Читать книгу Одержима мечтой реальностью - - Страница 9

После концерта родители быстро разошлись: кто-то поехал домой, кто-то отправился на работу, а кто-то, объединившись, пошел отмечать выпускной[15]. Мы же, не договариваясь, остались вместе и пошли гулять по городу.

Погода нам благоволила: вместо изнуряющей жары была приятная прохлада. Сначала мы просто шли, смеясь и перебивая друг друга, потом оказались в парке, где уже собрались выпускники из других школ. Кто-то из парней вытащил колонку, и музыка полилась как летний дождь.

– Включи «Медлячок»! – крикнула Саша, чуть не выронив телефон прямо в фонтан.

– Да-а-а! – подхватила Леся и тут же начала танцевать.

Песни сменяли друг друга, мы старались подпевать каждой, даже тем, что были на английском. Незнакомые слова заменяли какими-то похожими звуками, и никого это не смущало. Девчонки сняли туфли и плясали босыми на траве, парни катали друг друга на спинах, и в какой-то момент нас стало слишком много, но это казалось правильным. Счастливые выпускники, наслаждающиеся последними мгновениями детства.

Прохожие останавливались. Кто-то улыбался, кто-то поздравлял и, что удивительно, никто не ругался. Даже бабушка, проходящая с собакой, сказала:

– Умнички. Радуйтесь, пока можете.

Видимо, в такие моменты люди вспоминают, что и у них тоже когда-то был выпускной. В этот вечер нас будто освободили от всех правил.

В какой-то момент включилась песня нашего выпускного танца, и мы, не сговариваясь, встали по парам и начали танцевать. Это было коряво и криво, но по-настоящему и искренне. После нас захотели выступить и другие школы, так что вышел импровизированный танцевальный батл. Правда, победителя не определили, но и не нужно было – аплодисменты достались всем.

Ближе к десяти на небе начали сгущаться тучи, ветер стал цепляться за волосы и пальцы, и народ потихоньку принялся расходиться. Кто-то торопился к родителям, кто-то просто устал, но это не мешало обменяться номерами и обняться на прощание с новыми знакомыми. Мы тоже засобирались, как вдруг Тёма глухо, но уверенно сказал:

– Поехали ко мне домой?

– У тебя есть дом? – удивленно спросил Коршун, и Тёма сконфуженно посмотрел на него. – Ну, у всех есть дом, – оправдывался Дима. – Я имел в виду дом… такой большой, – он начал показывать размеры руками, – или квартира?

– Дом-дом, – неловко ответил Тёма, почесывая затылок.

Тёма? Тот самый, который за все время в классе сказал слов двадцать пять. Из них половину на контрольных.

Оказалось, он жил в частном доме и знала об этом только Лера, которая, кстати, ничего нам не рассказала.

– А что тут говорить? – прошипела она, убирая туфли в сумку. – Я же не знала, что это такая важная информация. – Лера злилась то ли на нас, то ли на туфли, которые не умещались в шопер.

Как будто до сегодняшнего дня Тёма не был частью класса. Он пришел в четвертом и с тех пор держался особняком. Не конфликтовал, но и не дружил. Всегда где-то рядом, но сам по себе.

Мы заказали два такси. В одной машине – Лера, Саша, Леся и я, а в другой – Никита, Димка, Оля и Артём. Не знаю, какая атмосфера была у ребят, но мы попросили водителя включить наш плейлист и всю дорогу пели песни. Даже водитель подпевал.

Таксист притормозил у шлагбаума, и Лера первой выбралась из машины, мы же поспешили за ней. Она уверенно подошла к охраннику, показала пропуск, и тот нас пропустил, не сказав ни слова. Лера, не оборачиваясь, двинулась дальше, а мы втроем остались стоять с открытыми ртами, не зная, как на это реагировать.

– Ле-е-ер! – крикнула я, ожидая реакцию подруги.

Громушка остановилась и, немного помедлив, развернулась. Она теребила рукав кофты, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну что?! – выкрикнула она, разводя руками. – Простите, что не рассказала вам. Я правда не знала, что это так важно. И я думала, раз Тёма не говорит, значит, и мне не стоит.

