Читать книгу Ариан 2. Путешествия в параллельные миры - Группа авторов - Страница 4

Они шли быстро, почти бегом. Коридоры центра были стерильны, подсвечены холодными лампами. Фигура в капюшоне – жестом показывала, когда остановиться, когда проскользнуть мимо камер. Всё было выверено, словно он делал это уже десятки раз.

Наконец, они вошли в небольшой кабинет. Дверь закрылась с глухим щелчком. Мужчина снял капюшон.

Ариан замер. Лицо, которое он увидел, не требовало представления. Откуда-то из глубины памяти выплыла та скупая улыбка, та усталая доброжелательность.

– Ратников… – выдавил он, и звук его голоса дрогнул.

– Профессор Сергей Ратников, – сухо произнёс он, но сразу же добавил, почти шёпотом: – Я знал, что вы придёте.

Ариан смотрел на него, не находя слов. В груди поднималась волна вопросов, догадок, воспоминаний – всё смешалось.

– Вы знали? – прошептал он.

– Я знал и… нарушаю протокол, – Ратников сделал жест, будто отряхивая с плеч тяжесть ответственности. – Михайлова знала, что ты вернёшься, но она настояла на проверках, на полной подготовке. Мы собирались с тобой связаться, но времени не хватило. Они хотели сначала всё перепроверить, подготовить условия для дальнейших исследований. Но ты пришёл сам – и я тебе помогу. Хотя это не входит в мои полномочия.

Ариан не мог удержаться от вопроса, который сжимал горло: – Это правда? Это не сумасшествие? Я… я не в своём мире?

Ратников вздохнул и начал говорить – сперва в своей «учёной» манере: сухо, слишком точно и почти непереводимо на человеческий язык:

– Коротко и технически: твой мозг – нелинейная система с высокой когерентностью. При определённых условиях нейрональные паттерны могут синхронизироваться не только внутри мозга, но и со «структурами» пространства-времени – теми, что мы условно называем мирами. Если возникает устойчивый резонанс между твоим мозгом и такой внешней структурой, происходит декогеренция паттерна тела: волновая структура твоей материи перестраивается, и система «рекомбинируется» в другой стабильной конфигурации – то есть в другом мире.

Он сделал паузу, давая Ариану шанс переварить поток терминов. Ариан моргнул так, будто его только что закинули в чат, где все говорят на языке квантовой механики.

– Проще, – продолжил Ратников, – представь, что твой организм – это сложная мелодия. Обычно эта мелодия звучит в одном ключе. Но у тебя в голове есть резонатор, который может настроиться на другой ключ. Когда он настраивается – «мелодия» перестраивается, и ты оказываешься в другом зале, где играют такую же, но чуть отличную партитуру.

Ариан слушал и чувствовал, как слова складываются в образ: не телепортация, не иллюзия, а перестройка самой ткани сущего.

– Значит, я приезжал туда не «в мыслях», – произнёс он наконец. – Я – физически там был.

– Ты был. – Ратников кивнул. – Но вот почему тебя скрывали: если о возможности такого сдвига узнают посторонние – политики, спецслужбы, частные корпорации – последствия будут непредсказуемы. Контроль за подобным доступом к реальностям – самый соблазнительный инструмент власти, и не только. Поэтому Михайлова настояла на жёсткой секретности. Её позиция после ваших сеансов однозначна: исследовать, но не подпускать к повторным переходам, пока мы не поймём последствия.

– А она знает обо мне? – выпалил Ариан.

– Конечно. Она знает. – Ратников улыбнулся грубовато. – Но она хотела сначала всё перепроверить. И честно говоря, она не хочет больше запускать процесс. Она хочет сохранить то, что уже получили – твои данные, твои отчёты. Она боится последствий повторных активаций.

Ариан думал о доме, о тех крошечных деталях, которые уже не совпадали. Сердце ёкнуло.

– Я хочу вернуться домой, – сказал он тихо.

Пауза. Ратников посмотрел на него с такой глубокой человечностью, что у Ариана на глазах застилало.

– Я понимаю твою боль, – сказал тот. Вопреки протоколам – и вопреки воле Елены – я могу запустить процесс ещё раз. Но ты должен знать: у нас нет теперь времени на деликатную поэтапную подготовку, как в прошлый раз. Тогда мы работали поэтапно: стабилизация нейронной когерентности, постепенное повышение энергетической амплитуды поля, тренировка в контролируемых резонансных режимах – ты «приучался» к переключениям, а тело адаптировалось; потому последний твой переход случился относительно «мягко» и моментально.

Он сделал ещё одну паузу, и в тоне его прозвучал тяжёлый выбор.

– Или ты можешь остаться здесь, – тихо сказал Ратников. – Этот мир… максимально близок к твоему. Для постороннего наблюдателя разницы почти нет. Ты мог бы жить здесь так, словно ничего не произошло. И никто бы никогда не узнал.

Ариан опустил взгляд. В груди разлилось странное тепло – он впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Здесь была Вика, словно она ждала именно его. Здесь было что-то, что тянуло остаться.

