Читать книгу Подземелья и чувства - - Страница 10

«Ах, помню то время после запретного поцелуя. Я словно выпала из собственной жизни.

Целую неделю я не ходила на тренировки. Мать пыталась выяснить, в чем дело – ведь буквально пару дней назад я рвалась туда с воодушевлением, – но я лишь отмахивалась. Говорила, что сосредоточусь на других уроках. Она даже временно перестала быть недовольной.

Хотя я и продолжала учебу, мысли постоянно улетали. Я часто вспоминала ту ночь: дуэль, поцелуй, ощущения, прозрение. Я снова и снова возвращалась к тому моменту, прокручивая его до изнеможения, пытаясь вытащить из поведения Д’алгорта хоть какую-то логику.

Мысль о том, что у него ко мне могут быть чувства, казалась невозможной. В моем сознании между этим парнем и любыми романтическими чувствами стоял жесткий, непробиваемый запрет. Он же Наскаари, да еще и истинный – сбоя в этом случае быть не могло.

На меня накатывал жар. Тревожные мысли подбрасывали идеи: может, это была игра, и Д’алгорт меня проверял? Может, потом он сообщил Совету или матери Верховной, что я провалила проверку и никогда не смогу переродиться? Эти мысли были всепоглощающими, подавить их можно было, только выдернув меня из бесконечного круга размышлений.

– Элиша, я вижу, что ты отвлекаешься. Твой разум беспокоен, – лишь и повторял учитель по духовным практикам, пока я сидела в позе лотоса, ощущая, как каменный пол холодит колени, а легкий сквозняк надоедливо треплет волосы. Остальные уже успели сменить позицию, а я все боролась с собственным сознанием.

Хезара и Шенда тоже присутствовали на занятии. Они были тихими, как и все остальные ученики, но в их движениях чувствовалась уверенность и отточенность. Порой их косые взгляды задерживались на мне чуть дольше, чем нужно, острые и хищные, словно напоминая: в общине, и особенно на уроке медитации, мне не место. Я уловила это, слегка сжала губы, но внутренне оставалась равнодушной – слишком много других мыслей крутилось в голове, чтобы тратить энергию на чужие осуждения.

Эта попытка отвлечься через медитацию быстро показала свою несостоятельность. На радость злюкам из Троицы, я больше ни разу не посетила духовные практики. На том единственном занятии мне приходилось прикладывать в десять раз больше усилий, чтобы сосредоточиться, чем всем остальным. Но главное – я попробовала.

Потом я посетила пару занятий по плетению. Мы создавали амулеты и талисманы, что-то вроде особенной вещи для каждого. Я тогда под руководством учителя соорудила себе подобие маленького амулета – широкие кольца с вплетенными металлическими нитями и крошечным камешком внутри, который, казалось, слегка тянулся к моей ладони, когда я закрывала глаза. Учитель хвалил аккуратность, но моя гордость была не из-за красоты изделия, а потому, что смогла на время удержать внимание, не растворившись в собственных переживаниях.

Пока я плела, я подсмотрела у других, как они закрепляют узлы, завязывают петли, и заметила, что несколько техник узлов можно применить не только для амулетов, но и для закрепления вещей, связывания канатов или ловушек. Я даже тихо потренировалась завязать невидимую петлю, которая легко распутывалась, но держала крепко, и это дало мне странное чувство уверенности, будто я открыла маленький секрет.

В те дни уроки плетения стали чем-то большим, чем просто занятие – они стали тихой тренировкой ловкости пальцев и внимательности, двумя навыками, которые позже я буду использовать.

После уроков я сразу возвращалась домой, к книгам. В сумерках, под мерцанием свечей, я продолжала изучать мамины записи и свитки из библиотеки, особенно увлекаясь способами применения тех или иных зелий и настоев. Иногда мне приходилось читать одно и то же предложение несколько раз, теряя суть из-за отвлеченных мыслей.

Временами, на просторах общины, я пересекалась с Д'алгортом, но на дистанции. Мы встречались взглядами, когда я выходила с уроков, или шли по одной тропе, но я всегда ускоряла шаг, почувствовав его приближение. Я избегала Д'алгорта, мне было страшно и стыдно. Но все же тянуло к нему.

