Читать книгу На том краю темноты - - Страница 6

Изнанка тишины.

Проснувшись, первым делом спешно взглянула на часы.Половина двенадцатого. Я задержалась тут слишком долго.

Солнце, ставшее предательски ярким, безжалостно освещало пыль в родительской спальне. Вскочив, я лихорадочно заправила кровать – словно заметая следы своего пребывания в склепе.

Вернувшись к себе ,я собрала немного вещей и сгребла учебники в рюкзак.

Проходя мимо ванной, взгляд зацепился за отражение в зеркале.Остановившись делаю шаг назад.

Это словно была не я.

Зайдя внутрь маленькой комнаты,я долго стояла перед зеркалом, вглядываясь в отражение, которое казалось мне чужим. Я ждала, что на меня посмотрит та Керри, чьи глаза искрились от глупых шуток Дэни, но из-за холодного стекла на меня глядело бледное привидение.

Горе не просто разбило мне сердце – оно переписало моё лицо.

Мои скулы, раньше мягкие и девичьи, теперь остро выпирали, обтянутые почти прозрачной кожей. Лицо осунулось, потеряв те краски, которые раньше казались естественными. Я выглядела так, будто из меня выкачали весь свет, оставив только серые тени под глазами – глубокие, синеватые провалы, которые не смог бы скрыть ни один сон в мире.

Я коснулась пальцами своей нижней губы. Она пересохла и потрескалась, потому что я разучилась улыбаться. Мои волосы, когда-то густые и живые, теперь безжизненными прядями обрамляли лицо, лишенные всякого блеска.

Но страшнее всего были глаза. В них больше не было того любопытства, с которым я смотрела на мир. Они стали похожи на два мёртвых озера, на дне которых осел тяжелый, непроглядный ил. Я смотрела в собственные зрачки и не видела в них жизни – только отражение пустой ванной комнаты и немой вопрос: «Кто ты теперь?»

Я выглядела на десять лет старше и одновременно – как потерявшийся ребенок, которого забыли забрать из торгового центра после закрытия. Горе лишило меня возраста. Оно сделало меня прозрачной.

Мне казалось, что если я сейчас надавлю на кожу чуть сильнее, она просто рассыплется пеплом под моими пальцами, обнажив пустоту, которая теперь была моим единственным содержанием.

Я резко включила кран. Ледяная вода с ревом ударила в раковину, разрывая стерильную тишину дома. Я зачерпнула её полными ладонями и с силой плеснула в лицо. Один раз. Второй. Третий. Холод обжег кожу, выбивая из легких застоявшийся воздух.Я терла лицо пока оно не покраснело.

Но отражение не менялось. Ледяная вода, капающая с подбородка, не смывала синеву под глазами. Острые скулы всё так же резали воздух. Я была похожа на сломанную фарфоровую куклу, которую кто-то небрежно бросил в пыль, а теперь пытается привести в порядок.

Я схватила щетку и начала яростно расчесывать спутанные волосы. Я дергала их, не жалея себя, до слез в глазах, наслаждаясь этой живой, острой болью. Она была реальной. Она была лучше, чем эта бесконечная вата в голове.

Я смотрела на свои покрасневшие щеки, на капли воды, стекающие по подбородку, и чувствовала, как в груди начинает закипать темное, горячее пламя.

Щетка вгрызалась в спутанные колтуны с глухим, сухим треском. С каждым рывком кожу головы обжигало, но я лишь сильнее сжимала челюсти. Внутри было тесно от этой тихой, густой ярости – она не требовала крика, она требовала разрушения.

Я хотела вычесать из этих волос запах больничных коридоров. Выдрать вместе с прядями липкий страх, который пропитал каждую чешуйку. Я дергала снова и снова, глядя, как на расческе остаются клочья – мои, живые, но теперь кажущиеся мертвой паклей.

В какой-то момент щетка намертво застряла в узле на затылке. Я потянула – рука задрожала от напряжения, кожа натянулась до предела, но узел не поддался. Он держал меня, как старый якорь.

Я замерла, тяжело и рвано дыша через нос. Гнев, минуту назад кипевший в жилах, вдруг осел, превратившись в тяжелый, холодный свинец.

Рука медленно опустилась к ящику. Пальцы нащупали тяжелый металл ножниц.

Я подняла их, чувствуя непривычный вес. В зеркале блеснуло холодное лезвие, перечеркнув мое лицо пополам. В горле стоял колючий ком,но глаза оставались сухими. Плакать было нечем – внутри выжженная пустыня.

Первый жест был резким. Холодная сталь сомкнулась на пряди.

Светлый локон скользнул по моей шее, щекоча кожу, и безжизненно упал в раковину, закручиваясь вокруг слива.

