Читать книгу Подземелья и чувства - - Страница 13

«Реальность вдруг стала неожиданно мягкой, почти обманчивой. Днем все оставалось прежним – привычные взгляды, выверенные движения, холодная сдержанность. Но ночью, вдали от чужих глаз, мир словно позволял себе иное дыхание.

После вечерних уроков я спешила к беседке – тихо, стараясь не привлекать внимания. Иногда я лгала матери, прикрываясь занятиями, и уходила к Д’алгорту. Мы гуляли по лесу, вдоль реки, сидели на мосту и смотрели, как темная вода уносит отражения. Разговоры тянулись долго и спокойно. Я учила его распознавать чувства, называть их, не отталкивать сразу. Он слушал – внимательно, сосредоточенно, словно запоминал не слова, а саму возможность чувствовать.

Эти встречи не были бурными. Скорее опасно тихими. С каждым разом я все отчетливее понимала, как легко привыкаю к ним.

Днем же приходилось быть осторожными. Одного взгляда хватало, чтобы внутри что-то отзывалось теплом, но я тут же отворачивалась. Его лицо оставалось каменным, как всегда, и только глаза иногда слишком надолго задерживались на мне. Этого было достаточно.

Когда у меня не было тренировок, я приходила к площадке с книгой и садилась на скамью у дороги. Со стороны это выглядело невинно. Я раскрывала том, скользила взглядом по строкам и почти сразу теряла их смысл. Все внимание снова и снова возвращалось к фигуре на площадке. Д’алгорт был так красив, собран, сосредоточен на движениях, и я ловила себя на том, что забываю следить за выражением собственного лица. Прикусив губу, я заставляла себя опустить взгляд в книгу.

– Куда ты смотришь с таким интересом? – раздался голос сбоку.

Я вздрогнула и резко захлопнула книгу. Шенда стояла так близко, что отступать было уже поздно. Ее присутствие ощущалось кожей – холодное, сухое, давящее. Как тогда, на тренировке, когда ее рука сомкнулась у моего горла.

– А тебе ли не все равно? – ответила я резко, поднимая на нее взгляд.

Она усмехнулась и проследила за направлением моего взгляда – туда, где тренировались.

– Слишком уж задумчивый у тебя вид, – протянула она. – Ты что, любуешься кем-то?

Она говорила медленно, и при каждом слове кончики ее раздвоенного языка на мгновение показывались между губ. Почти незаметно, но достаточно, чтобы по спине прошел холодок.

Шенда скрестила руки на груди. В ее взгляде было не любопытство, а расчет. Я почувствовала, как сердце на мгновение сбилось с ритма, но постаралась не показать этого.

– Я думаю о прочитанном, – сказала я ровно.

Она наклонилась и, не спрашивая разрешения, посмотрела на обложку. Бровь приподнялась.

– «Ясность разума Наскаари: дисциплина, форма и высшее состояние»? – Шенда хмыкнула. – Не думала, что отбросу вроде тебя есть до этого дело.

– А что, запрещено? – я ответила спокойно, хотя пальцы невольно сжали край книги.

– Просто странный выбор, – она выпрямилась. – Ты же понимаешь, что никогда не станешь истинной Наскаари, да? Перерождения не будет. Темные болота – вот твой путь. Зачем тебе книги о тех, до кого ты все равно не дотянешься?

Пока она говорила, ее скрещенные на груди руки медленно сжались, и я вдруг слишком ясно вспомнила, насколько они сильные – тонкие, сухие, без лишней плоти. Такие не держат долго. Такие перекрывают воздух точно.

Я поднялась со скамьи.

– Ты слишком много думаешь о моем будущем, Шенда, – сказала я тихо. – Советую заняться своим.

Я бросила последний взгляд на площадку – быстрый, почти невольный – и развернулась, уходя. Мне показалось, что в этот миг чей-то взгляд встретился с моим.

– Я это запомню, – донеслось мне напоследок.