Постепенно чувства и мысли перестали наседать надо мной темной тучей, и я стала возвращаться на тренировочную площадку, в основном когда его не было. Я приходила и наблюдала за тем, как наставник Фейшитан тренирует бойцов. Эта группа была настоящими профессионалами, они тренировались много лет. Их тренировки были жестче и напористее. Беззвучные движения, точные удары, стремительные маневры. Натренированные Наскаари были как живые тени – безмолвная разрушающая сила, способная дать отпор любым врагам. В стороне, с тренировочным манекеном, я пыталась повторить что-то из их трюков, но самостоятельные попытки рядом с такими бойцами выглядели заведомо бесплодными. Однако наставник иногда замечал меня и кивал одобрительно, словно давая крошечные капли мотивации.

Когда же на площадку приходил Д'алгорт, внутри меня все еще что-то щемило. Я старалась не встречаться с ним взглядом, но всякий раз, когда позволяла себе посмотреть, оказывалось, что он уже наблюдает за мной. Д'алгорт будто следил за каждым моим движением, был моей тенью – и тело отзывалось помимо воли.

Бывало, мы сталкивались в оружейной, и ноги мгновенно делались ватными.

– Элиша, – вдруг его голос прорезал тишину склада. Мы оба стояли напротив инвентаря, и звук его голоса отразился от нависающего щита прямо мне в разум.

– Да? – ответила я, вернувшись в реальность, и отвернула голову к лестнице, чтобы избежать зрительного контакта.

– Я говорю, тебе достать какое-нибудь оружие?

Я поняла, что он обратился ко мне повторно, а я и не слышала. Я замешкалась, глаза бегали по начищенным клинкам, а в воздухе висел запах масла для металла. Боковым зрением видела его силуэт, слишком близкий, слишком реальный. Он ждал ответа, но слова застряли внутри.

Д'алгорт наконец отвел от меня взгляд и сделал шаг к полкам с кинжалами. Несколько секунд он водил руками над орудиями, приподнимая их, крутя в ладони, оценивая вес, баланс и длину лезвия. Каждый кинжал будто был ему знаком, будто хранил отпечаток множества рук, но его выбор остановился на одном – тонком, идеально сбалансированном, с черной рукоятью из закаленного дерева и едва заметной насечкой для пальцев. Лезвие блеснуло серебристой полосой на кончике, отражая свет кристаллов, и в нем угадывалась скрытая пружинистая упругость – будто оно жило своей жизнью, готовое подчиниться только тому, кто понимает его язык.

Он аккуратно снял кинжал с полки, провел пальцами по рукояти и легонько провернул лезвие. Затем медленно протянул оружие мне, держа на ладонях.

– Попробуй это.

Я нерешительно протянула руку к кинжалу. Он был красивый, без царапин и сколов; черная рукоять придавала оружию строгую, почти величественную простоту. Я коснулась рукоятки, и ненароком мой мизинец проскользнул по ладони Д'алгорта. Меня будто ударило молнией, и я резким движением схватила оружие и отдернула руку. Наши взгляды встретились, он выглядел совсем спокойным, мое прикосновение его не смутило.

– У меня тренировка через час, тебе нужна помощь? – спросил он как ни в чем не бывало.

Мне хотелось этого больше, чем когда-либо. Подольше задержать взгляд на его лице, понять, что он думает, почувствовать, как держать кинжал рядом с ним. Вернуть наши тренировки, вместе проводить время, хоть и в кругу других учеников. Но я не могла пока довериться ему, сомнения еще не отпустили меня окончательно.

– Спасибо, я сама.

Пока мы стояли в башне, без чьих-либо глаз, время будто замерло. Это уже стало обыденностью в моменты, когда мы были одни. Я не хотела прерывать наше уединение. Но душевный груз в тот момент перевешивал то теплое и доброе, что я к нему чувствовала. Все же преодолев себя, я вернулась на площадку и продолжила занятие в одиночестве.

Тренировка с кинжалом отличалась от работы с мечом: он был легче, податливее, требовал ловкости и точности. Но я не до конца понимала, как им верно овладеть.

