Читать книгу Одержима мечтой реальностью - - Страница 10

Вода из лужи брызнула в стороны, обдав прохожих каплями. Кто-то сзади, возможно, что-то буркнул, но я не услышала – в ушах играла «Кустурица» от «Братьев Гримм», и я, пританцовывая с зонтом над головой, направлялась на экзамен по литературе. Настроение было… странное. То ли приподнятое, то ли слегка сумасшедшее.

На строчке «Хлопая по лужам, нам никто не нужен. Нам это пофигу, пофигу» я с размаху прыгнула в следующую лужу, оставив после себя брызги. К счастью, никого не задела.

С утра небо было серым, как рубашка учителя по физике, но дождь я обожала. Особенно теплый, июньский, когда на улице плюс восемнадцать и ты вроде мокрый, но не мерзнешь. Я бы с радостью убрала зонт и пошла как есть, но… мама. Ее голос уже звучал у меня в голове с нужной интонацией: «Лекарств на тебя не напасешься!» Дождь – значит, укутайся как капуста. Ну и, конечно же, не стоило приходить на экзамен мокрой.

Ночь прошла на удивление спокойно, я спала как убитая. Никаких накручиваний, истерик и мыслей по кругу – просто провалилась в сон и очнулась, когда зазвонил будильник. То ли я и правда уверена в себе, то ли… температура? А может, все дело во вчерашней бомбе от Михаила Ивановича? Турнир, деление на пары, соперничество…

Я не хотела соревноваться с девчонками, но совру, если скажу, что не почувствовала азарта. Во мне проснулось желание новых испытаний, это был шанс проверить свои силы и увидеть игру девочек под другим углом. Только вот… Леся была какой-то чересчур мрачной, пропускала слишком много приемов, и атаки были слабыми. Она среди нас самая чувствительная натура, возможно, ей эта новость далась тяжелее всех.

Подходя к крыльцу, я не наблюдала толпы школьников, а это означало, что организаторы уже начали потихоньку всех впускать.

Пройдя рамки и металлоискатель, я вытащила из сумки две гелевые ручки, бутылку воды и белый шоколад. Перед тем как сдать телефон, я сделала селфи с шоколадкой и отправила Никите с подписью «Сладкий привет».

Ответ пришел почти сразу:

«Как от одной фотографии может быть одновременно приятно и противно».

Я засмеялась, уже представляя, как он это произносит – с полувздохом и закатив глаза. Не успела набрать ответ, как прилетело еще одно сообщение:

«А тебе сонный привет».

На фотографии Никита с растрепанными волосами и голым торсом, а на заднем плане – Настюша в пижаме с пингвинятами, свернувшаяся клубочком. Я тут же нажала «сохранить». Не потому, что голый торс (ладно, и из-за него тоже), а потому что… мило. По-настоящему. По-своему. Наше.

И тут в голове без предупреждения зазвучал голос Леси: «Мирон в тебя влюбился».

Если только что сердце сжималось от умиления, то сейчас, как по щелчку, оно затрепетало от непонятной тревоги и ощущения предательства. Я быстро написала Никите.

«Встретимся после пляжа?»

Он не заставил ждать:

«Обязательно».

«Удачи, Сёмушка»

Улыбка сама появилась на лице, и тут экран телефона померк – не из-за блокировки, а из-за тени, нависшей за моей спиной.

– Сёмушка? – прозвучал глубокий и чуть насмешливый голос.

И я замерла. Как говорится, помяни черта…

Я заблокировала экран и, не оборачиваясь, сказала:

– Тебя не учили, что читать чужие сообщения некультурно?

Мирон неторопливо обошел меня и остановился напротив.

Сегодня он оделся почти по-школьному. Темные брюки еле держатся на бедрах. Рукава длинной белой в бледно-розовую полоску рубашки закатаны до локтей, пара пуговиц у ворота расстегнута.

– Сама виновата. – Он щелкнул меня по носу. Просто взял и щелкнул. Я раскрыла рот, возмущение скопилось в груди, но выразить его словами не получилось.

– Стоишь тут вся такая довольная жизнью, когда все вокруг в панике. Люди думают, что у тебя в телефоне ответы. – Он постучал пальцем по экрану смартфона. – А я, как человек с обостренным чувством справедливости, решил проверить.

Он говорил это так невозмутимо. Только вот его самодовольная улыбка начала исчезать, уступая место более серьезному выражению.

– Лучше бы это правда были ответы.