– Ладно, тише, – подошла к ней Саша, приобнимая за плечо. – Все хорошо.

– Мы просто немного удивлены, – уже спокойным голосом добавила я.

– Просто это все… – Леся обвела руками территорию, – немного неожиданно, что ли.

И Леся была права. Мы стояли посреди частного сектора, расположенного в лесном массиве, где даже имелись свое озеро и небольшой парк. Пока мы осматривали территорию, нас догнали ребята, и по единственной дороге мы направились к дому.

На окраине территории стоял трехэтажный коттедж, с собственным выходом к озеру. Родители Тёмы встретили нас с улыбкой и проводили в гостевую комнату на втором этаже. Леся, увидев коллекцию винила, сразу подбежала к стойке, выбирая пластинку, Тёма и Лера зависли возле нее, а я – у окна, потому что ночь была слишком красивая, чтобы не смотреть.

Ближе к полуночи я увидела на телефоне напоминание о том, что у меня утром последний электив по литературе. Ну супер. Я неохотно начала собираться, но Никита… Сколько бы я ни уговаривала его остаться, он себе не изменил.

– Я обязан тебя проводить. – Обняв меня со спины, он положил голову мне на плечо, и любимый запах вишни защекотал нос.

– Ты обязан отдохнуть. – Я погладила его ладони.

– Отдохну, когда тебя домой доставлю. – Ники оставил легкий поцелуй на щеке, как бы ставя точку в этом разговоре.

Город спал, отзываясь эхом прошедшего яркого дня, а отголоски восходящего солнца намекали на скорую разлуку.

У подъезда мы стояли… не знаю сколько. Может, полчаса. Может, вечность. Не могли оторваться. Невозможно описать это чувство: как будто желудок сжимается от одной мысли, что вы расстанетесь хотя бы на ночь. Это была какая-то непонятная одержимость, которая мне нравилась и одновременно пугала. Никита стоял совсем близко, настолько, что наши лбы соприкасались, а дыхание смешивалось, будто мы единый организм. Наши губы почти не касались. Мы просто стояли и дышали друг другом, а я не могла насытиться этим воздухом, этим взглядом, этим «почти».

Я уснула только в полпятого утра, а проснулась в девять. И полетела в школу как сумасшедшая, через полгорода, игнорируя красный свет и перепрыгивая через лужи. Поэтому, когда я залетела в класс и плюхнулась за свою парту, не сразу заметила, что сижу не одна.

– Привет, – раздался низкий голос возле моего уха.

Я повернула голову и встретилась с белоснежной улыбкой человека, которого хотела видеть меньше всего. Со мной за партой сидел Мирон и выглядел так, словно это была наша первая встреча. Он думает, я забыла его хамство? Отведя от него взгляд и не ответив на приветствие, я принялась доставать из сумки блокнот и ручку.

– Приве-е-ет, – протянул он, маша рукой у меня перед глазами.

Я поймала его запястье и резко потянула на себя. Мы шикнули одновременно – я оттого, что он врезался локтем в мое плечо, а он потому, что ударился костяшками прямо о край стола.

– Ау, – прошипел Мирон, потирая руку. – Боевые навыки, да?

– Рефлекс, – буркнула я, прижимая ладонь к ноющему плечу. – Не подходи близко, если хочешь уйти без травм.

Он тихо усмехнулся и… замолчал, что было странно.

– Ладно, слушай, – наконец выдавил он, понижая голос, – я хотел извиниться за ту встречу. Я вел себя как полный придурок. Просто… хотел проверить, идеальная ли ты на самом деле, как все говорят.

Я медленно обернулась к нему.

– Что? Кто говорит?

Он не ответил, а просто вытащил телефон и ткнул в экран. Несколько свайпов – и перед моим лицом появилось окно браузера с ярким заголовком: «Женская команда школы № 77 – серебряные призеры всероссийского турнира по волейболу!» Следом еще одна ссылка: «Золотая шестерка возвращается – Семёнова в строю!», и как вишенка на торте: «Диана Семёнова: лидер, боец и просто крутая девчонка».

