Читать книгу На том краю темноты - - Страница 1

Пролог Флорида.20 сентября 2024 – Кэрри! Живее, мы опоздаем! – доносится голос мамы снизу. – Да бегу я! – впопыхах мазнув по губам блеском, я закидываю вещи в сумку и на ходу натягиваю куртку. – Быстрее, быстрее, красавица! – подгоняет отец, когда я кубарем скатываюсь по лестнице. Мы оба улыбаемся, зная, что я вся в него: такая же неряшливая, нерасторопная и вечно всё забывающая. – Да скорее же! Мне нужно быть на работе через двадцать минут. Что вы за капуши такие! – ворчит мама, уже забираясь в машину. Переглянувшись с отцом, мы синхронно хлопаем в ладоши, заставляя её вздрогнуть. – Невыносимы! – она закатывает глаза, понимая, что бороться с нашим дуэтом бесполезно. – Живо пристегнулись! – Есть, мэм! – в один голос чеканим мы. – И что бы вы без меня делали… – Оу, лучше и не думать, милая. Какое счастье, что ты у нас есть, – папа заботливо гладит её по волосам. Он знает подход. Именно поэтому они до сих пор вместе: их школьная любовь с годами стала только крепче. Они научились обожать друг друга даже за недостатки. Проезжая мимо соседского участка, мама сигналит Фрэнку, поливающему газон, а папа машет ему рукой. – Они, кстати, пригласили нас на ужин в пятницу. Сказали, будет барбекю, – напоминает отец. – И все приглашены! – он прищуривается, ловя мой взгляд в зеркале заднего вида. – Исключено! – бормочу я, тут же делая вид,буд-то что то ищу в сумке— Эти барбекю каждую неделю… – Кэрри, ну сколько можно, – вставляет мама. – Милая, дай им время! – папа, как всегда, верит в лучшее. – Вот увидишь, они снова подружатся. Может, даже сегодня, – он хитро подмигивает. Суровый взгляд в сторону отца – и он всё понимает. Виновато делает жест, будто застёгивает рот на замок. Память подкидывает моменты, когда Роуэн сломал мой скейт, мою жизнь и моё сердце. Одного упоминания хватает, чтобы внутри всё сжалось от глухой обиды. Пальцы нервно вцепились в тонкий серебряный браслет на запястье – старый, привычный, увешанный крошечными шармами. Подушечки пальцев нащупали один из них, в виде сердечка, с шершавыми, будто искусанными краями. Я знала каждую его зазубрину. В такт этому движению мое собственное сердце сжалось, отдавая тупой болью где-то под ребрами. Если бы я знала, что через пять минут Роуэн Нейтон станет последним, о ком я думаю с болью… Заметив мое хмурое лицо в зеркале заднего вида, папа хитро прищуривается. Его рука, тянется к магнитоле. – О нет, только не это! – притворно ворчит мама, но в её голосе уже слышны искорки смеха. Она знает: если папа вошел в кураж, его не остановить. Салон наполняют первые аккорды нашей «той самой» песни. Папа, превращаясь в виртуозного барабанщика, начинает выстукивать ритм по рулю, а потом затягивает первый куплет. Он поет во весь голос, безбожно не попадая ни в одну ноту, но делает это с таким упоением, будто выступает на сцене «Мэдисон-сквер-гарден». Я не выдерживаю. Сначала просто прыскаю в кулак, но уже через секунду начинаю подпевать, фальшивя ничуть не меньше. Это наш негласный ритуал – единственный способ разогнать тучи, даже если они только в моей голове. Мама, еще секунду назад пытавшаяся сохранять серьезность, сдается и присоединяется к нашему нестройному хору. Её голос – высокий и чистый – вплетается в наше дурачество, превращая его в настоящий семейный гимн. Этот день кажется особенным, застывшим вне времени, как и все те утра, когда мы втроем куда-то едем. Золотистые солнечные лучи танцуют на светлых маминых волосах, заставляя их сиять, и мягко касаются папиного затылка. Ветер врывается в приоткрытые окна, принося запах свежескошенной травы и свободы. Я смотрю на них и улыбаюсь так широко, что начинают болеть щеки. Папа подмигивает мне в зеркало, мама смеется, откинув голову назад, и её смех – это самый прекрасный звук на земле. В этот миг , мир кажется абсолютно правильным, прочным и нерушимым. Солнце заливает салон, превращая нас в три золотых силуэта. Я так люблю их. Боже, как же сильно я их люблю. В сумке под ногами начинает надрывно звонить телефон. Я, не переставая смеяться и подпевать в такт, тянусь вниз. Пальцы едва касаются ремешка, когда мир внезапно встает на дыбы. Визг тормозов разрезает нашу песню, как бритва. Удар. Хруст пластика, звон разлетающегося стекла и мамин крик, который обрывается слишком быстро. Салон наполняется запахом жженой резины и пылью из подушек безопасности. Последнее, что я вижу перед тем, как тьма поглотит всё – это рука отца, всё еще сжимающая руку мамы, и ослепительное, равнодушное солнце, продолжающее светить в разбитое окно.