– Какой бред. – Я обошла его, специально задев плечом. – Я это слушать не собираюсь.

Я направилась к табличке с номерами кабинетов, чтобы привести в порядок свои мысли, хотя мозг по-прежнему пытался переварить эту наглость. Но гордое одиночество продлилось меньше минуты. Под мой шаг подстроился Мирон и, чуть ли не касаясь меня, шел рядом, к вселенскому счастью хотя бы молча.

Я крепко зажмурилась, надеясь… нет, молясь, чтобы это оказался просто сбой в реальности. Я сейчас открою глаза, и его не будет. Вот же черт!

Не сработало.

– Здравствуйте, – поприветствовала я своего сопровождающего[16]. – Семёнова Диана.

Девушка поставила галочку в бланке напротив моего имени и показала, где я буду сидеть, – в третьем ряду от окна, за предпоследней партой. Я отошла в сторонку, решив, что сейчас лучшее время немного помолчать, подышать, представить себе темы сочинений, насладиться видом из окна, настроиться на нужный лад…

– У нас места рядом, – почти промурчал Мирон, опираясь спиной на подоконник и скрещивая ноги.

Я решила, что не буду обращать на него внимания. Вскоре ему наскучит мое молчание и он перестанет мне докучать, а в лучшем случае уйдет в другое место.

План почти сработал. Он не разговаривал со мной, но, к сожалению, никуда не ушел. Раскрыв шоколадку, я отломила дольку и положила ее на язык, наслаждаясь тем, как она медленно тает.

– О, мой любимый!

Я не успела ничего понять, как Мирон ловко схватил кусочек шоколадки. Я шлепнула его по запястью, но, кажется, для него это было как комариный укус.

– Сёмушка, я не думал, что ты жадина, – подмигнул он, положив шоколад в рот, и с наслаждением начал рассасывать.

– Не называй меня так, – отчеканила я, стараясь держаться, хотя внутри все уже кипело.

Я чувствовала, как пальцы начинает сводить от злости. Пришлось сжать и разжать кулаки, чтобы хоть как-то унять напряжение. Возвращаюсь к своей стратегии – полное игнорирование. Ни словечка больше, никаких реакций.

Отвернувшись, аккуратно поправила подол юбки, проверяя, на месте ли небольшие шпаргалки, которые я приготовила.

Мы зашли в кабинет и заняли свои места. Мирон сидел справа от меня, в ряду у стены. Пока нам зачитывали регламент и правила заполнения бланка, он развалился на стуле так, будто был не на экзамене, а в личной резиденции.

Я слушала организатора, хотя все это уже знала наизусть, пройдя множество пробников, но все равно была сосредоточена, в отличие от одного наглеца.

Я ощущала, как мой профиль сверлят взглядом, аж кожа горела в районе виска. Боковым зрением ловила, как он пялится на меня без стеснения. Когда не выдержала и глянула в его сторону, то встретилась с прямым взглядом и той самой улыбкой, из-за которой становилось немного… жутко. То, как резко и часто менялось его настроение, немного пугало.

К счастью, на него шикнула организатор, и Мирон тут же выпрямился, сделав серьезное лицо.

Наконец нам раздали варианты и, открыв свой, я пробежалась глазами по заданиям и сразу выдохнула, уверяя себя, что смогу со всем справиться.

Я не следила за временем и с головой погрузилась в задания. Первые два шли неплохо, даже уверенно. Взглянув на часы, я увидела, что прошел час. В голове сразу всплыли слова Натальи Андреевны: «Не торопись и пиши внимательно. Все успеешь». Но когда я подняла взгляд во второй раз, прошло уже два часа, а я до сих пор не приступила к четвертому заданию.

Я еще раз перечитала тему сочинения: «Почему в русской литературе важен мотив дороги?» Пусто. Ничего не идет в голову. Как будто все мысли выпали в урну у входа в класс. Остались только легкое гудение в голове и ритмичное дерганье ноги, которое я даже не осознавала. Я начала теребить подол юбки и вспомнила о шпаргалках! Как я могла о них забыть? Вот тебе и нет паники… Подкралась, откуда не ждали.

Я нерешительно подняла руку, чтобы отпроситься в уборную. Организатор кивнула и уже встала, чтобы направиться к двери. Как вдруг…

– Пс-с-с, – раздалось сбоку.

Я сделала вид, что не слышу, но когда он шикнул во второй раз, громче и наглее, то резко повернулась и метнула на Мирона взгляд, полный злости. Но он только указал глазами вниз.