Между попытками одолеть манекен я бросала быстрый взгляд на площадку в поисках Д’алгорта. Но его нигде не было. Бойцы уже заканчивали тренировку с наставником, и движение на площадке медленно стихало.

Солнце плавно скатывалось за верхушки деревьев, его теплый свет рассекал ветви, играя на камнях и траве, и нежно ложился на землю. Воздух был пропитан легкой древесной смолой, смешанной с прохладой приходящего вечера, и казалось, что каждое движение оставляет за собой невидимую дорожку света.

На площадку подходила новая партия учеников. Их негромкие разговоры и шаги наполняли пространство живым движением. Я вернула кинжал на место, привстав на кончики пальцев, чтобы дотянуться до полки, и отдалилась от площадки. Издалека, в окне второго этажа башни, я увидела знакомый темный силуэт. Похоже, это было любимое место Д'алгорта. Оттуда можно наблюдать и оставаться незамеченным. Контролировать и держаться на расстоянии. Быть наедине с собой рядом с заполненной площадкой.

Силуэт исчез, и вскоре сам Д’алгорт появился на площадке, словно из воздуха. Он начал тренировку, уверенно и спокойно, каждый его шаг и движение были отточены до совершенства. Я почувствовала, что мне пора уходить, и медленно направилась к дому, еще раз бросив взгляд на площадку, где свет вечернего солнца делал все вокруг одновременно мягким и отчетливо осязаемым.

Однажды днем, когда готовила обед, я услышала резкий звук из кладовой. Я дернулась и машинально схватилась за нож. Рука дрожала, но я сжимала рукоятку, готовая атаковать. Медленно прокравшись к двери, я прислушалась. Звук глухого хлопка, шуршания, затем тишина и шаги. Сердце заколотилось, когда звук стал ближе к двери, и я распахнула дверь одним движением.

– Тише! Это я, – попятившись назад, сказал Д'алгорт. Я отпрыгнула, а нож со звоном ударился об пол.

– Что… что ты здесь делаешь?! – воскликнув, я несильно толкнула его в грудь, направляя обратно в кладовку. Я зашла вместе с ним и закрыла дверь.

– Я пришел поговорить, – Д'алгорт приподнял руки, будто сдаваясь.

– Ко мне домой?! А если бы здесь была мама? – я говорила быстро, дыхание было учащенным, а глаза расширились.

Он смотрел на меня, и его взгляд был таким успокаивающим и теплым, что я постепенно смягчалась.

– Я знаю, что она сейчас в Совете. И у них собрание на несколько часов точно. – Он, похоже, ждал еще вопросов, но я лишь вопросительно на него глядела, высоко приподняв брови. – Мы можем переместиться? А то здесь не очень уютно.

Я испепеляла его взглядом еще несколько секунд, затем выдохнула, расслабив плечи, и открыла дверь. Проследовав в кухню, я тихо закрыла деревянные створки, чтобы никто с улицы не заметил нас. Воздух там был согрет мягким теплом очага, из котла поднимались струйки ароматного пара, который смешивался с запахом трав и воска свечей. Легкий сквозняк скользил по лентам и бусинам, свисающим с потолка, и тихонько их колыхал.

Д’алгорт осторожно шагнул вперед и сел на стул. Я склонилась над котлом, помешивая суп деревянной ложкой. Едва слышное бульканье и тихий звон подвешенных амулетов создавали размеренную, почти ритмичную тишину.

– Что готовишь? – непринужденно спросил он, развернув стул в мою сторону. Он положил локоть на стол, а сам откинулся на спинку.

– Ты пришел поговорить о кулинарии? – отозвалась я, не поднимая глаз.

Я нервно мешала суп, стараясь не поворачиваться к нему полностью, лишь иногда чуть наклоняя голову, чтобы уловить силуэт Д’алгорта боковым зрением.

– Нет, – он прочистил горло. – На самом деле, я хотел поговорить о том, что происходит. Со мной.

Я перестала мешать суп и отложила ложку, позволяя жидкости тихо колыхаться в котле. Тишина стала почти осязаемой, мягко обволакивая нас. Я оперлась на край кухонного стола, сложив руки на груди, и посмотрела на него.

