось моё спасение.

Машина остановилась у невысокого дома за высоким забором.

Дом доктора Тарыка.

Он лечил меня столько раз, что мог бы писать обо мне медицинскую диссертацию.

В этих стенах хранилось больше тайн, чем в полицейском архиве.

Эмир нажал домофон – короткий гудок, щелчок, ворота открылись.

Двое парней вышли с каталкой, но я, придерживая плечо, показал жестом: не нужно.

– Всё под контролем, – выдохнул я.

Я вошёл в дом сам.

Афра и Эмир шли следом, молча.

Доктор Тарык появился в коридоре. Невысокий, седой, с усталыми глазами человека, который видел слишком многое.

– Тайлан, – сказал он спокойно, будто мы встретились за чашкой кофе. – Проходи в операционную.

Я зашёл, и он закрыл за нами дверь.

– Не удивлён, – бросил он, подготавливая инструменты. – Давно тебя не было.

– Просто поводов не было, – усмехнулся я. – А теперь, похоже, начинаю войну. Придётся наведываться чаще.

Он хмыкнул.

Боль вернулась, когда он достал пулю – короткий, металлический звук, будто что-то из меня вырезали вместе с прошлым.

Пока он делал перевязку, я думал.

Кто из них?

Омер – прокурор с тенью за спиной. Хочет власти, больше, чем допускает закон.

Керем – магнат с манией величия, способен уничтожить ради титула.

Алексей – ушлый русский, торгует людьми так же легко, как другими валютами. Его люди нелегальны, грязь тянется за ними хвостом.

Каждый гнилой по-своему.

Каждый играет в игру.

Но кто из них решил, что может играть против меня?

Дверь приоткрылась.

Вошёл Эмир.

– Как ты, брат? Азиз уже едет, говорит, у него есть информация.

– Нормально, – ответил я. – Ещё жив.

Нам нужно вычислить предателя. Проверить каждого из клуба. Их счета, их связи, их тайны. Всё.

– Понял. Мы ждём на улице, – кивнул он и вышел.

Через минуту в дверях появилась Афра.

Она была взволнована, глаза – настороженные.

Когда увидела меня без рубашки, остановилась, заливаясь румянцем.

– О… прости, – пробормотала она.

– Проходи, – сказал я коротко.

Она вошла и, опустив взгляд, тихо сказала:

– Из-за меня тебя ранили. Я пришла извиниться.

– Не нужно. Твой глупый поступок кое-что нам дал.

– Что именно?

– Подсказку. Предатель – кто-то близкий.

Она сглотнула.

– Всё равно… не должно было быть так.

– Никогда не извиняйся за то, в чём не виновата, Афра.

Она посмотрела прямо, и в её голосе впервые прозвучала слабость, почти мольба:

– Я просто не могу потерять и тебя, Тайлан.

Я замер.

Слова звучали просто, но в них был смысл, который резал глубже, чем любая пуля.

Я почувствовал, как что-то дрогнуло внутри – то, что я привык держать на замке.

– Многие люди страдают из-за меня, – прошептала она, и нижняя губа задрожала.

Я отвёл взгляд.

Не потому что не хотел её видеть.

Потому что впервые не знал, что сказать.

Вдруг в операционную вошёл Азиз.

Он, как всегда, тихий, уверенный, но в глазах тревога.

– Брат, нужно поговорить.

Я посмотрел на Афру.

– Иди к машине, – сказал я спокойно. – Эмир там.

– Но… – начала она.

– Афра, я сказал, иди.

Она сжала губы, будто хотела возразить, но всё-таки послушалась.

Когда дверь за ней закрылась, Азиз шагнул ближе.

– Что узнал? – спросил я.

– Чар Карачайлы, – начал он. – Призрак, брат. Он умер четыре года назад.

Я нахмурился.

– Умер?

– Да. Но одна из его соседок утверждала, что видела его живым. Говорила, что он приходил к своей семье. Через пару дней её нашли с пулей в сердце.

Я тяжело выдохнул.

– Значит, кто-то использует его имя. Наёмный убийца, которого теперь нет ни в одном списке. Идеальный план.

Азиз кивнул.

– Это ещё не всё. Чар Карачайлы десять лет назад работал в судоходной компании. И был уволен.Угадай, у кого?

Я прищурился.

– У Керема Денизера, – сказал я обдумывая, что делать дальше,вот и начало нашей цепочки.

– Что дальше? – спросил Азиз.

– Хорошо постарался, брат, – сказал я. – Теперь дай указания Эмиру: пусть отвезёт Афру домой. По дороге купит ей телефон и ноутбук.

Азиз кивнул.

– А мы?

– А мы наведаемся в гости к Керему, – сказал я, вставая с кушетки. – Посмотрим, что скажет наш старый друг.

*****

Машина въехала за массивные ворота.

Дом Керема Денизера стоял на холме, окружённый стеклом и водой.

