Читать книгу Моцарт: обвиняются в убийстве - Группа авторов - Страница 9

– Леопольд Моцарт справедливо полагал, что маленький провинциальный Зальцбург тесен для его гениального сына. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он пытался заблаговременно решить проблему его дальнейшего трудоустройства за пределами родного города.

По тону Гомилиуса я поняла, что он настроен решительно. Он пригладил остатки седых волос на голове, а вместе с ними и непокорные эмоции, застегнул все до одной пуговицы на сюртуке, тем самым словно заделав щели и амбразуры в своей крепости (чтобы врагам некуда было пускать отравленные стрелы), и двинулся в атаку на правосудие.

– Ещё во времена юности Вольфганга отец возобновил переписку с итальянским композитором Падре Мартини, обещавшим походатайствовать о достойном месте в Италии. Однако обращение к эрцгерцогу Фердинанду вызвало противоположный эффект. 12 декабря 1771 года появилось знаменитое письмо Марии Терезии, в котором она высокомерно убеждает сына никогда не принимать участия в судьбах «никчемных людей подобного рода». Позволю себе его процитировать: «Вы спрашиваете меня, не взять ли вам на службу молодого зальцбуржца. Не знаю, не думаю, чтобы Вы нуждались в композиторе или в других бесполезных людях. Тем не менее, если Вам это доставит удовольствие, я не стану Вам препятствовать. Однако если я говорю об этом, то лишь для того, чтобы Вы не обременяли себя никчемными людьми и никогда не тащили людей подобного сорта к себе на службу. Это принижает уровень вашей обслуги, когда подобные люди носятся по свету, как нищие; кроме того, у него большая семья»[6].

– Многие исследователи жизни и творчества Моцарта полагают, что именно это письмо решило судьбу Вольфганга Амадея, и я с ними совершенно согласен. По сути, это был приговор. Сегодня трудно поверить, что императрица удосужилась потратить своё драгоценное время на то, чтобы уничтожить карьеру мальчика, находящегося на противоположном конце сословной лестницы. Если она увенчивала собой придворную пирамиду, то «разночинец» Моцарт болтался где-то глубоко внизу, так что сверху ей трудно было его даже рассмотреть. И, в то же время, факт написания письма свидетельствует о том, что молодой Моцарт был для неё реальной знаковой единицей. Остаётся только гадать, какую опасность видела она в начинающем композиторе?.. Чем он мог так восстановить её против себя, что она не пожалела сил и времени, чтобы его потопить?..

– Не скрою: я много думал о причинах, вызвавших написание этого документа. Одно из трёх: либо её настроил основной работодатель Моцартов, который был раздражён их постоянными отлучками, либо ей что-то нашептали придворные, либо в ней внезапно вспыхнула некая природная антипатия, породившая впоследствии прямой антагонизм. Первую причину я сразу же отклоняю: престарелый Сигизмунд Шраттенбах, бывший в то время князем-архиепископом Зальцбурга, относился к юному Моцарту крайне доброжелательно, и даже, можно сказать, гордился его успехами. Он никогда не чинил препятствий гастрольным поездкам и участиям в междугородних проектах. Отсутствие Вольфганга не злило его, а, скорее, льстило его самолюбию: ещё бы – среди его подданных завёлся гений! Как раз в декабре 1771 старик занемог и вскоре скончался, а его преемник – граф Иероним фон Коллоредо, ставший впоследствии лютым врагом Моцарта, ещё не успел взойти на престол. Так что с этой стороны опасаться наговора было нечего. А вот второе и третье обоснование кажутся мне вполне реальными. Конечно же, растущая не по дням, а по часам гениальная одарённость мальчика не могла не пугать придворных музыкантов. Ещё бы: не ровен час, так и место потерять можно! Вот и болтали они направо-налево небылицы о Леопольде и его выдающемся сыне. Не хочу здесь произносить всех гадостей, которые витали тогда в воздухе; желающие сами могут поинтересоваться в источниках.

– Что особенно могло раздражить императрицу? То, что её подданные не довольствуются местами службы, предоставленными им свыше, а осмеливаются сами выбирать себе суверена? То, что мальчик позволял себе говорить с ней, как с равной? Или его острый не по рангу язык? Может, некто передал ей колкие шуточки, отпущенные по её адресу, заведомо приукрасив их? Или её разозлил контраст между ослепительной гениальностью юноши-Моцарта и посредственностью её собственных детей? Так или иначе, но она поставила барьер на пути молодого композитора, который он так и не смог перескочить.

– И поехало. Первое же обращение к эрцгерцогу Леопольду Флорентийскому не принесло результатов. Все последующие годы с неотвратимой неизбежностью повторялась та же история. В 1777 году молодой Моцарт предлагает себя Мюнхенскому курфюрсту Карлу Теодору, но тот либо осознанно, либо по расслабленности не замечает этого. Попытки получить должность в Аугсбурге также ни к чему не привели. В Хоэнальтхайме Вольфганг надеется устроиться при дворе князя Крафта Эрнста фон Эттинген-Валлерштайна. Вотще. В 1778 году он ходатайствует о месте при дворе принцессы Нассау-Вальбургской. Но та берёт под своё крыло пассию Моцарта Алоизию Вебер, а Моцарту отказывает. В Париже Вольфганг обдумывает предложение занять пост королевского органиста в Версале, однако не подозревает, что этой перспективе не суждено осуществиться из-за вмешательства Георга III, который так же, как Мария Терезия, является его непримиримым противником.