На полу у моего стула лежала бумажка. Видимо, вывалилась, пока я дрыгала ногой!

Организатор уже стояла в дверях, готовая выйти и позвать сопровождающую. Если бумажку заметят и поднимут – все, можно даже не дописывать.

В панике я прокручивала мысленно все варианты спасения, но в голову, как назло, ничего не приходило. И тут… Внезапно раздался глухой удар пластиковой ручки о деревянный пол. Мирон спокойно, не торопясь наклонился рядом с моим столом, поднял ручку и заодно мою шпаргалку.

– Аккуратнее, Сёмушка, – прошептал он. Потом, не поднимая глаз, аккуратно сунул бумажку в карман.

– Снова вы? – Голос организатора прозвучал прямо у двери. Она строго смотрела на нас. – Это последнее предупреждение. Еще раз замечу перешептывания – удалю обоих.

Я раскрыла рот, собираясь ответить, что вообще ни при чем, но Мирон опередил:

– Простите. Я ручку поднимал. Кстати, я закончил и хочу сдать бланк.

На лице женщины отразилось удивление, но она быстро взяла себя в руки.

– Сядьте. Я провожу девушку и подойду.

Я остолбенела. Закончил? Уже? Мы начали всего пару часов назад! Поднявшись со своего места, я метнула взгляд на его стол и увидела, что клетчатые листы были полностью исписаны черной гелевой ручкой уверенным и аккуратным почерком.

Я вышла, не понимая, что больше удивляет: то, как он меня выручил, или то, как спокойно и быстро все написал.

В уборной я закрылась в кабинке и, несколько раз проверив, что никто не следит, достала злополучную шпаргалку. Сразу нашла нужные примеры, перечитала и мысленно отругала себя: ну и как я могла забыть столь очевидные вещи?!

Вернувшись в класс, я не застала Мирона за соседним столом и – что странно – поймала себя на мысли, что мне бы действительно хотелось обсудить с ним его вариант.

* * *

Сдав свой вариант, я вышла из кабинета и впервые за последние несколько часов ощутила легкость. Будто кто-то снял груз, который давил на плечи всю первую часть экзамена, весь этот неловкий момент с Мироном… и даже после.

Добежав до сопровождающей, я забрала телефон и сразу же стала печатать.

«Первый пошел», – отправила в чат девочкам.

«Ну наконец-то! Я тут вся извелась!» – сразу прилетело от Саши.

«Как прошло?» – поинтересовалась Лера.

«В целом хорошо. Но я была в одном кабинете с Мироном, и даже на соседних партах. А еще он мне помог… и пару раз успел довести до кипения. При встрече все расскажу», – напечатала быстро, пока эмоции были свежими.

Почти одновременно написала Никите и маме: «Я закончила».

«Уверен, ты справилась на отлично», – первым ответил Никита. Я даже почувствовала, как в груди стало чуть теплее. Хотела уже отправить ему целое эссе про Мирона, экзамен и шпаргалки, но… остановилась. Лучше сегодня при встрече все расскажу.

«Спасибо за веру!» – ответила я ему.

«Умничка! Так держать», – пришел ответ от мамы.

Продолжая всем отвечать, я вышла из здания в приподнятом настроении.

– Так-так-так, – раздался голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела улыбающегося Мирона, который опирался спиной о колонну. На нем была черная кожанка, из ворота которой торчали маленькие металлические кольца.

– Не хотите отблагодарить спасителя? – Он развел руки, будто всерьез думал, что я в следующий момент брошусь ему на шею.

– Спасибо, – сухо бросила я и, пока он не успел отпустить очередную колкость, добавила: – Честно, я хотела обсудить с тобой вариант и поблагодарить за то, что подыграл мне, – сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза, – но, как всегда, ты сделал это не от чистого сердца, а из выгоды, как тебе удобно.

Мирон молчал, просто смотрел в упор. Отвернувшись, я направилась к лестнице.

– Простите, что я не такой ангел, как некоторые, – бросил он вслед, и в голосе скользнула ирония.

На последней ступеньке я замерла и медленно обернулась. Мирон по-прежнему стоял у подножия лестницы, руки в карманах, взгляд снизу вверх, изучающий.

– Сердце, сердце… – протянул он, чуть усмехаясь. – Может, у меня его просто нет.

Он поднялся на ступеньку и встал рядом, глядя вперед, а не на меня.

– Не было бы сердца, не помогал бы, – ответила я, не оборачиваясь.