– А что с тобой происходит? – неуверенно и вполголоса спросила я.

Д’алгорт потер нос, на мгновение отвел взгляд к углу, а затем вернул его ко мне. Я никогда не видела его таким: растерянным, уязвимым, почти юным в своей неуверенности.

– Послушай, – начал он, – я не могу говорить об этом ни с кем, кроме тебя. И никто не поймет меня так, как ты.

Мое недоумение точно было заметным. Д'алгорт пришел ко мне поговорить о секретах?

– Я… тебя слушаю, – плавно пройдя вдоль обеденного стола, я села на дальний от Д'алгорта стул.

– Все знают, что ты… чувствуешь. У тебя есть эмоции.

Он прервался. Я кивала, подначивая продолжить повествование. Суп в котле начинал нешумно закипать, подавая голос за нас обоих.

– И я бы хотел узнать, как ты с ними борешься, – закончил он, а затем вновь прочистил горло.

– Борюсь? В смысле, пытаюсь переродиться?

– Нет. Я не о том.

Д'алгорт встал с места и неспешно подошел к очагу. Он помешал суп и теперь сам пристроился у каменного стола. Этот жест был слишком домашним, почти интимным, и оттого пробежался по нервам.

– Я имею в виду, Элиша, если ты что-то чувствуешь и тебя это тяготит, как ты делаешь так, чтобы… это не тяготило?

– Ты пришел меня изучать?! – я резко встала с места и подошла почти вплотную к нему. Виски уже пульсировали, а челюсть сжалась.

Неужели мои мысли про то, что Д'алгорт меня проверял, оказались верными? И сейчас Совет отправил его на еще одну проверку?

– Нет, ты не так меня поняла! – быстро проговорил он и схватил меня за плечи. И новый разряд тока пробежал по моему телу. Я дернулась, но не отстранилась. Похоже, он ощутил, как мое тело стало напряженным, и его руки медленно опустились в прежнее положение.

Д'алгорт тяжело выдохнул. Он будто собирался с мыслями, подбирал слова, а я все больше поражалась тому, каким он предстал передо мной. Нерешительный, будто охваченный тревогой. Но… как такое возможно?

Он почесал затылок и продолжил:

– Я тебе доверяю. И я знаю, что ты не расскажешь никому об этом.

– Не расскажу о чем? – я говорила тише, злость сменилась смятением.

– Похоже, я что-то чувствую, – сказал Д'алгорт. Его голос был низким, теплым и взволнованным.

Я опешила. Суп уже кипел – мелкие капли вырывались через край и попадали на камень стола и на мою кожу, слегка обжигая. Я быстро отодвинула котел от жара, помешала суп и накрыла его крышкой. Это дало мне несколько спасительных секунд. А затем снова развернулась к Д'алгорту. Он молча наблюдал за мной и моей реакцией на последние слова.

– И… что это за чувства? – пытаясь удержать удивление внутри, я напрягла лицо.

– Я не знаю, как объяснить, – он оживился и начал активно ходить по кухне, останавливаясь то в углу, то у стола. – Это похоже на жжение, или покалывание, или давление… Оно появляется, и я не могу заглушить то, что происходит… там.

Д'алгорт с силой прижал ладонь к груди, пальцы заметно побледнели. Пытался подчинить телу то, что чувствовал, но все было тщетно.

– И в какие моменты это происходит? – я аккуратно сделала шаг в его сторону, когда он наконец остановился.

Он сглотнул, его губы напряглись, будто он не знал точно, нужно ли говорить дальше. Но, набрав воздуха в легкие, Д'алгорт все же произнес:

– Когда я вижу тебя.

Я осталась неподвижной, охваченная растерянностью: слишком много открытого, слишком мало понятного. Вихрь мыслей толкался в голове, пока я пыталась решить, как продолжить разговор.

– Ты… злишься на меня? Раздражен? На что это похоже?

– Нет, совсем нет! – он резко сделал шаг, помахал руками, а потом остановился. – Это не то, Элиша… Что-то приятное, и вместе с тем колющее внутри меня.