– На горизонте вновь маячит постылый провинциальный Зальцбург. 17 января 1779 года новый архиепископ Иероним Коллоредо зачисляет Вольфганга на службу в качестве концертмейстера и придворного органиста с годовым окладом 450 флоринов (35 флоринов в месяц). Все последующие годы Моцарт совершает судорожные попытки устроиться на постоянную службу где-нибудь подальше от Зальцбурга: увы, так же безуспешно, как прежде.

– Осенью 1781 года по Вене распространился слух, что император берёт Вольфганга в штат. Этот слух вскоре достиг Зальцбурга и весьма обрадовал Леопольда. Но радость была преждевременной: эту должность вскоре занял Сальери.

– В 1782 году Моцарт активно включился в организацию «Променад-концертов», которые проходили в Аугартене. Его первое выступление прошло успешно, однако, тем дело и закончилось. Он твёрдо рассчитывал получить место преподавателя у принцессы Элизабет. Однако всемогущий Сальери отдал его некоему Зуммеру. Он попытался устроиться на службу к Алоису Лихтенштейну, организовавшему в своём имении регулярные концерты духовной музыки. Напрасно! Из этого тоже ничего не вышло.

– После успешной премьеры «Похищения из Сераля» бедняга уверен, что место при дворе ему обеспечено. Но он вновь обманут в своих ожиданиях. Тогда он начинает предпринимать попытки отъезда за границу, надеясь устроить свою жизнь в Англии или Франции. С этой целью он повторяет французский язык и совершенствует английский. Не пригодилось: надеждам не суждено было осуществиться.

– 7 декабря 1787 года Моцарта назначают на должность «императорского придворного камер-музыканта» с окладом 800 флоринов в год. «Слишком много за то, что я делаю, и слишком мало за то, что я мог бы сделать», – с сожалением констатирует Моцарт. Танцы для императорских балов, музыка «на случай», бирюльки для карманных часов и табакерок – вот то, чего от него ждут. Это была первая и единственная подачка, которую австрийские Габсбурги кинули ему со своего стола. У него впереди оставались ровно четыре года, чтобы в полной мере насладиться щедротами монаршей фамилии.

– Но Моцарт не знает об этом. Он продолжает свои поиски. В мае 1789 года во время пребывания в Берлине Моцарт, по слухам, получил предложение от Фридриха Вильгельма занять место капельмейстера. Однако информация не подтвердилась. В феврале 1790 года, вскоре после смерти Иосифа II и непосредственно после восшествия на трон Леопольда II, Моцарт сделал ещё одну безуспешную попытку получить солидную должность при дворе: на этот раз речь шла о месте 2-го капельмейстера (место 1-го капельмейстера давно и бессменно занимал Сальери) и преподавателя игры на фортепиано для наследного принца.

– В мае того же года он обращается за поддержкой к эрцгерцогу Францу, но тот даже не удостаивает его ответом.

– В сентябре 1790 года в Вену прибывают король Фердинанд и королева неаполитанская Каролина. По случаю бракосочетания двух их дочерей в Вене перманентно звучит праздничная музыка. Её заказывают Сальери и Вайглю, в качестве исполнителей приглашают Кавальери, Кальвези и Штадлера, – о Моцарте даже не вспоминают.

– Отчаявшись сделать карьеру при дворе, Моцарт обратил свой взор в другую сторону. В 1791 году он пишет в городской магистрат отчаянное письмо, содержащее просьбу зачислить его на должность помощника органиста собора св. Стефана. Его самоуничижение зашло так далеко, что он просит предоставить ему это место без утверждения оклада в надежде на то, что престарелый органист рано или поздно оставит свой пост по естественным причинам, и тогда он сможет занять его. Однако судьба и тут надсмеялась над ним: престарелый Хофманн намного пережил своего молодого коллегу!

Тут Гомилиус сделал «ритенуто»[7] и оторвал глаза от конспекта. Он вопрошающе посмотрел на прокурора, пытаясь вычислить вектор мыслей и гамму чувств этого служителя Фемиды. Однако тот оставался непроницаемым. Никто, даже самый близкий друг или родственник не смог бы угадать, о чём размышляет этот человек, облечённый всей полнотой законодательной власти. Тогда престарелый профессор перевёл взгляд на судью, интуитивно угадывая в нём своего союзника. И не ошибся: большие выпуклые глаза Его чести смотрели печально, морщинистое лицо казалось серым от усталости, но живой огонь освещал его изнутри, свидетельствуя о неусыпном внимании и участии.

«Какое выразительное лицо! – отметил Гомилиус. – Интересно, о чём он думает?..»