Я не обернулась, но знала: Шенда не смотрит мне в спину. Она уже отвернулась. Для таких, как она, добыча интересна только до момента, пока не решено, когда и как ее брать.

Как и было велено Иззиташ, в один из дней я пришла в Кольцо. Хранитель была внутри. Она молча расставляла сосуды на полки, двигаясь точно и выверенно, словно каждый предмет имел свое единственно возможное место. Она уже знала о моем присутствии.

– Минуту, Элиша, – не оборачиваясь, произнесла она.

Я остановилась у входа и окинула пространство взглядом. Здесь не было ничего, что напоминало бы о магии: ни сияния, ни шепота заклинаний, ни живого движения силы. Лишь тишина – плотная, почти ощутимая, и холод, не резкий, но устойчивый, как камень. Пасмурный день за стенами башни делал это место еще более отстраненным, будто мир снаружи постепенно терял значение.

Я стояла неподвижно, ожидая, пока хранитель закончит. Молчание начинало давить, и в этом давлении было что-то неуютное, словно само пространство не спешило принимать меня.

Иззиташ подошла к столу, поправила свитки, и только после этого подняла на меня взгляд. Ее хвост медленно скользнул по каменному полу в мою сторону.

– Идем со мной, – коротко сказала она и, не задерживаясь, вышла.

Мы обошли башню, и только тогда я заметила дверь, к которой прежде никогда не подходила. Я даже не знала, что она там есть. Иззиташ наклонилась ближе к камню, едва слышно прошептала заклинание, почти беззвучно, и дверь медленно отворилась.

За дверью открывалась лестница, уходящая вниз. Воздух, поднимавшийся оттуда, был холодным, но чистым – без сырости, без пыли, с едва уловимым металлическим оттенком, похожим на запах камня после заклинания. В нем чувствовалось не запустение, а сосредоточенность, словно пространство давно привыкло к работе и не терпело лишнего.

Иззиташ мельком взглянула на меня и начала спускаться. Я последовала за ней, чувствуя, как с каждым шагом звуки сверху будто отдаляются, растворяясь в камне. Дверь быстро закрылась за мной.

Когда мы достигли нижнего уровня, огонь в нишах вспыхнул сам – ровно и без всплеска, словно его не зажгли, а просто позволили проявиться. Сине-лиловый свет мягко разлился по залу, не отбрасывая резких теней и не ослепляя, а равномерно заполняя пространство.

Помещение оказалось широким и замкнутым. Ни окон, ни украшений. Один только камень, тщательно обработанный и лишенный всего случайного. Здесь не было ощущения пустоты; напротив, казалось, что воздух насыщен следами множества заклинаний, наложенных и снятых, проверенных и отвергнутых.

Вдоль стен располагались невысокие стойки и каменные постаменты. На них покоились сосуды с застывшими остатками магических смесей, тонкие жезлы с вплавленными кристаллами, пластины с вырезанными рунами, частично стертыми от времени и практики. Некоторые предметы выглядели завершенными, другие же словно ожидали продолжения работы, будто их отложили лишь на время.

В центре зала находилось свободное пространство – круг, лишенный каких-либо отметок. Камень там был гладким, отполированным до матового блеска, как если бы по нему многократно проходила сила. Это место не навязывало своего предназначения, но ясно давало понять: здесь происходило главное.

Здесь магию не показывали. Здесь с ней разговаривали.

– Элиша, знаешь ли ты, почему я привела тебя сюда? – голос Иззиташ был ровный, спокойный, но внимательный. Она медленно перемещалась к полке с жидкостями.

Я проследовала за ней взглядом, но не сделала ни шага. Сердце забилось быстрее, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Из-за инцидента на уроке… и того, что происходило с шаром, – произнесла я осторожно, каждое слово выговаривая с неуверенностью, будто проверяя, правильно ли оно звучит.

– Не совсем, – Иззиташ наклонила ладонь над одним из сосудов. Серая жидкость внутри зашевелилась, как будто сама почувствовала прикосновение невидимой силы. – То, что было на уроке, – не инцидент. Это проявление магии в том виде, в котором мы ее не видели раньше.

