Читать книгу Токёльдош, Тэцуо и Назира апай. Сборник рассказов - Группа авторов - Страница 7

– Здравствуй, дочка! Есть «Кыргыз туусу» или «Эркин Тоо»?

– Да, есть. Вот, возьмите.

Седоволосый старик с короткой аккуратной бородой неторопливо полистал газету, но, не найдя нужной новости, вернул её продавщице и медленно отошёл.

«Скоро День независимости, – подумал он, удаляясь. – Должны же объявить награждённых. А может, ещё не определились?»

Старик посмотрел на часы: до начала занятий оставалось ещё целых два часа. Он преподавал в музыкальном училище, обучал детей игре на комузе. Ровно сорок лет назад, почти юношей, он впервые переступил порог этого заведения. Все эти годы он честно и добросовестно трудился, терпя трудности и довольствуясь мизерной зарплатой. Никогда не уходил и не менял профессию, хотя такие возможности были. Даже выйдя на пенсию два года назад, он продолжал работать.

Недавно коллектив училища представил его к званию Заслуженного деятеля культуры. До этого он никогда не стремился к наградам, не стучался в кабинеты, не искал поддержки или покровительства. В тот день, когда коллектив снова собрался, чтобы выбрать нового кандидата, он спокойно сидел, готовый поддержать любого из коллег. Но неожиданно слово взял преподаватель по аккордеону и предложил представить к награде именно Касымбая – его.

– Касымбай ака – самый старший и опытный среди нас, – говорил он с жаром. – Сколько лет жизни он отдал училищу! Воспитал сотни комузистов. Многие его ученики давно получили звание «Заслуженного». А он сам до сих пор без всякого звания. Это неправильно, это несправедливо.

Сидящие в зале дружно поддержали предложение. Все проголосовали «за». Но в последний момент директор внёс ещё одну кандидатуру – преподавательницу по вокалу. Объяснил он это тем, что наличие альтернативного кандидата якобы увеличит шансы Касымбая.

Однако в коллективе все знали о его близких связях с этой ярко накрашенной девицей и понимали, что именно её директор изначально хотел предложить к награде. Она могла бы спутать все его планы. Мало кто решился бы возражать и выступать открыто против нее. Хотя все были уверены: по стажу, таланту и авторитету она вряд ли сможет конкурировать с Касымбай аксакалом.

Поэтому и Касымбай жил в приятном ожидании, считая дни, уверенный что справедливость воссторжествует. Каждый день он обязательно смотрел новостные программы по телевизору, а дважды в неделю – по вторникам и пятницам – заходил в газетный киоск, чтобы просмотреть правительственные газеты в надежде увидеть свою фамилию среди награждённых. И он вскакивал с места при каждом телефонном звонке.

Звание Заслуженного деятеля не давало материальных привилегий – ни прибавки к зарплате, ни увеличения пенсии. Но оно морально возвышало человека, подтверждая, что честный и самоотверженный труд не проходит даром и рано или поздно будет вознаграждён.

По дороге он встретил Нурдина – молодого журналиста с местного телеканала. Тот несколько раз брал у него интервью, и между ними сложились тёплые отношения.

– Касымбай ава, куда вы идёте? – поинтересовался Нурдин.

– Да вот, перед занятием решил немного пройтись, подышать…

– Пойдёмте обедать, поедим самсы.

Неподалёку находилась популярная самсычная. Сюда часто заглядывали сотрудники близлежащих учреждений и преподаватели.

Не успел Касымбай вымыть руки у умывальника и занять место на топчане, как Нурдин принёс четыре горячие самсы, завернутые в бумагу. Они уселись возле дороги и начали есть. Касымбай краем глаза глянул на промасленную бумагу. Вдруг он заметил знакомую фамилию. Он перестал есть, положил самсу и, взяв бумагу, начал внимательно читать. Это был протокол собрания, где его представляли к государственной награде. Не копия, не черновик – оригинал.

Касымбай замер от изумления.

Как такое могло случиться? Каким образом эта бумага оказалась в самсычной?

Но после того, как он справился с шоком, стараясь не выдавать того, что творилось в его душе Нурдину, который сидел напротив, всецело занятый поглощением горячей самсы, в голове Касымбая постепенно выстраивалась как из мозаик следующая картина: директор отправил в министерство только представление на преподавательницу по вокалу, а его документы просто выбросил в мусор. Уборщица, в свою очередь, отдала бумаги самсычникам, которые ходили по разным учреждениям, прося ненужные листы.

Старик почувствовал, как в груди у него все сжалось. Глаза налились слезами. Было бы не так обидно, если бы ему просто отказали в комиссии. Но выбросить представление, даже не отправив его…

«Зачем так издеваться? Чем я заслужил такое унижение?» – кричала его душа.

– Что с вами? – спросил ничего не подозревающий Нурдин. – Вам плохо? Почему вы не кушаете самсы?

Касымбай не ответил. Он сидел молча, сжимая в кулаке смятый лист бумаги, отвернувшись в сторону, чтобы его напарник не видел, как по его щекам потекли слёзы…

2005 г