Я чуть не поперхнулась воздухом.

– Ты… гуглил меня?

Он пожал плечами.

– Я собираю досье на всех опасных особ. Это хобби. – Уголки его губ приподнялись в почти честной улыбке. – А если серьезно… мне просто стало интересно, кто ты такая. В моей школе все только о вас и говорят.

– Это не отменяет того, что ты вел себя как… – я закатила глаза, – как полный идиот.

– Согласен. – Он сразу поднял руки. – Сдаюсь. И официально прошу разрешения загладить вину.

Я вскинула бровь, скептически оглядывая его.

– Ясно… – Мирон сразу помрачнел. – Парень тебя не отпускает, да? Так и скажи.

Я фыркнула.

– Никита не из таких. Он мне доверяет и не занимается такой ерундой.

– Угу. – Мирон закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. Что-то вроде «золотой мальчик».

– Что ты сказал?

– Ничего, ничего, – быстро ответил он и добавил уже почти на выдохе: – Слушай, давай просто выпьем коктейль в кафе за углом, без подколов и двусмысленностей.

Я взяла ручку и стала медленно крутить ее между пальцами. В голове всплыла фраза Никиты: «Он хочет понять тебя, разгадать».

Может, стоит попробовать?

– Ладно, – сказала я. – Один коктейль после занятий.

– Есть! – Он вскинул кулак, будто радовался немыслимой победе.

Тем временем в класс вошла Наталья Андреевна. У нее в руках был кипа распечатанных листов с прошлогодними заданиями на ЕГЭ.

– Сегодня разбираем вариант номер семь. Ваша задача – написать максимальное количество заданий за час, затем обсудим ошибки.

Я уставилась на свой лист, активируя режим «все или ничего». Времени было в обрез, пальцы сжались на ручке, как будто от этого зависела моя жизнь. Я начала быстро читать задания, сразу пытаясь вникнуть в вопрос и на ходу продумывая, что написать в мини-сочинении.

Мельком глянула вбок и увидела, что Мирон уже пишет ответ. «Он что, соревнуется со мной?» – промелькнуло в голове. Сердце подскочило, но я быстро вернулась к тексту. Пусть пишет, главное, не отставать.

Когда прозвенел будильник на телефоне Натальи Андреевны, я отложила ручку и только тогда поняла, что запястье будто заклинило. Я с усилием разжала пальцы, чтобы размять кисть, и вдруг заметила, что Мирон продолжает писать. Не думая, я выдернула ручку прямо из его руки.

– Так нечестно, – прошептала я, а губы сами по себе растянулись в улыбке.

– Не любишь проигрывать, Семёнова? – ответил Мирон с лукавой ухмылкой, из-за которой его точно однажды побьют. Под черными локонами светились карие глаза, в которых плясал азарт.

– Я не соревновалась с тобой, чтобы проиграть или выиграть, – гордо вздернула я нос, надеясь, что ложь не слишком очевидна.

– Ну да, ну да, – усмехнулся он и зарылся пальцами в волосы, зачесывая их назад так лениво, что у меня чуть глаз не дернулся.

Пока мы ждали результатов проверки от Натальи Андреевны, я уткнулась в телефон. «Белоснежка и шесть гномов» – командный чат, где тренер был Белоснежкой, а мы гномами… Кстати, название придумала Сашка, что вышло весьма креативно, учитывая вечные подколы про ее рост. Здесь она всех в очередной раз переиграла и обернула все в свою пользу. Тренер все еще хранил интригу по поводу предстоящей тренировки, но вот наконец пришло сообщение:

«Жду всех в зале в два часа».

Отлично! Я мысленно подсчитала, что после занятия успею сходить за коктейлем и вернуться в школу.

– Итак, – встала из-за стола Наталья Андреевна, сложив руки перед собой. – У меня для вас хорошая и плохая новости.

– Давайте сначала хорошую, – отозвалась Настя с последней парты.

– Вы все отлично справились, – с мягкой улыбкой ответила Наталья Андреевна.

