Читать книгу На том краю темноты - - Страница 4

Эхо прошлого

В пять вечера дом стал слишком тесным. Стены будто начали сдвигаться, выталкивая меня наружу, туда, где воздух еще не был пропитан запахом чужой жизни и жалости

Дверь на задний двор поддалась с тихим вздохом. Я сделала шаг за порог, и первый же вдох оказался болезненным. Воздух после дождя был таким густым, влажным и наполненным запахами озона и мокрой коры, что он буквально резал легкие. Казалось, мои легкие разучились дышать чем-то, кроме застоявшегося комнатного тепла.

Я медленно дохромала до бассейна. Ортез тихо клацал по бетонным плитам, нарушая тишину сада. Вода в бассейне была неподвижной, темно-синей, усыпанной редкими желтыми листьями,похожими на затонувшие кораблики.

Шезлонг под моим весом издал жалобный скрип. Взгляд сам собой потянулся к пустым креслам вокруг – безмолвным свидетелям того, что нас здесь больше нет. Я села на край шезлонга, глядя на пустые кресла вокруг.

Раньше, в «той» жизни, мы часто собирались здесь всей семьей.

Я закрыла глаза, и реальность тут же начала истончаться, уступая место воспоминаниям. На мгновение мне показалось, что я чувствую запах папиного маринада – смесь розмарина и дыма, и слышу звон маминого смеха, который всегда был выше и чище любой музыки. Я видела, как папа, в своем дурацком фартуке с надписью «Шеф-повар выходного дня», мастерски управляется с грилем, а мама носится вокруг стола, отчаянно пытаясь спасти салфетки от ветра.

В той жизни солнце всегда грело иначе. Хью вечно пытался толкнуть меня в бассейн, а я, визжа от восторга и напускного возмущения, пряталась за папину спину. Мы были не просто семьей – мы были целой вселенной, внутри которой всегда было безопасно. Я помню ощущение липких от арбуза пальцев и прохладу воды на лодыжках. Я была… живой. Я была частью чего-то целого.

Но порыв ветра ударил в лицо, и иллюзия лопнула с сухим треском.

Я открыла глаза.

Всё исчезло. Не было ни дыма от гриля, ни шутливых перепалок, ни тепла. Передо мной лежала лишь холодная, неподвижная гладь воды в бассейне – свинцово-серая под стать небу. Вместо маминых ярких салфеток по плитке лениво перекатывался сухой лист.

Реальность была оглушительно тихой. Чужой забор, поставленный соседями в прошлом году, теперь казался мне стеной тюрьмы. Место, которое раньше было наполнено жизнью, превратилось в декорацию к фильму, съемки которого давно прекратились. Актеры ушли, свет погас, а я осталась сидеть в пустом зале, досматривая титры.

В этой новой реальности не было запаха маринада. Здесь пахло только мокрым бетоном и одиночеством. Я протянула руку к соседнему креслу, словно надеясь коснуться маминого плеча, но пальцы наткнулись лишь на холодную, шершавую ткань обивки, пропитавшуюся влагой.

Никого. Только я и эта бесконечная серая вода, в которой больше никто не хотел искупаться.

– Керри? – тихий голос позади заставил меня вздрогнуть и оглянуться.

Рядом стоял Джек. В руках он держал пластмассового робота, у которого печально болталась одна рука. Малыш смотрел на меня серьезно, без тени той давящей жалости, которой меня окружали взрослые.

– Он перестал сражаться, – Джек протянул мне игрушку. – Ты ведь носишь броню, ты должна знать, как починить его руку.

Я взяла робота и осмотрела его.

Аккуратно вставив шарнир на место до негромкого щелчка.

– Готово. Теперь он снова в строю, – я попыталась выдавить подобие улыбки.

Глаза Джека загорелись. Он схватил меня за пальцы своей маленькой, липкой от сока ладошкой.

– Пошли! У меня там катастрофа. Пазл рассыпался, и я не могу найти хвост динозавра. Дэни сказал, что ты умная, ты найдешь.

Я не успела возразить. Он тянул меня с такой настойчивостью, которой невозможно было противостоять. Мне пришлось встать и, тяжело опираясь на него и на перила, подняться по лестнице к нему в комнату.

Комната Джека была завалена игрушками, но посреди ковра действительно лежал гигантский пазл – сотни пестрых кусочков, которые казались мне хаосом. Мы опустились на пол. Моя больная нога ныла, вытянутая на ковре, но Джек этого не замечал. Он просто совал мне в руки фрагменты картона.

– Вот этот! Смотри, тут чешуя!

Следующий час прошел в странном забытьи. Я сидела на полу, перебирая кусочки пазла, и это монотонное занятие неожиданно успокаивало. В комнате Джека не было вакуума. Здесь было шумно, пахло карандашами и детским мылом.

Мы болтали о его садике,о друзьях,о том что он хочет собаку,но родители против.