Но одновременно – колючая мысль: это не его мир. Это чужая жизнь, чужое прошлое, чужие детали. А может быть, сейчас тот самый Ариан, родной для этого мира, оказался там, где прежде жил он сам. И тогда всё нарушено, всё перепутано.

Он поднял глаза.

– А где он? – спросил Ариан. – Тот другой. Настоящий для этого мира. Что с ним?

Ратников помедлил.

– Мы не знаем. Вероятно, он в твоём мире. Это… зеркальный процесс. Вселенная не терпит пустоты.

Ариан сжал кулаки. Мысль была проста и беспощадна: всё должно встать на свои места. Даже если для этого придётся потерять.

– Я не могу остаться здесь, – твёрдо сказал он. – Это не моё. Даже если шанс найти свой мир – один на миллион, я должен попробовать.

Впервые за разговор Ратников улыбнулся чуть грустно, с уважением.

– Я ожидал именно такого ответа. Хорошо. Я помогу. Но ты должен понять: переход не будет мгновенным, как в прошлый раз.

Он подошёл к терминалу, ввёл несколько команд, и на панели вспыхнули мягкие огни.

– Мы можем инициировать процесс прямо сейчас. Но в отличие от прошлых опытов, когда подготовка шла неделями – с постепенной адаптацией твоего тела и сознания к новым резонансам, сейчас переход будет накапливаться. От нескольких часов до нескольких дней. Ты будешь ощущать это как дрожь на грани восприятия – звон, вспышки, искажённые сны. Когда накопится критическая энергия – тебя «вытянет».

Ариан слушал и кивал.

– Это значит, что у тебя есть немного времени. Воспользуйся им правильно.

Ариан понял, что это предупреждение не только научное, но и человеческое. Внутри вспыхнула острая мысль: он ещё увидит Вику. Успеет взглянуть в её глаза, сказать хотя бы пару слов – перед тем как снова сорваться в чужие миры.

Он глубоко вдохнул.

– Запускай, – сказал он твёрже, чем чувствовал внутри.

Ратников кивнул – и в этот миг в дверь раздался сухой, гулкий стук.

– Сергей, открой, – раздался голос Михайловой. Сдержанный, но с ноткой металла. – Мы знаем, что он у тебя. Ты не должен этого делать. Ты нарушаешь все протоколы. Подумай о последствиях.

Ратников бросил быстрый взгляд на дверь, затем – на Ариана.

– Поздно думать, – отрезал он. – Они всё равно хотели убрать меня за «вольности». Лучше уж уйти с шумом. Быстрее, ложись в капсулу.

Ариан нырнул внутрь, пока снаружи снова грохотали кулаки. Замок дрожал, как будто его держала не сталь, а хрупкое стекло.

Аппаратура ожила – мягким гулом, затем нарастающим вибрационным резонансом. Экраны загорелись данными.

– Сейчас будет накапливание сигнала, – быстро объяснял Ратников, пальцы его бегали по клавишам. – Не мгновенный переход, а запуск процесса. От часов до пары дней. С этим ничего нельзя сделать.

Снаружи послышался визг металла – охрана уже пустила в ход инструмент.

– Болгарка, – тихо бросил Ратников. – У нас минуты.

Он сунул Ариану в руки ярко-оранжевые беруши.

– Это, конечно, смешно, но попробуйте расслабиться. Чем меньше сопротивление, тем быстрее идёт настройка. Ваши собственные волны должны совпасть с ритмом машины. Слушайте себя, не шум.

Ариан вставил беруши. Шум снаружи превратился в глухой гул, похожий на далёкий прибой. Он закрыл глаза.

Гул аппарата вошёл в тело – словно под кожей завелись вибрации, нарастающие, как дрожь. Появились первые странные видения: размытые силуэты, фрагменты чужих лиц, вспышки неба, которое он никогда не видел. Сердце забилось быстрее, но он заставил себя уйти глубже, как в медитации, под напором внутреннего урагана.

Машина отсчитывала последние секунды.

«…5…4…3…2…1…»

Загорелась зелёная лампа. На экране вспыхнула надпись: «Процесс активации запущен».

И в этот же миг дверь наконец поддалась. Металл срезали до конца, и в помещение ввалились люди в форме.

Ратникова тут же скрутили, повалили к стене. Он не сопротивлялся – только успел крикнуть Ариану:

– Держись! Теперь всё зависит от тебя!

Впереди вошла Михайлова. Она окинула взглядом капсулу, приборы, мигающие огни. Несколько секунд она не могла дышать. Потом её глаза упёрлись в экран.

– «Процесс запущен»… – прочитала она вслух, и голос её дрогнул.

Она посмотрела на Ратникова.

– Я думала о тебе лучше, – сказала она тихо, но так, что в лаборатории стало холодно.

Его подняли и повели прочь. А она ещё мгновение стояла, не сводя взгляда с экрана. Словно всё вокруг исчезло – осталась только эта надпись и страшный, безмолвный вопрос:

– Что же ты натворил…