Читать книгу На том краю темноты - - Страница 5

Ночной часовой

Снова шум дождя – монотонный, липкий, пробирающийся под кожу. Время – около часа ночи. Сон не идет, он застрял где-то в складках тяжелых штор. Я осторожно растерла ноющее колено, чувствуя под пальцами холодный металл фиксатора. Встав, я немного расходила ногу, пока тупая боль не сменилась привычным покалыванием, и остановилась у окна.

Мой дом напротив. Мрачный, одинокий, опустевший. В лунном свете, пробивающемся сквозь тучи, он казался скелетом чего-то, что когда-то было живым.

Два месяца я не была там. Пустота звала, как открытая рана.

Пальцы стиснули подоконник. После сегодняшнего появления Роуэна внутри осталось ощущение, будто меня выпотрошили.

Больше всего меня бесило даже не его возвращение, а то, как легко он сумел взломать мой хрупкий покой одним своим присутствием. Я обещала себе, что буду холодной. Что он увидит лишь равнодушную Керри, которой нет дела до его жизни и причин его исчезновения. Но цунами в моей груди, поднявшееся при виде его лица, говорило об обратном. Он оттолкнул меня когда-то, и я должна была оставить его там – в прошлом. Так почему сейчас всё в этом доме пропитано им? Его запахом, его тяжелыми шагами за стеной, самим фактом его существования .

Мне нужно было уйти из этого места, где Роуэн стал центром притяжения, вопреки моей воле. Там, в моем старом доме, была пустота, в которой нет его взгляда и моих предательских чувств.

Одевшись, я максимально тихо вышла. Ступени под моим весом предательски поскрипывали, заставляя замирать на каждом шагу. Каждый звук казался мне его голосом, окликающим меня из темноты. Больше всего я боялась, что он поймает меня на этом побеге и снова увидит, как сильно я на самом деле от него завишу.

Но настоящий страх ждал меня внизу.

Роуэн.

Он сидел на диване в гостиной, окутанный полумраком. Я замерла, боясь сделать даже вдох, ощущая, как сердце пустилось вскачь.

– Решила сбежать?

Он заговорил первым, едва повернув голову. Его голос, низкий и хриплый, разрезал тишину, как бритва. Я опешила. Это было так странно и пугающе – спустя столько времени снова стать для него видимой. Будто он наконец соизволил заметить мое существование.

Мои губы задрожали, я нервно сжала пальцы, пряча их в рукавах кофты.

– Дождь закончился, я хочу…

Мы впервые разговаривали после долгой, выжженной тишины полутора лет. И в этот момент мне казалось, что вся неловкость мира сосредоточилась в моих плечах, в то время как он выглядел монументально спокойным.

– Надолго? – холодно бросил он, когда я попыталась боком, почти не дыша, прокрасться мимо него к выходу.

Я потерялась. Его тон не предполагал сочувствия, в нем был только лед.Надолго ли я тут!? Естественно он не особо рад,что я занимаю его комнату.

Сглотнув, я почувствовала, как вязкий привкус страха ,будто осел в горле, мешая вдоху.

– Нет, я просто… – я замерла, глядя в его затылок. Слова застревали в горле, превращаясь в сухие обрвыки. – Я тут не надолго, – виновато выдохнула я, сама не понимая, за что извиняюсь. За свое присутствие в их доме? Или за то, что выжила?

Он молчал. Эта тишина была хуже его холода – она была абсолютно пустой, словно он вычеркнул меня из реальности сразу после того, как задал вопрос.

– Роуэн, я понимаю… – начала я оправдываться, сделав робкий шаг в его сторону.

Но он не стал слушать. Резко встав, Роуэн направился к лестнице. Он прошел мимо меня, обдав запахом холодного ветра и какой-то скрытой ярости, и начал подниматься наверх, даже не обернувшись на мой неоконченный шепот.

Я провожала его взглядом, пока звук его шагов не затих на втором этаже. Тишина вернулась, но теперь она была тяжелой, как свинец. Выдохнув, я поплелась к двери. Дом ждал меня, но путь к нему казался еще длиннее и более пустым, чем прежде.

Я проклинала себя ,за свою же трусость перед ним.

На улице было прохладно. Сырой воздух, пропитанный запахом прошедшего дождя, мгновенно отозвался колючими мурашками на моей коже. Перейдя через пустую, залитую лунным светом дорогу, я замерла напротив своей двери.

Рука по привычке протянулась к цветочному горшку – пальцы нащупали холодный металл ключа. Замок поддался с тихим, жалобным стоном. Руки чертовски дрожали – то ли от ночного холода, то ли от невыносимой боли, которая теперь всегда была со мной.

Я замерла у двери, прислонившись спиной к прохладному дереву. Тишина в доме была другой – она не была пустой, она была удушающе тяжелой, наполненной невидимыми частицами прошлого. Здесь до сих пор пахло маминым парфюмом – легкий цветочный шлейф, который время еще не успело стереть. Положив ключи на тумбочку, я неспешно, почти не дыша, пошла на кухню.

Я не была здесь с той самой секунды, как мы закрыли эту дверь два месяца назад. Лори забрала самое необходимое, но большая часть моих вещей осталась здесь, застыв в вечном «вчера».

На кухонном столе время остановилось в самом нелепом и жестоком месте. Недоеденный омлет, который папа приготовил в то утро, превратился в заветренный, серый комок на тарелке – памятник нашей спешке. Рядом стоял его стакан: на дне остался засохший рыжий ободок от апельсинового сока, сохранивший форму его последнего глотка.

Я протянула руку, но не решилась коснуться стекла. Оно казалось священным и одновременно ядовитым.

Мамина газета так и лежала на углу стола, сложенная на середине статьи о садоводстве. Страница чуть пожелтела от света, бившего из окна все эти два месяца. Казалось, стоит мне отвернуться, и я услышу шорох бумаги – мама вернется, чтобы дочитать про свои любимые гортензии. На столе в привычном беспорядке были разбросаны мои учебники; в одном из них всё еще торчал яркий стикер-закладка на параграфе, который мне казался тогда таким важным. Господи, какой глупостью теперь выглядела эта геометрия…

Этот дом был музеем одного обычного утра, которое стало последним. Каждая вещь здесь была заряжена жизнью, которой больше нет. Моя куртка, небрежно брошенная на спинку стула, всё еще хранила форму моих плеч.

Дом не просто молчал. Он требовал объяснений. Он спрашивал, где все те люди, которые должны были вернуться к ужину.

Вытерев соленые слезы, которые жгли щеки, я побрела вверх по лестнице в комнату родителей. Каждый скрип половицы под моими ногами звучал как стон – дом узнавал меня, но я уже не узнавала себя в этом застывшем во времени пространстве

Незаправленная кровать замерла в ожидании хозяев. В лунном свете, пробивающемся сквозь щели в жалюзи, она казалась единственным безопасным местом во вселенной.

Забравшись под одеяло, я сжалась в комок, пытаясь просто не развалиться на части. Душевная боль в этот момент стала почти физической – казалось, под кожу медленно вгоняют огромные раскаленные иглы.

– Мама… – простонала я в подушку, которая всё еще хранила едва уловимый запах дома.

В детстве я часто пробиралась к ним в комнату под утро и засыпала между ними, чувствуя себя абсолютно защищенной. Сейчас это одеяло было всем, что у меня осталось. Не помню, как провалилась в тяжелое забытье. Родной дом невозможно заменить – даже если он превратился в склеп, в нем всё равно было легче дышать, чем в чужом тепле.