– А плохая? – уточнил Мирон, опираясь локтем на парту и не понимая, в чем подвох.

– А плохая в том, что это было наше последнее занятие… и я буду по вам скучать. – В ее голосе зазвучала теплая, грустная нотка. Она начала возвращать нам листы.

Заглянув в свой бланк, я увидела одну фактическую ошибку. Поторопившись, вместо «Болконский» написала «Волконский». Я хмыкнула и заглянула в бланк Мирона. Он успел сделать только два задания, а я написала пару предложений третьего. Это что, победа? Я подняла его бланк, как флаг.

– Я выиграла, – по-детски протянула я и помахала листом у него перед носом.

– Так мы же не соревновались, – подмигнул он, спокойно откинувшись на спинку стула.

– Ничего не слышу! – Я закрыла уши ладонями и начала его дразнить. – Ла-ла-ла, ничего не слышу!

Но сквозь тишину прорвался заливистый бас Мирона. И не ехидный, не злой, не саркастичный. На пару секунд он вдруг перестал быть упрямым, самодовольным парнем в черном и показался… обычным. Даже, что пугает больше всего, адекватным.

– Пойдем, победительница, – сказал он, поднимаясь с места и лениво потягиваясь. – Ты заслужила не только коктейль, но и десерт.

Я направилась было к выходу из кабинета, как у самого порога меня окликнула Наталья Андреевна и подозвала к себе.

– Завтра не спеши. У тебя будет почти четыре часа. Проверь все трижды, особенно имена. – Она мягко кивнула на мою глупую ошибку.

– Завтра буду внимательнее, правда-правда, – пообещала я и на секунду сжала ее руки в своих.

– Хорошо, – улыбнулась она и похлопала меня по ладоням. – Я, если честно, рада, что вы с Мироном поладили. Я была его репетитором, а когда рассказывала о нашем элективе и вас, он сразу захотел присоединиться. Особенно когда я упомянула тебя. Я, признаться, удивилась, что вы не сдружились с самого начала… Но у всех бывают неудачные дни.

Она пожала плечами так непринужденно, будто не подкинула мне прямо сейчас эмоциональную гранату с выдернутой чекой.

С каким-то странным комом внутри я вышла из кабинета. Мирон ждал у главного выхода, ковыряя носком ботинка щербинку на полу. В его наушниках играла музыка. Провод свисал из капюшона, а парень выглядел как сама невинность. Хотя я-то знала, что это не так.

Мы шли до кафе молча. Он пинал камешек по тротуару, а я печатала сообщение Никите. В голове крутились слова Натальи Андреевны. «Он искренне захотел… Особенно когда я упомянула тебя». Что это вообще значит?

– Кому пишешь? – спросил Мирон, не оборачиваясь.

– Никите, – коротко ответила я, не отвлекаясь.

– Отпрашиваешься? – усмехнулся он.

Я резко остановилась.

– Знаешь… – сказала я тихо, но резко, – я, пожалуй, не пойду.

Развернувшись, я сделала шаг назад, но он вдруг перехватил меня за локоть.

– Прости. Само вырвалось, я не…

– Отпусти, – отрезала я, вырывая руку из его пальцев.

– Ладно, ладно! – Он поднял руки, отступив на пару шагов. – Я не это имел в виду.

– А что ты имел в виду?! – гаркнула я и, обернувшись, за два длинных шага оказалась напротив него. – Ты уже второй раз за день отпускаешь подобного рода комментарии, – так же громко продолжила я. – Ты вообще слышишь себя?

Его губы сжались в тонкую линию, по скулам пробежал румянец. В первый раз за все время Мирон замялся. И, конечно, стоило мне подумать, что я одержала крошечную победу, как он сделал шаг вперед.

Теперь мы стояли почти вплотную. Он совсем чуть-чуть выше меня, но сейчас казался на голову больше. Может, из-за того, как расправил плечи, или из-за тени капюшона, скрывающей его глаза. Или из-за моего бешено колотящегося сердца.