Я почувствовала, как вместе с ними осыпаются мои воспоминания.С каждой упавшей прядью.

Все радостные дни, шутки, смех. Тепло маминых рук, тонкий запах её миндального крема, сладкий шлейф парфюма…

Светлые локоны один за другим падали на холодный кафель, словно лишая меня связи с прошлым. С тем, чего я больше никогда не смогу коснуться.

Я двигалась методично, почти механически. Ножницы вгрызались в гущу волос, оставляя после себя рваные, неровные края. Я видела, как обнажается моя шея – тонкая, беззащитная, как у птицы.

Когда последний длинный локон коснулся кафеля, я разжала пальцы. Ножницы с глухим звоном ударились о дно раковины.

Я снова посмотрела в зеркало. Рваная, короткая стрижка сделала мое лицо еще более острым. Пряди торчали в разные стороны, лишенные всякого порядка, но теперь в отражении была правда. Я больше не пыталась казаться нормальной.

Я была изуродована внутри – и теперь была изуродована снаружи.

Секунды складывались в минуты, пока взгляд был прикован к результату этого безумия.Раковина была забита светлыми, безжизненными прядями. Они выглядели как нечто чужеродное.

Грудную клетку внезапно сдавило,от подступающих слез.

Ноги не выдержали, я обессиленно рухнула на пол. Пальцы коснулись разбросанных волос, и в этот момент вся накопленная за два месяца боль вырвалась наружу. Я рыдала так, как не рыдала даже на похоронах – до хрипа, до пустоты в легких.

В какой-то момент слезы перестали быть слезами – осталось только дерганое дыхание и тупая боль в горле. Тело все еще сотрясалось, но внутри уже было пусто, будто всё важное вытекло вместе с ними.

Когда все закончилось, осталась только сухая, звенящая тишина. Я поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Лицо горело, глаза опухли, но внутри наконец-то стало тихо. Вата в голове исчезла, оставив после себя ледяную ясность.

Когда я возвращалась,у дома Нейтонов стояла патрульная машина, и её красно-синие огни, хоть и выключенные, заставили мое сердце пропустить удар.

– Боже, Керри! – Лори бросилась ко мне, едва я переступила порог. Она обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась. – Ты в порядке?! Мы так испугались… тебя не было в комнате…

– Я ходила за книгами, – я приподняла рюкзак, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Керри! – Джек с разбега врезался в мои колени, едва не сбив с ног.

– Слава богу, ты жива! – голос Лори сорвался. Она осторожно, почти в ужасе, коснулась моих изуродованных волос. – Керри… милая… твои волосы?—я видела ее взгляд, она видела мои заплаканные глаза,и ей самой было больно.

– Решила сделать стрижку, – сухо ответила я, глядя в пол.

– Я же говорил, что не стоит паниковать раньше времени, – Фрэнк подошел и мягко положил руку на плечо жены, хотя его собственные глаза выдавали крайнее напряжение.

– Лори, прости меня. Я не подумала… – искренне прошептала я. В этот момент до меня впервые дошло, насколько глубоко эти люди впустили меня в свое сердце. Им было не всё равно.

–Что ты,все в порядке,—она снова обняла меня.

Коп, сидевший за столом, поднялся, поправляя ремень.

– Ну, раз пропажа нашлась, мне пора.

– Питер, прости, что зря выдернули, – Фрэнк виновато пожал ему руку.

– Да брось, – коп понимающе улыбнулся и хлопнул Фрэнка по плечу. – У меня самого есть дочь. Главное, что всё обошлось.

Пока Фрэнк провожал офицера, мой взгляд невольно метнулся к Роуэну. Тот сидел на диване, неподвижный, как изваяние. В каждой линии его фигуры читалась пугающая отстраненность – казалось, происходящее его совершенно не касается.

Этот парень знал, где я нахожусь, но предпочел промолчать. Пока родители метались в панике, Роуэн просто наблюдал, и сейчас, в эпицентре созданного им хаоса, в его молчании чудилось едва скрытое торжество. От его спокойствия меня начинало подташнивать.

Пока Фрэнк провожал офицера, мой взгляд зацепился за Роуэна. Он сидел на диване, неподвижный, как изваяние. Он выглядел отстраненным,будто ему и дела нет. Он знал, где я, и промолчал, наблюдая за паникой родителей, и теперь упивался этим хаосом.