Что не любит брокколи.О том как они ездили в зоопарк.О всякой ерунде.С ним я забываюсь.Мне не так больно.

– Нашла, Джек. Вот твой хвост, – я протянула ему нужную деталь.

Он радостно взвизгнул и приладил кусочек на место. В этот момент я поймала себя на мысли, что за последний час я ни разу не подумала о тишине.

Когда я подняла взгляд от пазла, воздух в легких внезапно превратился в густой свинец.

В проеме стоял он.

Роуэн!?

Мир вокруг меня на секунду схлопнулся.

Я забыла, как дышать. Шок прошиб меня от макушки до кончиков пальцев. В голове зашумело: Роуэн!!? Это правда он!? Здесь!? Так близко!?

Его взгляд – темный, колючий, совершенно непроницаемый – прошелся по мне, как сканер. Он задержался на моем бледном лице, на мешковатой кофте, в которой я тонула, и, наконец, упал на мою ногу. На этот уродливый, массивный ортез, который выставлял мою инвалидность напоказ.

По щекам пополз жар, захотелось провалиться сквозь землю. В его глазах не было ни радости встречи, ни даже отголосков старой дружбы – только холодная, колючая стена.

Это был не тот мальчишка,которого я помнила. Передо мной стоял мужчина – высокий, широкоплечий, в черной футболке, перепачканной маслом, и с таким выражением лица, будто его только что заставили смотреть на крушение поезда.

Мои пальцы, сжимавшие картонный кусочек пазла, онемели. Он болезненно впился в кожу.

Сердце, которое два месяца едва билось в ритме замедленного пульса, вдруг сделало яростный, болезненный толчок, ударив в ребра.

Я пялилась на него наверное вечность,но опомнившись спешно отвела взгляд,не зная на что смотреть.Мысли метались из угла в угол.

Меня накрыло волной противоречий, от которых закружилась голова. С одной стороны, внутри всё болезненно сжалось от дикой, почти невыносимой тоски – мне хотелось сорваться с места, забыть про ортез и просто убедиться, что он настоящий. Спросить как его дела,как он?

А с другой – навалилась удушающая неловкость. Мне стало стыдно. Стыдно за свою беспомощность, за эту железную конструкцию на ноге, за свою бледность и за то, что я теперь живу в его доме на правах «бедной сиротки».

Он был моим лучшим другом. И он же был для меня абсолютным незнакомцем.

Между нами стояло не просто время. Между нами была лишь тишина. Я смотрела на него и не знала, имею ли я право улыбнуться ему, или мы теперь – две разные вселенные, которые столкнулись по ошибке.

Роуэн не шевелился. В его глазах отражалось то же самое: шок, смешанный с чем-то похожим на гнев и глубоко спрятанную боль.

Джек заметил брата,и радостоно понесся к нему на руки.

– Роуэн! Смотри, Керри нашла хвост! – радостный крик Джека прорезал тишину, как нож – натянутую струну.

Звук его имени, произнесенный вслух, подействовал на меня как пощечина. Я быстро опустила голову, пряча лицо за волосами, и судорожно вцепилась в край ковра. Вакуум, который Джек так успешно разрушал последний час, вернулся, но теперь он был другим. Он был наполнен электричеством и невысказанными словами, которые застряли у нас обоих в горле полтора года назад.

Я чувствовала его взгляд на своей макушке. Он не уходил. И это молчание было громче любого крика.

–Я …пойду…,– с трудом встав произнесла я,почти не слыша своего голоса.

Я рванула к выходу, но травмированное колено, затекшее от долгого сидения на полу, отозвалось резкой болью. Я пошатнулась, едва не задев плечом дверной косяк.

– Керри! Куда ты? – Джек, соскочив с рук брата, бросился за мной и вцепился в подол моей толстовки. – Мы же не доделали! Тут еще лапа осталась и… и ухо! Посмотри!

Он размахивал в воздухе деталью пазла, преграждая мне путь. Его маленькое личико было полно искреннего недоумения. В его мире всё было просто: если ты начал собирать картинку, ты обязан ее закончить. Он не понимал, что моя картинка рассыпалась на части давным-давно, и никакие кусочки картона не склеят её обратно.

– Джек, милый, мне… мне нужно идти. Потом обязательно доделаем, – я выдавила из себя подобие голоса, который больше походил на шелест сухих листьев.

Я не смела поднять глаз. Роуэн стоял всего в двух шагах – я видела его тяжелые ботинки и край джинсов. От него исходил жар, который, казалось, выжигал весь кислород в этом узком коридоре.

– Ну еще пять минуточек! – канючил Джек, дергая меня за одежду. – Ро, скажи ей! Пусть она останется!

– Джек, отпусти её, – голос Роуэна прозвучал низко и пугающе спокойно. В нем не было привычной злости, только странная, вибрирующая натянутость. – Я помогу тебе, – он прошел в комнату и сел перед пазлом.