Он смотрел прямо в глаза, без улыбки и той доброй маски, которую показал мне часом ранее. Мы сверлили друг друга взглядами, и в этом была своя битва.

– Я имел в виду, – произнес он медленно, – что такой тихоня, как Никита, не для такой бунтарки, как ты.

И я проиграла. Прервав зрительный контакт, я рассмеялась, хотя это было ни черта не смешно, а до абсурдности бредово. Я согнулась пополам, уперев руки в колени, и с плеча соскользнула сумка, упав прямо на пыльный асфальт.

– А ты у нас купидон, значит? Или сваха? – выдохнула я сквозь смех. – Кто ты вообще, чтобы решать, с кем мне быть?! Ты узнал это из статей обо мне? Или от одноклассников, или, может, Наталья Андреевна тебе все рассказала на индивидуальных занятиях?

На его лице на секунду мелькнуло замешательство, но в следующее мгновение он вновь оказался слишком близко, большим и указательным пальцами взял меня за подбородок.

– Я…

– Диана!

Я обернулась. На другой стороне дороги стояла Леся, а ее взгляд был как спасательный круг. Я резко оттолкнула Мирона, подхватила с земли сумку и побежала к подруге.

– Иди лечись! – крикнула я через плечо.

Подбежав к Лесе, я бросилась ей на шею.

– Что это было? – шепнула она, мягко поглаживая меня по спине.

– Не знаю… – выдохнула я, и голос дрогнул, будто оборвалась натянутая струна. – В раздевалке расскажу.

Я крепче сжала ее ладонь, переплетая наши пальцы, и, не оборачиваясь, мы направились в школу.

* * *

Я не поняла, как оказалась в зале. Мысли так гудели, что дорога до зала стерлась, и вот я уже стою в коридоре перед раздевалкой.

Внутри были Саша и Лера, и все мы, как всегда, не сговариваясь, пришли на сорок минут раньше. Что-то мне подсказывало, что тренер тоже еще не дошел.

Девочки моментально заметили наши с Лесей сцепленные пальцы и мое перекошенное лицо. Саша молча нахмурила брови, а Лера не стала тянуть.

– Что случилось? – Ее голос отскочил от панельных стен и зазвенел в тишине.

Тяжело выдохнув, как будто мне предстоит не просто рассказывать, а заново проживать все случившееся, я села на скамью, поджав под себя ногу, и начала с самого начала. Про то, как познакомились с Мироном, про его резкую фразу, брошенную нам с Никитой в первый день, про сегодняшний разговор, Наталью Андреевну и… все. Когда закончила, у меня внутри будто кто-то выключил свет. Пусто.

– Я и не думала, что о нас писали в Интернете, – с гордостью отозвалась Саша, приподняв бровь. На нее тут же шикнула Лера.

– Никита слишком добрый по отношению к этому парню, – тихо, но уверенно сказала Леся, обняв меня за плечи.

– Он в курсе всей этой ситуации? – спросила Лера, будто выдернула меня из сна.

Я покачала головой.

– Еще нет. Не успела.

– Давай проучим его по-девчачьи? – Лера присела на корточки напротив, глядя на меня снизу вверх горящими глазами.

– Звучит кровожадно. – Я слабо улыбнулась.

– Да он просто влюбился в тебя! – внезапно воскликнула Леся с восторженным озарением.

Мы втроем уставились на нее.

– Нет, ну правда! – Леся вскочила и начала ходить по раздевалке, размахивая руками. – Сначала наезд. Потом подкат. И финальное «Никита тебе не подходит» – это же классика жанра! – Она понизила голос до баса и спародировала: – «Такой тихоня не для такой бунтарки».

– Надо ему грамоту выдать, – влезла Саша, как всегда невозмутимая. Леся непонимающе моргнула. – Грамоту за самый тупой подкат, – добавила Саша, пожимая плечами.

– А-а-а, – одновременно протянули мы с Лесей и захохотали.

– Господи, почему так мало нормальных парней, а? – взвыла Леся, сложив руки в молитвенном жесте. – Дай мне хотя бы намек на мужчину!

– Дамы, что тут происходит?