Я опешила и напряглась, будто получив новое подтверждение, что со мной что-то не так.

– Это место – сердце Круга. – продолжила она, делая медленное движение в мою сторону, не спеша, но с четким намерением. – Здесь мы не занимаемся инцидентами. Мы принимаем решения.

Она приближалась ко мне, медленно помешивая жидкость, не глядя на сосуд. Движения были пугающе спокойными, будто не она контролировала происходящее, а происходящее само выбирало ее руки.

– Я привела тебя сюда не как ученицу, – сказала она мягко, взвешивая каждое слово, – а как мага, способности которого ставят под вопрос безопасность общины. После того урока мы с Кругом несколько раз пытались воспроизвести магию, исходящую от тебя. И нам это не удалось.

Хранительница протянула мне сосуд. Я взглянула на него: жидкость слегка мерцала, медленно крутилась. В груди подступило тревожное чувство, но я постаралась не показать это.

– Это зелье – мой способ заглянуть внутрь тебя, – произнесла она тихо, будто сама себе, чуть отступив назад. – Тебе нечего бояться, это безболезненно, но поможет нам лучше понять, что происходит. Выпей его и пройди в центр круга.

Я слегка сжала сосуд в руке, пыталась сдержать волнение. Я боялась, что из-за этого зелья раскроется что-то ужасное, и в то же время боялась, что не раскроется ничего. То происшествие все еще оставалось в моей памяти, но вне магического класса сила больше не проявлялась, я и не пыталась.

Я прислонила холодный сосуд к губам, и тягучая, горьковатая жидкость медленно проследовала внутрь. Я слегка сморщилась. Затем отдала колбу Иззиташ и боязливо проследовала в центр. Хранитель обошла круг с другой стороны, не отводя от меня глаз. Она взяла со стойки темный шар, похожий на тот, что был в классе, но гораздо меньше размером. Медленно водя рукой над ним, а другим держа, она начала что-то произносить, пронзая меня взглядом. Шар постепенно стал прозрачным.

Сначала я ничего не чувствовала, лишь легкое покалывание в груди – то ли от переживания, то ли от зелья.

– Сейчас я буду направлять на тебя энергию магии, ты будешь моим зеркалом, – голос Иззиташ оставался ровным, спокойным, но внимательным. – Я попробую связаться с твоей силой, разумом, применяя разные виды магии. Зелье, что ты выпила, даст защиту от непосредственного воздействия, но если твоя сила почувствует что-то схожее, она откликнется.

Я лишь кивнула, стараясь держать дыхание ровным.

Сначала она направила на меня огонь – теплая волна пробежала по плечам, кожа напряглась. Никакой реакции. Иззиташ лишь слегка сдвинула брови, взгляд на мгновение скользнул от меня к шару и обратно.

Следом последовала вода – прохладная и тягучая, обволокла тело, словно пытаясь втянуть сознание в течение. Опять тишина. Ее взгляд оставался сфокусированным на мне, глаза слегка сузились, но лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

Земля – тяжесть, упругая под ногами; воздух – скользящий поток вокруг меня. Каждый раз Иззиташ слегка наклоняла голову, сводила брови, глаза смотрели то на шар, то на меня, изучая реакцию.

– Светлая магия… – она коснулась рукой энергетического потока, мягко обвивая меня. Снова – тишина, только чуть сжатые губы хранительницы и напряженные плечи.

– Темная… – осторожно, почти едва дыша. Слабый импульс прошел через меня, но ничего во мне не откликнулось. Легкий наклон головы, бегающие глаза, хвост едва заметно качнулся.

Иззиташ на мгновение остановилась, ладонь над шаром замерла. Она вновь сдвинула брови и почти незаметно отклонилась назад, пытаясь понять, что происходит.

И вдруг, без предупреждения, она резко сделала жест в сторону шара, направляя на меня импульс энергий, который должен был задеть тело, вызвать внутреннюю тревогу – легкий удар магией, достаточный, чтобы я почувствовала угрозу.