Бассейны, фонтаны, джакузи – он был одержим блеском, как ребёнок своими игрушками.

Свет отражался от воды и стекла, словно он построил себе храм тщеславия.

Когда мы остановились у входа, навстречу вышел молодой парень в белой рубашке – один из его помощников.

– Керем ага на заднем дворе, у него вечеринка, – сказал он, кивая в сторону бассейна. – Вы его гость?

– Типа того, – ответил я.

– Как вас представить?

– Тайлан Туран.

Его лицо моментально изменилось – улыбка исчезла.

– Простите, не признал, господин Тайлан. Проходите, пожалуйста.

Я пошёл вперёд.

Музыка била в уши, вокруг смех, запах дорогого алкоголя и парфюма.

Керем, как и всегда, был в центре – сидел в джакузи, окружённый женщинами, с бокалом шампанского в руке.

На его шее – массивная золотая цепь, на лице – самодовольство человека, которому кажется, что весь мир принадлежит ему.

Он увидел меня и сразу поднялся, откинув голову назад.

– О, Тайлан! Добро пожаловать! Какими судьбами?

– Разговор есть, – сказал я спокойно.

Керем накинул халат, отослал женщин и повёл меня в беседку у края бассейна.

Шум вечеринки остался позади, только тихое журчание воды напоминало, где мы.

Он сел, заказал кофе, и на лице всё ещё играла показная дружелюбность.

– Ну, говори, брат, – сказал он, разливая кофе. – Ты выглядишь, как человек, которому что-то нужно.

Я усмехнулся.

– Просто захотел увидеть старого партнёра.

– Да ладно, – он усмехнулся в ответ. – Мы оба знаем, что ты не из тех, кто скучает.

Я посмотрел прямо, спокойно, не моргая.

– Убит Аслан. И есть имя, которое всплыло. Чар Карачайлы.

Керем слегка приподнял бровь, сделал вид, что думает.

– Знакомо, но не припомню… Чар, говоришь?

Я молчал, просто смотрел.

Он нервно постучал пальцами по столу.

Я знал этот жест. Когда Керем лгал – пальцы всегда выдавали его первыми.

– Ты ведь держишь судоходную компанию, – сказал я, как будто невзначай. – Там и работал Чар. Уволен десять лет назад.

Он вскинул глаза, на секунду – настоящие, без маски. Потом снова натянул улыбку.

– Возможно, было такое… Столько людей через мои руки прошло. Не всех вспомнишь.

Я медленно откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда.

Он пытался выглядеть расслабленным, но я видел, как мышцы на шее напряжены, как кадык дёрнулся, когда он сделал глоток.

Он боялся.

Не меня – последствий.

– Знаешь, Керем, – сказал я тихо, – у каждого из нас есть свои призраки. Но если кто-то решил вернуть старых мертвецов в игру – значит, хочет нас разделить.

Он поднял глаза:

– И ты думаешь, это я?

– Я не думаю, – ответил я спокойно. – Я проверяю.

Керем молчал.

Потом хмыкнул, будто хотел вернуть лёгкость:

– Всё ты такой же. Никогда не спрашиваешь прямо, просто копаешь под людей.

Я усмехнулся краешком губ.

– А ты всё такой же – слишком много говоришь, когда хочешь убедить, что тебе нечего скрывать.

Между нами повисло молчание.

Музыка вдалеке стихала, свет дрожал в воде бассейна, отражая на его лице тени.

Он откинулся, взял бокал и сказал уже без улыбки:

– Осторожнее, брат. Если копать слишком глубоко – вода может стать кровью.

– Не впервой, – сказал я и встал.

Я чувствовал на себе его взгляд, когда уходил.

Тяжёлый, настороженный.

Он понял, что я пришёл не просто поговорить.

А я понял, что Керем Денизер что-то знает – и теперь начнёт заметать следы.

Я вернулся к машине.

Вечер был тёплый, но воздух будто резал кожу. Весь дом Керема светился позади – музыка, смех, вода, блеск. Пустой праздник богатых людей.

Я открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье. Азиз уже ждал, руки на руле, взгляд – прямой, без вопросов.

– Ну как? – тихо спросил он.

– Он врёт, – сказал я. – Проверь всех его людей. Особенно тех, кто когда-то работал с Чаром. И поставь за ним наблюдение. Пусть следят круглосуточно, без ошибок.

Азиз кивнул, доставая телефон.

– Хорошо, брат. Думаешь, это Керем?

Я посмотрел вперёд, где дорога уходила в темноту.

– Не знаю, – сказал я спокойно. – Но он точно владеет какой-то информацией. Он не испугался, когда услышал имя Чара. Просто задумался. Это хуже страха.

Азиз усмехнулся уголком губ.

– Значит, будем копать.

– Копай глубже, – ответил я. – До самого дна.

Он включил фары, и свет прорезал ночь.

Мы выехали со двора, оставив позади дом, где лилась музыка и смех,

но под этой поверхностью уже начинала собираться кровь.