Этот голос стал для меня финальным ударом. Пространство вокруг сузилось до размеров комнаты, а время просто перестало существовать. Я замерла, не в силах сделать даже вдох. Это был не тот голос из моих воспоминаний – звонкий, часто срывающийся на смех. За полтора года он изменился: стал глубже, обрел пугающую хрипотцу и ту ледяную тяжесть, от которой по коже пробежал мороз.

Звук прошил меня насквозь, коснувшись нервных окончаний, о существовании которых я и не подозревала. В голове вспыхнули сотни кадров: наши прогулки, его шепот на ухо,смех, шутки и те последние, злые слова перед исчезновением. Казалось, мой организм узнал его раньше, чем разум – внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел, а крики Джека стали лишь далеким фоном.

Его тон – отстраненный, пропитанный скрытым ядом – обжег меня сильнее, чем если бы он закричал.

«Отпусти её…» Эти слова вонзились в спину осколками стекла. Он напомнил мне, что между нами не просто тишина, а выжженная земля. Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Каждое слово Роуэна ощущалось физически, словно он касался моей обнаженной кожи ледяными пальцами. Ноги стали ватными, и я испугалась, что если не сбегу сейчас, то упаду прямо к его ногам.

Этот голос был доказательством: призрак обрел плоть. Мой Роуэн – мой лучший друг и мой личный палач – действительно вернулся. И он всё еще умел причинять боль, даже не повышая голоса.

Холод его интонации ударил точнее пули. Я почувствовала, как пальцы Джека разжались, ощутив мое резкое напряжение.

– Прости, Джек, – прошептала я, не глядя ни на кого из них.

Я буквально выскочила в коридор, почти переходя на бег, несмотря на протестующий хруст в колене. Коридор казался бесконечным лабиринтом. За спиной было слышно,как Джек что-то разочарованно крикнул мне вслед, но я не обернулась. Мне нужно было скрыться. Спрятаться за любой закрытой дверью, где не будет этого пронзительного взгляда, видевшего меня насквозь – со всеми моими шрамами и страхами.

Я влетела в свою комнату и прижалась спиной к двери, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Полтора года тишины – и вот он здесь, в десяти метрах, дышит тем же воздухом.

Медленно разжав ладонь, я посмотрела на смятый кусочек пазла – тот самый «хвост». Я не смогла оставить его там. Не смогла оставить его Роуэну.

Когда первый шок начал отступать, на смену оцепенению пришла обжигающая ярость.

– Придурок, – прошипела я, сжимая кулаки до белизны в костяшках.

Дэниэл. Мой «заботливый» друг Дэниэл, который всё это время строил из себя мою главную опору. Он ведь знал. Он не мог не знать, что Роуэн вернулся. Они общались всё это время, пока я заново училась ходить и дышать.

Злость на Дэна была почти осязаемой. Он бросил меня под танк, даже не предупредив. Он знал, что появление Роуэна разрушит мой хрупкий мир, и всё равно решил устроить этот «сюрприз».

Дрожащими пальцами я выудила телефон из кармана и набрала номер Дэниэла. Гудки казались бесконечными, каждый из них бил по вискам, как молот. На пятый раз в трубке наконец щелкнуло.

– Что случилось?! – раздался его голос, в котором слышалось явное замешательство.

– Почему ты не сказал?! – прошипела я в трубку, инстинктивно вжимаясь в дверь и прислушиваясь к звукам в коридоре. Я до смерти боялась, что Роуэн может стоять за дверью и слышать каждое мое слово.

– О чем? Кер, я немного занят, давай попозже поговорим…

– Роуэн! – перебила я, задыхаясь от собственной ярости. – Почему ты не сказал, что он приехал?! Что он здесь, в этом чертовом доме?!Почему мне никто ничего не сказал!?

Дэниэл замолчал. Эта тяжелая, вязкая тишина в трубке была красноречивее любого признания. Он знал. Он прекрасно знал, как много сил я потратила, чтобы собрать себя по кускам после исчезновения Роуэна. Знал, как важна для меня была эта информация. И он просто позволил мне выставить себя дурой перед ним.

– Керри, слушай… давай потом, – его голос стал каким-то виноватым, но в то же время поспешным. – Я правда очень занят сейчас. Мы всё обсудим, обещаю.

– Я тебя прибью! – прорычала я, чувствуя, как слезы бессилия закипают в глазах. – Слышишь? Я с тобой не разговариваю! Год!

Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа, и со всей силы швырнула телефон в угол кровати. Тот мягко спружинил и затих.

– Предатель… – выдохнула я, закрывая лицо руками.

Всё это время я думала, что Дэни на моей стороне. А оказалось, что они по-прежнему играют в одной команде, где для меня места нет. Меня оставили за бортом, даже не посчитав нужным предупредить о надвигающемся шторме.