Мы обернулись. В дверях раздевалки, которые мы не удосужились закрыть, стоял Михаил Иванович.

Я засмеялась первой. Потом не выдержала Лера.

– Вот тебе и знак, – прошептала Саша, похлопывая Лесю по спине.

– Переодевайтесь. Жду в зале, – коротко бросил Михаил Иванович. – Черт-те что, – пробурчал он и скрылся за дверью.

– Ну что, Леська, довольна знаком? – не унималась Сашка.

– Спасибо, не надо, – прошептала та, пряча лицо в воротнике толстовки. – Это не тот знак!

– А что? Зрелый, спортивный, статусный, – подыграла я, сдерживая хохот. – Всегда будешь в форме.

Лера фыркнула.

– Молчи, а то он тебе скажет: «Сто отжиманий – это мало. Ты у нас особенная, Семёнова».

– Ага, – пробурчала я. – Особенная, потому что влипаю во все подряд.

Пока мы переодевались, в голове роем пчел жужжали Лесины слова: «Он влюбился в тебя». Глупость. Но глупость, которая почему-то не выветривалась. «Мозг, миленький, давай забудем об этом на пару часиков», – мысленно умоляла я саму себя.

Мы вышли в зал, пол которого слегка поблескивал от недавней уборки. В пустом пространстве все казалось громче: шаги, дыхание, даже то, как натягиваешь наколенники.

Михаил Иванович стоял с планшетом и разглядывал какие-то схемы.

– Встаньте в шеренгу, – скомандовал он, не отрывая взгляда от экрана.

Мы построились – только мы четверо.

– А как же остальные девочки? – выкрикнула я.

– Всех отпустил. Нужны только вы.

Мы молча переглянулись.

Тренер наконец-то оторвался от экрана и внимательно оглядел нас. Долго. Слишком долго. Казалось, он оценивает не только форму, но и душу, карму и уровень внутреннего заряда. Словно он вел сам с собой немой диалог, где убеждал себя в правильности действий.

– В городе будет турнир по пляжному волейболу, – сказал он наконец.

Наши лица начали меняться, в груди уже все прыгало от предвкушения. До радостных воплей оставалась пара секунд. Но он поднял указательный палец, привлекая наше внимание.

– Турнир для взрослых.

Что, простите?

Уголки наших губ синхронно опустились.

– Участие могут принимать лица старше восемнадцати лет.

– Дискриминация! – выкрикнула я громко и с возмущением всей несовершеннолетней души. Только мне еще нет восемнадцати. Только мне одной!

– Диана, успокойся, – попытался утихомирить меня Михаил Иванович, но только подлил масла в огонь.

– Нет! Это нечестно! Я тоже хочу участвовать! – Я рванула к нему, как будто можно силой вытащить справку о совершеннолетии. – Тоже-хочу-участвовать! – почти визжала я, тормоша его за руку с планшетом.

– Ты и будешь, – хмуро буркнул он, закатывая глаза. – Можно меня дослушать, а?

– Серьезно?!

Я тут же отпустила его руку и аккуратно погладила запястье, которое чуть не вырвала в пылу эмоций.

– В строй, Семёнова, – не удержался он от усмешки.

– Простите, – прошептала я, пятясь.

Саша уже почти задыхалась от сдерживаемого смеха, прикрывая рот ладонью. Я покосилась на нее, меча взглядом молнии, но она только шире заулыбалась. Предательница.

Когда я вернулась, Михаил Иванович коротко кивнул и продолжил:

– Я договорился, чтобы тебя допустили. Но есть нюанс.

Конечно есть. У Михаила Ивановича иначе не бывает. Я почувствовала, как у меня щелкает нерв. Ну говори же!

– О чем это я… – Тренер будто наслаждался нашим состоянием. – Турнир в двойках. Придется разбиться на пары. Диана и Леся. Лера и Саша. – Он сначала обвел пальцем первую пару, потом вторую.

Я обернулась на Леру и Сашу, они одновременно посмотрели на меня. Все стало ясно. Теперь мы по разные стороны сетки. Мы теперь соперницы?