Пока мы ехали, дорога тянулась длинной лентой сквозь ночь, и фары вырезали из темноты только узкий коридор света.

Азиз молчал – он знал, когда не мешать.

А я думал.

Если это Керем…

Какие у него мотивы?

Жажда власти? Да, но это слишком просто.

Керем всегда был алчным, но не дураком. Он не стреляет сам – он покупает тех, кто стреляет.

Он не пачкает руки кровью – он платит тем, у кого они уже в крови.

Он хочет быть лучшим, быть наверху, чтобы каждая крыса на рынке и каждый «отморозок», что шепчет моё имя, теперь шептал его.

Чтобы все кланялись не Богу, а Керему Денизеру – человеку, который построил себе царство на воде.

На этой его мании воды можно было бы смеяться, если бы она не отражала то, кем он стал.

Он любит воду, потому что она скрывает всё, что в неё бросают.

И, может быть, там на дне уже лежит больше, чем просто трупы – там лежит его совесть.

Но есть одно «но».

Чар Карачайлы.

Слишком просто. Слишком чисто.

Как будто кто-то специально оставил след – «смотри, Керем виноват».

Нет. Керем не делает ошибок, за которые можно зацепиться.

А значит, кто-то хочет, чтобы я пошёл по этому следу.

Чтобы я поверил, что убийца – он.

Я провёл пальцами по шву перевязки, чувствуя, как ткань пропиталась теплом.

Кровь ещё не успела засохнуть.

Кто-то там, в тени, двигает нас как фигуры.

Кто-то, кто знает, как мы думаем.

Керем может быть частью этой игры, но не автором.

Его алчность – лишь инструмент.

А настоящий игрок пока молчит.

Я сжал кулак и тихо сказал, больше себе, чем Азизу:

– Всё слишком просто. Когда всё выглядит просто – это значит, что кто-то уже построил для тебя ловушку.

Азиз бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал.

Мы оба знали: впереди – не просто враг.

Впереди – тень, у которой есть лицо, но пока оно спрятано под водой.

Машина медленно въехала на территорию.

Дом стоял в темноте – как крепость, где даже воздух знал, что сюда лучше не входить без приглашения.

Моя личная темница.

После побега Афры я усилил охрану.

Всех, кто её тогда упустил, – уволил.

Без разговоров.

Я больше не прощаю ошибок.

Пока мы ехали, я понял ещё кое-что:

мне нужен новый пистолет.

Тот, что был со мной раньше, будто впитал слишком много прошлого – и крови, и предательства.

Мне нужно оружие, которое не дрожит вместе со мной.

– У нас есть новое оружие? – спросил я, когда машина остановилась. – Мне нужно поменять пистолет.

Азиз усмехнулся:

– Обижаешь, брат.

Он вышел из машины, открыл багажник.

Внутри – сталь, холод и смерть.

Автоматы, пистолеты, глушители, боеприпасы.

Всё аккуратно, будто коллекция.

Но среди этой груды я увидел прозрачный пакет.

В нём – красные туфли Афры.

Я застыл на секунду.

Как символично.

Эти туфли – как и она:

яркое пятно в моём мире боли.

Я взял один из пистолетов, проверил затвор, перезарядил.

– Беру этот.

Положил за пояс.

А потом, не раздумывая, взял и пакет с туфлями. Это те самые туфли, которые я нашел в доме Кашьюла.

Дом встретил меня тишиной.

Все снова по своим комнатам – будто ничего не происходит, будто смерть здесь живёт тихо и по расписанию.

Я поднялся по лестнице и постучал в дверь её комнаты.

– Войдите, – услышал я.

Она сидела на кровати, в руках – новый телефон.

Глаза грустные, уставшие.

– Спасибо за телефон, – сказала она тихо.

– Какая ты невесёлая, – ответил я. – Не рада, что снова есть связь с внешним миром?

Она улыбнулась, но грустно, почти невидимо.

– Меня уволили по смс. А потом сестра кричала на меня полчаса, спрашивала, куда я пропала. Теперь хочет приехать.

Я нахмурился.

– И правда, не весело, – сказал я, протягивая ей пакет. – Я тебе принес это.

Она посмотрела, и её глаза расширились.

Красные туфли.

Те самые.

Она осторожно взяла пакет, будто там было не просто обувь, а воспоминания, которые могут укусить.

Потом прижала их к груди.

– Вряд ли я их когда-нибудь надену, – прошептала она. – С ними слишком много плохих воспоминаний.

Я смотрел, как она сидит, обнимая эти туфли,

и вдруг понял:

иногда вещи хранят боль не хуже людей.

Я хотел сказать что-то – но не сказал.

Просто стоял в дверях, молчал.

А за окном, внизу, в бассейне отражалась луна —

белая, холодная, как напоминание,

что в этом доме слишком много теней.

И среди них – одна, которая умеет светиться.