Взгляд пришлось спешно отвести.Я не смотрела на Роуэна,не из гордости, а потому что у меня не было сил выносить его безразличие. Внутри было так пусто, что даже злость не могла там зацепиться. Если полтора года назад его слова о «собачонке» вызывали у меня желание спорить и доказывать свою значимость, то сейчас… сейчас мне было всё равно. Пусть считает меня кем угодно. Глупой, навязчивой, нелепой. У меня просто не осталось сил, чтобы бороться за его внимание

– Ты голодна? Пойдем, я накормлю тебя, – Лори потянула меня на кухню, стараясь переключить внимание.

– Больше так не делай! – строго заявил Джек, усаживаясь напротив меня за стол. – Ты обещала, что мы соберем пазл.

Лори слабо улыбнулась, наливая мне кофе.

– Обязательно соберем, – я протянула руку и взъерошила его волосы.

Он нахмурился, смешно раздув ноздри, готовый взорваться праведным детским гневом, но в следующую секунду его лицо озарилось широкой улыбкой.

– Вот и славно! – подытожил малыш.

Я невольно усмехнулась. Глядя на Джека, я подумала о том, насколько он на самом деле сильнее и взрослее меня. Он не боялся терять свои игрушки, не боялся требовать внимания. Он просто жил. А я всё еще стояла на пепелище, пытаясь отрезать себе путь назад.

В дверь постучали – мягко, едва слышно, но в этой тишине звук показался оглушительным. Лори вошла медленно, неся две кружки, от которых поднимался ароматный пар. Она не стала зажигать свет, оставив комнату в спасительном полумраке, и молча села на край кровати.

Какое-то время мы просто сидели в темноте. Я чувствовала её присутствие – спокойное, надежное, лишенное той удушающей жалости, от которой хотелось сбежать.

– Я знаю, что сейчас любые слова кажутся тебе колючими, – тихо начала она, глядя не на меня, а куда-то в пространство перед собой. – И я не буду говорить, что всё наладится. Иногда мир просто ломается, и мы стоим посреди обломков, не зная, как собрать их обратно.

Она протянула мне кружку. Тепло керамики обожгло мои ледяные ладони, и это было первое приятное ощущение за весь вечер.

– Знаешь,Керри… – Лори вздохнула, и в её голосе проскользнула едва заметная дрожь. – Когда я потеряла первого мужа, я неделю не могла смотреть в зеркало. Мне казалось, что если я увижу своё отражение, я окончательно пойму, что я жива, а его больше нет. И эта несправедливость душила меня. Я ненавидела каждую свою черту, каждое напоминание о том, кем я была рядом с ним.

Взгляд медленно скользнул к Лори. Эта правда никак не вязалась с её привычным образом: в моих глазах она всегда оставалась воплощением стабильности, непоколебимой скалой, о которую разбивались любые штормы. Оказывается, у этой идеальной брони тоже были трещины

Она осторожно коснулась моей руки.

Я напряглась, ожидая жалости, но Лори лишь едва заметно улыбнулась.

– Милая, – тихо произнесла она, – у тебя удивительно красивая линия шеи. И эти скулы… Раньше за каскадом волос этого не было видно. Тебе идет эта дерзость, Керри. В этом есть какая-то… настоящая сила.

Я горько усмехнулась, коснувшись рваного, колючего края у самого уха.

– Сила? Это выглядит как катастрофа, Лори.

– Любая перемена сначала выглядит как катастрофа, – она отставила кружку и чуть подалась вперед. – Но у этого образа есть потенциал. Это как… чистый лист. Слушай, я не настаиваю, но у меня в ванной есть отличные парикмахерские ножницы. Если хочешь, мы можем просто чуть-чуть подровнять края. Не менять ничего, не укорачивать сильнее. Просто сделать линии четче, чтобы это выглядело не как случайность, а как твой выбор.

Я посмотрела на неё. В полумраке её глаза светились искренним желанием поддержать, не переходя границ.

– Ты думаешь, это можно спасти? – прошептала я.

– Я думаю, что из этого можно сделать что-то чертовски крутое, – Лори подмигнула мне, и в этом жесте было столько простого, человеческого тепла, что я наконец кивнула.

Мы перешли в ванную. В этот раз свет был мягким. Лори накинула мне на плечи старое полотенце и начала работать. Она не причитала над каждой срезанной прядью. Она действовала уверенно и быстро, превращая мои рваные «обрубки» в стильное каре..

Когда она закончила, я посмотрела в зеркало. Из него на меня глядела незнакомка. Короткие пряди открывали лицо, делая взгляд пронзительным, почти хищным. Это больше не была «девочка-катастрофа». Это была Керри, которая выжила и которой было плевать на чужое мнение.

–Ты просто красотка,—улыбнулась женщина.

– Спасибо, Лори, – искренне сказала я, глядя на её отражение.

– Тебе спасибо, что доверилась, – она мягко сжала мое плечо. – Иди спи. Завтра они все просто потеряют дар речи.