– Ну что ж…

Я лихорадочно перебирала в голове возможные вопросы. Подозрение, о чем он говорит, закралось, но я боялась спросить и ненароком отпугнуть его, поэтому действовала осторожно.

– Это что-то теплое, но колющее, – продолжила я. – И ты хочешь, чтобы это перестало тебя тяготить, верно?

– Да. То есть нет! Я не знаю, как верно тебе объяснить.

Я окончательно растерялась: слова Д’алгорта путались и сбивали с толку, а он сам, казалось, не до конца понимал, что хочет сказать. Он сделал шаг ко мне, сохраняя дистанцию, а мое сердце стало биться быстрее, будто предчувствуя каждый его жест.

– Ты уверен, что это чувства, а не просто боль в мышцах, например? Может, тебе сходить к целителю?

Д’алгорт замахал головой и тяжело выдохнул. Его движения были резкими, будто каждая часть тела пыталась выразить то, что разум еще не мог уложить в слова.

– Я думаю, ты была права. Я тогда чувствовал, – он запнулся, а меня что-то сжало изнутри, и жар прокатился по всему телу. – Уже чувствовал. Но смог это остановить. Физическая боль привычна – мышцы, раны – но чтобы терзало внутри… такого раньше не было.

– И тебе стало страшно? Точнее… это состояние было таким невыносимым, что от него хотелось избавиться? – тихо уточнила я, и слегка покачнулась в его сторону.

– Я мало чего боюсь, Элиша. Но это… меня удивило. Я растерялся. Но и одновременно… Мне хочется ощутить это еще раз, – Д'алгорт замолчал.

Его взгляд на мгновение стал стеклянным, словно он смотрел сквозь меня, а в его голове, похоже, метались тысячи мыслей, одинаково чужих и знакомых. Я была словно оглушена тем, что только что прозвучало. Сомнения цепляли, но видя его таким – стоящим наедине со мной, без привычной брони, открытым и уязвимым – я начинала доверять. Его страх, растерянность и беспомощность словно висели в воздухе и незаметно проникали внутрь. И вдруг стало ясно: мы вновь подошли к грани, шагнув за которую уже нельзя будет вернуться.

– Меня тянет к тебе. Я хочу оберегать и защищать тебя… – Он замялся, но слова вырвались дальше. – Касаться тебя, ощущать тепло кожи, то, как по тебе бегут мурашки от моего прикосновения. Я просто хочу быть рядом.

Я открыла рот, но ни звука не вышло. Тепло растеклось по телу, душа ликовала. Мои веки будто пылали, отчего немного проступали слезы, увлажняя глаза. Я схватилась за спинку стула, чтобы не потерять равновесие.

Кухня вдруг показалась слишком обычной для этих слов. Стол, утварь, ровная линия каменной кладки – все оставалось на своих местах, будто ничего не произошло, будто разговоры о чувствах здесь не происходят.

– Ты… влюблен в меня, Д'алгорт? – наконец вырвался вопрос, который висел в воздухе с самого начала нашего разговора.

– Я пытаюсь это выяснить, – сдержанно сказал он.

Его голос был теплым, обволакивающим, чуть дрожал, но осанка оставалась сдержанной. Линии лица то смягчались, то напрягались, мелькали вздрагивания, едва заметные движения – и все это говорило больше, чем слова. Ни один наскаариец, ни единая душа в этой общине никогда не выражала себя так открыто.

Я хотела, очень хотела продолжить разговор, но помнила, что я не закончила с делами. Появление Д'алгорта не входило в мои планы. Возвращение Акешинь было уже близко, оставалось закончить с готовкой и уборкой. Потому, с горечью, мне пришлось подводить разговор к концу, но у меня была идея.

– Завтра, после занятий, я прогуляюсь по лесу, у реки. А затем, когда станет совсем темно, приду в башню, к астролябиям, чтобы наблюдать звезды. Если там никого не будет, я оставлю на окне крошечный кристалл – ты увидишь его свет снизу и поймешь, что я там.

– Я буду, – не медля с ответом, сказал он.

– И мы… поговорим, – я замедлила слова, еще раз встретив его взгляд. – О чувствах».