Сердце подпрыгнуло. Я вздрогнула. И в этот момент глаза мои вспыхнули мягким светом. Пространство мгновенно затихло: шар перестал реагировать, его энергия замерла. Иззиташ резко попятилась назад, хвост с небольшой амплитудой компенсировал баланс, на лице мелькнуло непонимание, взгляд скользнул между шаром и мной – без слов, но с ощутимым напряжением, словно сама энергия, которую она направляла, внезапно и без ее воли изменилась.

Я не понимала, что произошло, и не могла пошевелиться. Внутри что-то дрогнуло – будто меня окружила невидимая мягкая сила, осторожно и одновременно уверенно. Сердце, сжавшееся от испуга, вдруг стало легче. Дыхание ровным потоком расправило грудь, а каждая мышца расслабилась, словно невидимые струны внутри меня перестроились под ритм чего-то чужого, но безопасного. Страх, которым я была переполнена пару мгновений назад, растворился, оставив удивительное чувство благоговения, тихой уверенности и странной внутренней связи, которую невозможно было назвать.

– Что это было? – голос хранителя прозвучал тихо, напряжение сдерживать было трудно. – Как ты это сделала?

И вдруг в голове, или, возможно, в самом пространстве, раздалось тихое, едва слышное:

– Найди меня…

Я отдернулась, испугавшись. Голос был чужим, и одновременно – будто он не звучал, а отзывался где‑то внутри, заставляя грудь сжиматься. Я не понимала, кто говорит, но ощущение было сильным и настоятельным.

– Ты услышала голос? – Иззиташ резко подползла ко мне, в центр, все еще держа в руках прозрачный шар, и только в последний момент выровняла хвост, будто забыв о нем.

Я замешкалась, не зная, что ответить. Сказать правду, что наверняка лишило бы меня безопасности, или солгать…

– Ну же, Элиша! Что сказал голос? – Иззиташ расширила глаза, ее взгляд быстро перемещался от одного моего глаза к другому.

– Мое имя, – резко сказала я, сама удивившись своей лжи. – Только мое имя.

Хранитель молчала. Она выглядела растерянной. Будто поняв, что позволила себе слишком много проявления, медленно отползла назад и опустила руки. Она беззвучно вернулась к стойке и аккуратно положила шар на место.

– Что это было, хранитель? – неуверенно спросила я, когда Иззиташ развернулась. Ее взгляд, задумчивый и стеклянный, был направлен будто сквозь меня. Она медлила с ответом, потирая ладони.

– Свечение глаз наводило меня на мысли, что это может быть иное проявление светлой магии. Но при проверке силы не было отклика, – она говорила ровно и выдыхая, будто разговаривала не со мной, а с собой вслух. – Это и не магия огня, и, к счастью, не темная магия…

Она вновь переместилась в центр помещения. Опустила ладони к полу на несколько секунд, затем подняла и, потирая пальцы, начала что-то нашептывать.

– Нет, не чувствую… – тихо произнесла она. – Никакого отклика…

Я чувствовала неловкость, неуместность моего присутствия. Будто я сделала что-то не так. Опять. И в то же время… странное желание остаться, будто если я уйду сейчас, что‑то важное закроется навсегда.

Но я молчала. Не позволяла себе сделать лишнего действия и сказать лишнего слова. Хранитель все еще была сконцентрирована на внутреннем, будто забыв о моем присутствии. Это затянулось слишком надолго.

– Ты можешь идти, – сказала хранительница, вдруг понизив тон голоса. – Пока никакой магии.

– Но хранитель… – тихо прошептала я, будто умоляя.

– Нет, Элиша. Кругу нужно разобраться, в чем дело. Пока без тебя, – ее голос был строг, но в то же время ровный. – Сейчас мы можем знать точно только то, что твоя магия не угрожает. Она действует иначе.

Я не знала, что значит "иначе". Но почему‑то была уверена: это слово изменит все».